Одновременно происходило восстание индейцев в Тласкале, также вызванное ростом дороговизны. После его подавления колонизаторы казнили около 60 повстанцев.
От Чили до Новой Испании (XVIII в.)
Ряд крупных антиколониальных выступлений имел место в XVIII в. Одно из них происходило в 20–30-х годах в Парагвае. Креольская верхушка Асунсьона, недовольная привилегиями, предоставленными мадридским правительством иезуитским миссиям, свергла губернатора и заменила его своим представителем Антекерой. Но испанские войска, направленные в Парагвай, нанесли поражение ополчению, созданному восставшими, а Антекера был арестован (позднее казнен). Тогда парагвайские креолы решили капитулировать. Однако в борьбу против испанцев стали втягиваться более широкие слои населения, объединявшиеся главным образом вокруг муниципальных органов — «коммун». «Коммуне-рос», как называли участников этого движения, вновь отстранили колониальную администрацию и взяли власть в свои руки. В 1735 г. колонизаторы окончательно подавили восстание и восстановили свои позиции в Парагвае. В наказание королевское правительство лишило эту провинцию традиционного права избрания губернатора, а купцам Асунсьона запретило вывозить парагвайскую продукцию через порт Буэнос-Айреса.
В 1742 г. вспыхнуло восстание индейцев Перу во главе с Хуаном Сантосом, происходившим, по его словам, от древних инкских властителей. Повстанцы пытались овладеть столицей вице-королевства Лимой, но их постигла неудача. После этого они ушли в горы и еще несколько лет продолжали борьбу. Только к концу 40-х годов их сопротивление удалось сломить. Тысячи людей погибли от рук карателей.
Неоднократно происходили волнения среди мексиканских индейцев. Одно из наиболее крупных восстаний началось в 1761 г. на Юкатане под руководством пекаря Хасинто, принявшего имя Канек (так звали последнего представителя династии, правившей до испанского завоевания). Губернатор двинул против восставших все имевшиеся в его распоряжении войска. Индейцы, вооруженные в большинстве своем лишь луками и ножами, потерпели поражение. Канеку отрубили руки и ноги, после чего заживо сожгли. Восьмерых его сподвижников повесили, а остальных повстанцев публично наказали плетьми и отрезали им правое ухо.
В 1767 г. восстало коренное население ряда районов Новой Испании: Мичоакана, Гуанахуато, Сан-Луис-Потоси. Индейцы добивались освобождения от колониального ига, отмены подушной подати и других повинностей. Наибольшего размаха движение достигло в Мичоакане, где жители почти ста деревень отказались подчиняться властям. Во главе восстания здесь стоял Педро де Сориа Вильяроэль, утверждавший, что его далекие предки когда-то правили племенами тарасков. Воспользовавшись отсутствием единства действий повстанцев разных провинций, испанцы поочередно разбили их сперва в Гуанахуато, затем в Сан-Луис-Потоси и, наконец, в Мичоакане. Руководители и многие участники восстания попали в плен, и 85 из них казнили. Сотни индейцев подверглись телесному наказанию, были брошены в тюрьмы и сосланы.
В начале 80-х годов на всю Южную Америку прозвучало крупнейшее народное выступление в Перу под предводительством старейшины индейского селения Хосе Габриэля Кондорканки, считавшегося потомком последнего правителя инков. Подняв в 1780 г. восстание против колонизаторов, он принял имя Тупак Амару, объявил о восстановлении инкского государства и отмене повинностей, установленных завоевателями, призвал к расправе над королевскими чиновниками. Вскоре 60-тысячная армия восставших двинулась на Лиму. Однако в апреле 1781 г. ее разгромили испанские войска. Кондорканки и других руководителей захватили в плен и предали мучительной казни. Отдельные группы повстанцев еще в течение некоторого времени продолжали борьбу, но в 1782 г. были ликвидированы последние очаги сопротивления.
