В создавшихся условиях Сан-Мартин, давно поддерживавший контакт с Боливаром, считал желательной личную встречу с ним. В конце июля 1822 г. «протектор» прибыл в портовый город Гуаякиль, где уже находился Боливар. Переговоры между двумя выдающимися руководителями освободительного движения продолжались два дня (26–27 июля). Они происходили за закрытыми дверями, без свидетелей, и носили сугубо конфиденциальный характер. Точное содержание их осталось неизвестным, что позволило в дальнейшем историкам строить на этот счет самые различные предположения в зависимости от своих политических взглядов, симпатий и антипатий.

Объективное же изучение и всесторонний анализ всей совокупности исторических фактов, прямых и косвенных свидетельств участников и современников встречи дают возможность составить более или менее определенное представление о том, что же являлось предметом секретных бесед между «протектором» Перу и президентом Колумбийской республики.

Судя по всему, проблема Гуаякиля, судьба которого к тому времени практически была уже решена присоединением его к Колумбии, почти не затрагивалась в ходе переговоров. Центральное место занял, видимо, вопрос о совместных действиях против испанских войск в Перу, но соглашения по этому поводу достигнуть не удалось. Боливар не мог тогда отправиться во главе всей колумбийской армии в Перу или хотя бы послать туда крупные силы, как предлагал Сан-Мартин, потому что в самой Колумбии положение еще далеко не стабилизировалось и в различных районах продолжали действовать остатки разгромленных испанских частей. Поэтому он заявил, что может направить в Перу лишь сравнительно небольшой экспедиционный корпус численностью менее 2 тыс. человек.

Сан-Мартин, склонный переоценивать реальные возможности Боливара, решил, что позиция последнего, продиктована исключительно честолюбивыми побуждениями, жаждой славы, нежеланием делить с кем бы то ни было лавры освободителя Перу и власть над этой страной после окончательного изгнания колонизаторов. Будучи по своему характеру человеком скромным, не претендовавшим на высокие посты и звания, он выразил готовность безоговорочно признать главенствующую роль Боливара и передать в его полное подчинение свою армию. Однако Боливар отклонил и это предложение Сан-Мартина, который в конце концов пришел к выводу, что президент Колумбии добивается его полного устранения.

В ходе переговоров выявились также серьезные разногласия при обсуждении конкретных планов военных операций и особенно вопроса о будущей форме государственного устройства Перу и других южноамериканских стран. В то время как Сан-Мартин отстаивал идею конституционной монархии во главе с европейским принцем, Боливар решительно выступал за установление республиканского строя по примеру Колумбии во всех государствах Южной Америки. Отвергая монархические планы Сан-Мартина, он отчасти подозревал последнего в притязаниях на корону, хотя на самом деле для такого рода предположений не имелось никаких оснований^{68}.

Вследствие глубоких расхождений между Боливаром и Сан-Мартином их встреча оказалась бесплодной. На рассвете 28 июля Сан-Мартин выехал из Гуаякиля и 20 августа возвратился в Лиму. За время его отсутствия, при молчаливом одобрении армии, был отстранен и выслан его ближайший помощник, видный деятель освободительного движения на Ла-Плате Бернардо Монтеагудо, занимавший в перуанском правительстве пост военного министра. Сан-Мартину стало ясно, что он уже не пользуется прежней популярностью. Не желая быть помехой полному освобождению Перу от испанского владычества, которое он всегда считал делом своей жизни, Сан-Мартин во имя быстрейшего достижения этой благородной цели решил отказаться от военного и политического руководства, предоставив возможность Боливару и здесь сыграть главную роль в разгроме колонизаторов. 29 августа он уведомил о своей намерении Боливара.

