А сам Павлик исчез. В ту страшную ночь, воспользовавшись суматохой вокруг пожара, он сумел выкрасть спрятанную папку с компроматом, добежать до трассы и сесть в попутный автобус. Из испуганного и раздавленного подростка он превратился в тень. Первые годы на чужбине были лабиринтом из выживания и боли. Каждую ночь, закрывая глаза, он слышал тот пьяный хохот этих отморозков и видел яркое оранжевое пламя, пожирающее его единственного друга. Боль утраты и вина не давали ему спать.

Он не пошёл к журналистам и в столичные органы — поняв, как устроена система на примере посёлка, он осознал, что бумажки из папки никого не накажут. Нужна была другая сила.

Он сознательно ломал и пересобирал себя заново. Спустя пятнадцать лет в зеркале отражался совершенно другой человек. За эти годы он заработал достаточно денег и связей, чтобы подготовить идеальный финал. Он помнил каждого, кто был во дворе в ту ночь: быдло-охранника, тупого деревенского учителя и убийцу-бизнесмена.

Время пришло. Папка с пожелтевшими документами Гнуса легла на дно дорожной сумки. Он купил билет до Самары. Изменившийся до неузнаваемости, взрослый и безжалостный, он возвращался домой не для того, чтобы судиться — он возвращался, чтобы сводить счёты.

Павел несколько раз уже посещал эти места в прошлые годы, чтобы разузнать, что и как. Бывший садовник Виктор к тому времени стал сторожем на кладбище. Когда он снова увидел Павла, то упал ему в ноги и долго плакал. От него парень узнал, что отчим его покойного друга к тому времени стал хозяином торгового центра, охранник — начальником службы безопасности торгового центра, а учитель — директором школы.

Три недели назад ночью Павел ещё раз посетил свой старый дом, и охранник базы отдыха Всеволод видел, как он забрался в окно по верёвке. Затем Павел приехал на базу под видом отдыхающего. Ему не составило большого труда по ночам, незаметно от охранника, дежурившего на вышке, покидать остров и возвращаться обратно.

Павел вспомнил, как посетил сегодня рано утром могилу, на которой фото восемнадцатилетнего мальчишки почти выцвело от солнца и осадков. Он бережно положил на надгробье четыре цветка и старый потёртый брелок с ключей от тайника с компроматом — их общее воспоминание из прошлой жизни.

— Ну, вот. Огонь, с которого всё началось, очистил всё, — тихо произнёс он.

Его голос, огрубевший за пятнадцать лет скитаний, дрогнул, а по щеке скатилась слеза:

— Спи спокойно, брат. Я сделал всё, без чего все эти годы не мог спать по ночам. Надеюсь, теперь прошлое отпустит меня.

Он постоял ещё минуту, вслушиваясь в шелест мокрой травы. Внутри него — там, где все эти годы бушевал свой пожар боли и ненависти, — впервые воцарилась звенящая пустота. Ему больше не нужно было бежать. Не нужно было просыпаться по ночам от собственного крика. Призраки прошлого отступили, забрав с собой всех убийц. Он повернулся и уверенным шагом пошёл к выходу. Он уезжал из этого места навсегда — свободным человеком, который наконец-то оставил всё прошлое и был готов начать свою собственную, новую жизнь.