Одновременно массовое народное движение охватило Новую Гранаду. Здесь непосредственным поводом к выступлению явился произвол колониальных властей, в начале 80-х годов с целью пополнения королевской казны увеличивших налоги и повысивших цены на многие товары, торговля которыми составляла монополию правительства. Волнения начались в марте 1781 г. в городе Сокорро и вскоре распространились на соседние районы. Население требовало отмены ненавистных налогов, отказывалось подчиняться распоряжениям испанских чиновников, громило помещения правительственных учреждений, казенные лавки и склады. Движением руководил созданный восставшими комитет — «коммуна» (в связи с чем это восстание часто называют движением «коммунерос») во главе с представителями креольской верхушки Бербео, Платой и др.
Повстанцы выступили в поход «а столицу Новой Гранады Боготу, причем по мере приближения к ней численность их быстро росла за счет присоединения тысяч индейцев и негров. Встревоженные размахом и массовым характером движения, креольские руководители пошли на соглашение с властями и распустили свою армию. Тем не менее в различных районах страны продолжались индейские восстания. Пользуясь предательством креольской верхушки, вице-король сосредоточил значительное количество войск и к концу 1781 г. сумел полностью подавить движение. Над его участниками учинили жестокую расправу.
В этот же период в Чили возник так называемый «заговор трех Антонио». Его организовали французы Антонио Бернэ (преподаватель латыни и математики) и Антонио Грамюссэ, с которыми был связан богатый креол Хосе Антонио де Рохас. Заговорщики хотели установить республику, управляемую сенатом, избранным всем населением (включая индейцев-арауканов). Они предусматривали перераспределение земли на основе равного наделения ею всех жителей, отмену рабства и смертной казни. Арестованные и брошенные в тюрьму, по доносу одного из участников заговора, Бернэ и Грамюссэ в дальнейшем погибли. Что касается Рохаса, то за отсутствием прямых улик его участие в заговоре не удалось доказать.
Освободительное движение в американских колониях Испании, особенно усилившееся во второй половине XVIII в., расшатывало устои колониальной системы. Этому способствовало и ослабление международных позиций самой метрополии.
«Война из-за уха Дженкинса»
В результате войны за Испанское наследство (1701–1714) Испания вынуждена была предоставить Англии монопольное право ввоза в Испанскую Америку негров-рабов из Африки (договор о предоставлении такой монополии назывался «асьенто»). Британское правительство передало это право «Компании Южных морей», которая стала ежегодно направлять в Портобельо по одному кораблю с невольниками и грузом товаров, а также основала ряд торговых факторий в различных пунктах побережья Карибского моря. Не удовлетворяясь этим, английские купцы и пираты систематически вели контрабандную торговлю с испанскими колониями в Вест-Индии и на карибском побережье. Испанцы усилили охрану побережья, захватывали британские суда, конфисковывали находившиеся на них товары, жестоко расправлялись с членами экипажа, а иногда даже передавали их в руки инквизиции. Отношения между Англией и Испанией крайне обострились.
В 1731 г. английский бриг «Ревекка», следовавший с контрабандным грузом сахарного тростника с Ямайки на родину, был близ побережья Кубы остановлен сторожевым судном испанской береговой охраны под командованием некоего Фандино. Захватив весь груз, испанцы, по утверждению капитана английского корабля Роберта Дженкинса, привязали его самого к мачте, зверски избили, а затем отрезали ему ухо и велели отвезти этот «сувенир» в Англию в назидание другим британским морякам, которым вздумалось бы впредь заниматься контрабандой.
Когда Дженкинс вернулся на родину, рассказ о его злоключениях в Вест-Индии первоначально не привлек особого внимания. Ему выплатили обычную в такого рода случаях денежную компенсацию и назначили капитаном одного из торговых судов Ост-Индской компании. Однако семь лет спустя, в связи с очередным резким обострением противоречий между Англией и Испанией (проводившей политику сближения с главной соперницей Англии — Францией), интересы которых все больше сталкивались в странах Карибского бассейна, влиятельные круги, усиленно добивавшиеся укрепления позиций Англии в этом районе и расширения ее торговли с испанскими колониями, вдруг «вспомнили» об инциденте, происшедшем с Дженкинсом. В 1738 г. последний предстал перед специальным комитетом палаты общин и, не жалея красок, поведал членам парламента о зверствах испанцев, предъявив в качестве вещественного доказательства злополучное ухо, которое он все эти годы якобы предусмотрительно хранил в заспиртованном виде.