Спустя три недели, 20 сентября, в Лиме собрался учредительный конгресс, перед которым Сан-Мартин в тот же день сложил свои полномочия. Следующей ночью он направился в Кальяо, а оттуда морем в Чили. С этого времени Сан-Мартин совершенно отошел от всякой государственной и военной деятельности. Из Чили он перебрался в Буэнос-Айрес, а в 1824 г. уехал в Европу, где оставался до конца своей жизни. Сан-Мартин умер в 1850 г. во Франции, забытый своими соотечественниками, столь многим ему обязанными. Лишь 30 лет спустя, в 1880 г., его останки перевезли в Буэнос-Айрес и торжественно захоронили в кафедральном соборе.

22 сентября 1822 г. конгресс от своего имени официально провозгласил независимость Перу (декларированную за год с лишним до того Сан-Мартином) и передал власть Верховной правительственной хунте во главе с бывшим испанским генералом Ла Маром, перешедшим на сторону патриотов. 16 декабря были приняты «Основы политической конституции Перуанской республики». Этот документ утверждал в стране республиканский строй, представительную форму правления, принцип разделения властей, устанавливал равенство граждан перед законом, неприкосновенность личности, жилища и имущества, свободу печати, тайну переписки, запрещение работорговли, отмену наследственных привилегий^{69}.

Правительственная хунта не смогла обеспечить успешное ведение военных операций против роялистов. Войска, направленные ею в южные районы Перу, 19 января 1823 г. потерпели поражение. Когда весть об этом достигла Лимы, ее гарнизон во главе с Санта-Крусом выступил против хунты. Под давлением восставших войск конгресс 27 февраля избрал президентом Перуанской республики представителя креольской знати Рива-Агуэро. Новое правительство попыталось возобновить наступление, однако и оно не увенчалось успехом.

Тем временем в Лиму прибыли колумбийские войска, которыми командовал Сукре. Но, поскольку большая часть перуанской армии находилась на юге, испанское командование решило овладеть Лимой, и в середине июня войска генерала Кантерака заняли город. Перуанский конгресс перенес свое местопребывание в Кальяо и, фактически отстранив Рива-Агуэро, обнаружившего полнейшую беспомощность, назначил 19 июня главнокомандующим вооруженными силами Сукре, предоставив ему широкие полномочия. По его совету конгресс обратился к Боливару с просьбой взять на себя руководство военными действиями против испанцев в Перу.

Через месяц роялистам пришлось оставить Лиму, и сюда вернулись патриоты. Сукре тотчас же выступил в поход на юго-восток, в район Арекипы, передав свои функции представителю креольской верхушки маркизу де Торре Тагле. Но Рива-Агуэро, обосновавшийся вместе с частью депутатов конгресса в портовом городе Трухильо (северо-западнее Лимы), все еще пытался удержать в своих руках власть. Отказавшись признать решения конгресса, он объявил 19 июля о его роспуске. Тогда конгресс, большинство депутатов которого находилось в Лиме, 6 августа официально сместил Рива-Агуэро, как изменника, и избрал президентом республики Торре Тагле.

В тот же самый день Боливар, дождавшись, наконец, разрешения колумбийского конгресса, который после колебаний (вызванных главным образом финансовыми соображениями) все-таки санкционировал его отъезд в Перу, отплыл из Гуаякиля. В начале сентября он прибыл в Лиму, где был торжественно встречен представителями гражданских и военных властей. Население восторженно приветствовало его. 10 сентября перуанский конгресс провозгласил Боливара «Освободителем», возложил на него верховное командование всеми вооруженными силами республики и предоставил ему чрезвычайные полномочия, обязав президента Торре Тагле согласовывать с ним все свои действия.

Таким образом, фактически в Перу устанавливалась диктатура Боливара. Хотя 12 ноября была принята первая перуанская конституция, согласно которой высшую законодательную власть осуществлял конгресс, а исполнительную — президент, почти одновременно конгресс издал закон, предписывавший приостанавливать действие любой статьи конституции, несовместимой с правами, данными Боливару. Но, несмотря на предоставленные ему широкие полномочия, Боливар не располагал достаточными силами, необходимыми для выполнения стоявшей перед ним важнейшей задачи — разгрома испанских войск в Перу. Роялисты обладали значительным численным превосходством, и при таком соотношении сил рассчитывать на успех не приходилось.