Полоцк был заинтересован в обеспечении безопасности плавания по Даугаве, а также в упрощении системы взимания дани с местных народностей (ливы, латгалы, селы, земгалы), которые во второй половине XII в. все находились в зависимости от него. Естественно, что местные территориальные объединения неизменно поддерживались полоцкими князьями, оказывавшими всяческое содействие прибалтийской социальной верхушке. В данном случае культурные и политические контакты шли рука об руку. Неизбежным поэтому было то, что первые местные раннегосударственные образования оказались в вассальной зависимости от Полоцка и в зоне распространения русской, то есть восточнохристианской, культуры. Известны два таких центра, столицами которых были укрепленные поселения Кукенойс (Kukenoys, латыш. Кокнесе, Koknesē, нем. Кокенгузен, Kokenhusen) и Герцике (Gercike, латыш. Ерсика, Jersika). Зафиксированные как по письменным источникам, так и по археологическому материалу, эти княжества различались как по этническому составу жителей, так и по социально-экономическому развитию.
Крупнейшим было Герцике, которое располагалось в среднем течении Даугавы в 180 км ниже Полоцка[13]. Замок занимал на правом берегу реки овальной формы площадку (70×100 м), возвышающуюся на 14 м от уровня воды. Севернее него находился обширный посад. Раскопки показали, что городище было основано примерно в X в. латгальскими племенами, составлявшими и позднее его преимущественное население. Владениями Герцике были почти все латгальские земли (Аутине, Ерсика, Цесвайне и др.), кроме самых северных Талавы (Talava) и Адзеле (Atzele), которые составляли территориальные объединения, зависимые от Новгорода (и Пскова)[14].
Этническая принадлежность княжеской династии Герцике остается предметом споров. Вполне возможно, что она имела родственные связи с полоцкими князьями, хотя о ее русских корнях уверенно говорить невозможно. Единственный известный местный князь носил славянское имя Всеволод (Vissewalde). Археологи обнаружили в Герцике остатки двух построек, которые отождествляют с церковными[15]. По сообщению Генриха Латвийского (под 1209 г.) можно понять, что в замке Герцике находилась православная церковь [ГЛ. XIII, 4]. Он же свидетельствует, что как князь, так и его ближайшее окружение (дружинники) были исключительно православными [ГЛ, XI, 8; XIII, 4; XVIII, 4]. Многочисленные находки свидетельствую о давнем, начиная со второй половины XI в., знакомстве местного населения с греческим христианством. Однако очевидно, что к началу XIII в. глубоких корней в Латвии оно не пустило и оставляло большое поле для миссионерской деятельности[16].
В целом следует говорить, что при наличии интенсивного русского культурного влияния в Герцике мы не располагаем археологическими данными, указывающими на присутствие в городе постоянного славянского населения. Иначе обстояло дело в Кукенойсе, где совершенно ясно прослеживается массовое присутствие русских. Археологами вскрыта даже жилая постройка с завалинкой у внешней стороны стены – характерная для Руси особенность, но нигде более не известная на территории Латвии. Обнаружены также остатки каменной постройки XII в., «гипотетически отождествляемой с православным сакральным строением», и рядом фрагмент колокола[17].
Кукенойс также располагался на правом берегу Даугавы, но значительно ниже по течению, примерно в 100 км от устья. Городище занимало мыс при впадении небольшой речки Персе (ранее – Кокна)[18]. Его положение обуславливалось наличием удобной переправы через Даугаву, обеспечивающей сухопутное сообщение между областями латгалов и селов. Три этнические группы (латгалы, селы, русские) образовывали основное население Кукенойса. Археологические раскопки А. Я. Стубавса в 1961–1966 гг. обнаружили, что уже в X в. здесь существовало укрепленное поселение с плотной внутренней застройкой [Стубавс 1966. С. 28–29]. О значительном росте поселения в исторический период говорить не приходится. Княжение в Кукенойсе всегда оставалось небольшим, включающим лишь ближайшую округу. В политическом отношении оно, вероятно, примыкало к Герцике и составляло особый замковый округ. Речь идет о поселении, преимущественной функцией которого было обеспечение безопасности торговых путей, пересекающихся в этом месте. Не удивительно поэтому, что в числе жителей присутствовали и русские, представленные здесь, в отличие от Герцике, в основном княжескими дружинниками. Об этом свидетельствуют не только археологические материалы, но и записи очевидцев, таких как Генрих Латвийский, называвший Кукенойс (Kukenoys) «русским замком» (castro Ruthenico), а Герцике (Gercike), в отличие от него, обычно просто «городом» (civitatem) [ГЛ, X, 3; XI, 8; XIII, 4; XVIII, 4].
Единственный известный по письменным источникам князь (rex) Кукенойса носил славянское имя Вячко (Vetseke, Вячеслав) и правил здесь в начале XIII в. Впервые его упоминает Генрих Латвийский под 1205 г. [ГЛ. IX, 10]. Существуют предположения, основанные на уникальных сведениях В. Н. Татищева, согласно которым Вячко возводил свою родословную к полоцким Рюриковичам[19]. Однако ход событий демонстрирует нам его только в качестве военачальника и вассала князя Владимира Полоцкого, после смерти которого Вячко оказался на службе в других землях. Кукенойс в 1208 г. был захвачен немцами, и Вячко вынудили уступить часть замка вражескому гарнизону. Но в том же году он, не выдержав притеснений, вырезал всех немцев, сжег город и с остатками дружины отступил на Русь. Возможно, Вячко участвовал в приготовлении большого наступления на немцев, которое планировал в 1216 г. князь Владимир Полоцкий. Однако в том же году полоцкий князь внезапно умер, и поход не состоялся. Позднее Вячко возглавил оборону Юрьева (Дерпта, Тарту) и был убит при его штурме в 1224 г. Можно сделать предположение, что после 1216 г. Вячко уже не считал себя подданным Полоцка, но выступал в качестве самостоятельного военачальника, причем развивал свою деятельность в новгородской зоне Прибалтики (в Эстонии).
Нет никакого сомнения, что Полоцк принимал активное участие в создании и усилении первых прибалтийских территориальных объединений. Скорее всего, укрепления на месте старых латгальских поселков Герцике и Кукенойс возникли в середине XII в. при содействии русских властей. Однако само Полоцкое княжество переживало во второй половине XII – начале XIII в. кризис, вызванный как внутрикняжескими усобицами, так и внешним давлением усиливающейся Литвы. Полоцкие князья не располагали значительными материальными средствами для расширения своей власти, да и технологий других не знали. Их интересы ограничивались регулярным сбором дани и предоставлением военной помощи в случае необходимости. Русские правители часто демонстрировали плохое знание международной ситуации, допускали крупные стратегические ошибки и проявляли дипломатическую близорукость. Объяснения тому были, но их объем остается явно недостаточным для оправдания многочисленных примеров пассивности полоцких князей, приведшей их в короткие сроки в начале XIII в. к утрате своей зоны влияния в Прибалтике, а затем к потере большей части своих исконных земель.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
