Движения их казались неторопливыми, привычными к долгому ожиданию, и выглядели они, не как индейцы. Это оказались креолы из Британского Гондураса, потомки английских лесорубов и африканских рабынь, смесь кровей, которая давала людям смуглую кожу и иногда светлые глаза, а когда и наоборот: чёрные волосы, глаза и довольно светлую кожу.

Некоторые из них являлись потомками не только европейцев и африканцев, а и африканских рабов с местными индейцами, отражая на своих лицах весь спектр имеющихся типажей обоих рас: и чёрной, и жёлтой. Они говорили на своём языке, ломаном наречии, в котором английские слова переплетались с африканскими и испанскими.

— Подождём, — шепнул я.

Люди возле сенотов остановились на отдых и стали активно переговариваться, но, глядя на них, я не думал, что это караван. Да и вообще, мы шли практически наугад, не зная, будет ли идти очередной караван с оружием или нет. Может, он уже прошёл? И тут до меня дошло: люди пришли совсем с другой стороны, не со стороны Британского Гондураса. Хотя разобраться здесь, с какой стороны что находится, это голову можно сломать.

— Кан Эк, эти люди разве пришли со стороны англичан?

Кан Эк задумался, пожевал губами, затем тихо поднялся и стал внимательно осматривать деревья, потом несколько раз глянул на небо, ориентируясь по медленно встающему солнцу, и вновь вернулся обратно.

— Ты прав, Юм-Балам. Они пришли от индейцев, а не от англичан.

— Гм, то-то я и смотрю: они пустые и их мало, да и идут не с той стороны.

Отдав приказ ждать, мы продолжали оставаться на своих местах, ожидая, когда придут либо ещё люди, либо уйдут эти, и мы сможем спуститься и проследить за ними. И, как оказалось, ждали не напрасно.

Примерно часа через три, когда солнце уже основательно поднялось над деревьями, к сенотам подошёл караван. Я насчитал десять человек и два десятка ослов, навьюченных полупустыми мешками и свёрнутой в рулоны парусиной.

Караван остановился. Я напрягся, ожидая, что сейчас начнётся передача оружия, но ничего подобного не произошло. Люди, пришедшие первыми, подошли к погонщикам, перебросились несколькими фразами, и те, даже не развьючивая ослов, пошли дальше. Здесь они только набрали воду, наскоро перекусили, кратковременно отдохнув, и двинулись снова в путь. Ослы шли легко, тюки не оттягивали им спины, так как караван шёл уже налегке. Оружие они успели отдать где-то раньше, до того, как мы начали наблюдение. Мы не успели!

Первая группа, получив, видимо, какие-то указания, тоже собралась и направилась вслед за караваном, только уже в качестве арьергарда, а не авангарда, как раньше. Скорее всего, участок дороги, что вёл до трёх сенотов, являлся более опасным, чем тот, что шёл уже от них. Пустой же караван направлялся к границе с Британским Гондурасом.

— Они пустые, — прошептал Пончо.

— Вижу, — ответил я. — Значит, оружие уже у индейцев. Напасть бы, но уже бесполезно, поэтому делаем разведку и исчезаем.

Мы замерли, пропуская их вперёд. Караван скрылся в зарослях, и я жестом приказал своим подниматься.

— Идём за ними. Осмотреть всё вокруг, вдруг кто-то запоздал или потерялся. Если кого найдём, то схватить, и чтобы не успел даже пискнуть!

Кан Эк кивнул и бесшумно скользнул вперёд, читая следы. Мы двинулись следом, держась на расстоянии, чтобы не выдать себя.

— Они уходят, — прошептал Пончо.

— Я знаю, — ответил я, — но меня интересует тропа, и мы пойдём за ними.

— Сейчас? — спросил Кан Эк.

— Нет. Подождём, пока отойдут подальше. Нельзя, чтобы они нас заметили.

Мы прождали ещё полчаса, обыскивая всё вокруг, но так никого и не нашли. Зато в ходе обыска я наткнулся на несколько потенциальных мест, где могли быть спрятаны сокровища, но из-за недостатка времени даже не стал на это заморачиваться.

Затем я подал знак, и весь отряд собрался, спустившись с холма, и мы углубились в заросли по следам пустого каравана. Впереди вновь лежали джунгли, болота и новые тайные тропы, о которых никто не знает. Вот их мы и найдём, заодно разведаем всё вокруг. Сдаётся, что в этих местах ещё ни разу не ступала нога белого мексиканца.

Тропа, по которой следовал караван, едва виднелась в чаще, и то только потому, что караван совсем недавно прошёл по ней. Примятая трава, сломанные ветки, свежий навоз ослов. Всё говорило о том, что караван прошёл здесь только что, хотя мы и так об этом знали.

— Они не спешат, — заметил Пончо.

— Им некуда спешить, — ответил я. — Оружие они доставили, назад идут порожняком. Главное для них сейчас — просто не попасться каким-нибудь враждебным индейцам или хищным животным. Мексиканцы сюда не забредали никогда, лишь только индейцы племени ишканхи могли здесь охотиться или путешествовать.

Пончо кивнул и пошёл вперёд.

Мы шли весь день, изредка останавливаясь, чтобы не потерять след. Лес становился всё гуще, воздух чуть суше. Где-то вдалеке слышались крики обезьян-ревунов, шуршали в листве невидимые звери.

К вечеру Кан Эк подал знак остановиться.

— Они остановились на ночлег, Юм-Балам. Чуть впереди, у ручья.

— Тогда и мы остановимся. Завтра продолжим.

Мы разбили лагерь в небольшой ложбине, вдали от тропы. Костёр не разжигали — слишком рискованно. Ели всухомятку, запивая водой с текилой из фляг.

— Кан Эк, — спросил я, когда все устроились, — ты запомнил дорогу?

— Запомнил, Юм-Балам. Теперь я смогу провести сюда отряд в любое время.

— До границы далеко ещё, Кан Эк?

— Нет, она почти рядом.

— Хорошо, я тоже запомнил путь. Завтра мы дойдём до границы, посмотрим, где они переходят, и дальше я стану думать. Нам нужно взять пленного и допросить его.

— Как скажешь, Юм-Балам.

Ночь прошла спокойно. Утром мы продолжили путь. К полудню Кан Эк подал знак остановиться.

— Дальше нельзя, Юм-Балам. Дальше граница. Если подойдём ближе — заметят.

— Хорошо. Тогда весь отряд останется здесь, а ты со мной пойдёшь на разведку.

Кан Эк кивнул, и мы вместе с ним стали подкрадываться к пресловутой границе, которую я в упор нигде не видел. Все те же деревья, и те же заросли, только тропа стала существенно шире, и виднелись проплешины старых вырубок. Видимо здесь когда-то росли большие деревья с ценной древесиной, скорее всего, махагони, то бишь, красное дерево.

В просвете между деревьями виднелась небольшая поляна, а на ней стояло несколько хижин, огороженных частоколом. Вокруг ходили вооружённые люди. Граница. Британский Гондурас. Меня аж смех взял, вот это граница!

— Запомнил место? — спросил я Кан Эка.

— Запомнил, — ответил он.

— Тогда возвращаемся, я должен подумать, что нам делать дальше.

Вернувшись к отряду, я повёл его вдоль границы в поисках удобного места для ночлега. Однако ничего подходящего не попадалось. Передвигаться приходилось скрытно и не быстро, потому что здесь тянулась широкая полоса свежей вырубки, которую жители Британского Гондураса регулярно расчищали, отодвигая просеку всё дальше от своей территории.

Повсюду торчали пни, оставшиеся после вырубки деревьев, и валялись груды спиленных ветвей. Земля под ногами чавкала влажной корой, поэтому мы ступали с особой осторожностью, стараясь не выдать себя.

Впрочем, наш вид внушал уверенность: обнаружить нас в джунглях даже с пяти шагов было бы большой удачей. Камуфляж, накидки из мешковины, выкрашенные в разные оттенки зелёного и коричневого, делали нас почти невидимыми, и пусть они изрядно порвались во время наших скитаний, функционал они свой выполняли несмотря ни на что. Люди, уже привыкшие к подобным переходам, двигались бесшумно, держась в тени деревьев и не выходя на открытые участки.

Судьба нам всё же улыбнулась. Пройдя вдоль границы ещё пару миль и углубившись в мексиканскую территорию, мы наткнулись на одинокую, полностью заросшую густым кустарником скалу. На одной её стороне чернел вход в небольшую пещеру, как раз то, что нужно для ночлега.