— Ты так всемогущ?

— Нет, — голос Кукулькана стал тише, почти печальным. — Но я долго существовал. Очень долго. То, что я узнал от тебя, я обдумаю и переработаю, начну искать и находить решения. Раньше я не мог о таком даже подумать, но случился ты, и я готов к новым вызовам. Ты поможешь мне уничтожить секту Говорящего Креста, вернув их к старой вере, а я помогу тебе завоевать Юкатан. Дальше ты сам. Только сам. Но я всегда буду незримо рядом, там, где найдутся последователи моего культа.

— Гм, а если я не соглашусь?

Кукулькан медленно приблизил свою морду к моему лицу, и я почувствовал дыхание древности, исходящее от него.

— Я буду честен с тобой, путешественник. Тот, кто волей или неволей заходит в моё логово, не возвращается обратно прежним. Он либо остаётся здесь навсегда, в качестве напоминания другим, либо уходит со мной в сердце. Тебе же я предлагаю максимально честную сделку. Ты уйдёшь со мною не в сердце и не в душе, а лишь с моим слабым отражением в твоём сознании. Научу тебя я многому: распознавать яды и готовить свои, управлять людьми с помощью их пороков и предугадывать их поступки. Мне нужно от тебя только принципиальное согласие на возрождение моего культа в Мексике и, возможно, по всему Южному континенту. Ты согласен?

Я хмыкнул. Что я теряю? Душу⁈ Нет. Сердце⁈ Нет. Тело⁈ Тоже нет.

— Я почти согласен, но мне нужны доказательства, что ты меня не обманываешь, и что я не нахожусь ни в Аду, ни в Раю, каким бы он ни был.

— Доказательства? — глаза Кукулькана вспыхнули золотым светом. — Хорошо. Смотри!

Пространство вокруг меня взорвалось образами. Я увидел своё тело, лежащее на каменном полу внизу, в какой-то камере, высеченной в скале. И Кан Эка, безуспешно ищущего меня. Пришедшего в сознание Пабло, не знающего, как реагировать на моё исчезновение и что ему делать дальше.

— Они ищут тебя, — прошелестел Кукулькан. — Но не найдут, пока я не позволю. Вот тебе первое доказательство: когда вернёшься, Кан Эк расскажет тебе, что видел тень Пернатого Змея на стене. А теперь о другом твоём спутнике.

Изображение сменилось. Я увидел Пабло, но не таким, каким знал его сейчас, а словно насквозь. Его мысли, его прошлое, его тёмные намерения.

— Этот человек, — голос Кукулькана стал жёстким, как обсидиан, — не просто случайный охотник, отбившийся от своего отряда. Его действительно зовут Пабло Эррера, но он не обычный солдат, а наёмник, что согласился на твоё убийство. Он получил деньги за твою смерть. Я увидел у тебя в голове, что на тебя охотится какой-то важный человек, что живёт в огромном городе, очень далеко отсюда. Этот человек нанял посредника, что продаёт слово за деньги, зовут его Фрэнк, он нанял Пабло для твоего убийства, и тот пошёл по твоему следу. То, что он спас тебя, лишь случайность, но предопределённая мною, я долго ждал подходящего шанса, я его получил и вырвал себе. Когда вы проходили по моей пещере, я почувствовал эманации ваших душ и, собрав последние остатки своих сил, помог тебе.

Я почувствовал, как внутри закипает холодная ярость.

— Он помог нам, — возразил я. — Бросил нож. Поджёг хижины.

— Он помог не вам, — усмехнулся Кукулькан. — Он помог себе. Хотел выкрасть твой револьвер или отрезать голову, в доказательство твоей смерти. Но когда понял, что может не выбраться, прибился к вам, чтобы выжить. Он ждёт момента. Как только вы спасётесь, он попытается выполнить задание или сбежать. Выбор за тобой, путешественник.

Я сжал несуществующие кулаки.

— А Кан Эк?

— Кан Эк чист, — голос Кукулькана смягчился. — Он из моего народа. Из тех, кто не предал древних богов. Я дам ему знание и преданность. Настоящую, собачью преданность тебе. Он станет твоей тенью, твоим мечом, твоим щитом. Станет чувствовать опасность раньше, чем она возникнет. Начнет видеть ложь и будет рядом до конца.

— Зачем тебе это?

— Затем, что ты нужен мне живой. А у таких, как ты, всегда много врагов. Тебе нужен тот, кто прикроет спину. Кан Эк станет этим человеком. Согласен?

Я помолчал, переваривая услышанное.

— Согласен.

— Хорошо, — Кукулькан удовлетворённо качнул головой. — Тогда прощай, путешественник. Мы ещё встретимся. А сейчас просыпайся. Кан Эк ищет тебя, и только что нашёл твоё тело без сознания. Пока ты со мной, он не разбудит тебя, только я могу отпустить твоё сознание, и это ещё один мой шаг к тебе навстречу. В моих силах остановить твоё сердце, или держать сознание у себя в плену, пока твоё тело не перестанет жить, и тогда ты умрёшь от истощения.

— Я догадался, — мрачно ответил я, — но подожди! Как я с тобой буду общаться, если мы заключили с тобой соглашение?

— Я буду приходить к тебе во снах, иногда часто, иногда очень редко, в зависимости от тех событий, что станут происходить вокруг тебя. А для того, чтобы ты мог всегда призвать меня, я нанесу тебе на тело татуировку, обозначающую мой символ. Тебе достаточно закрыть глаза, прикоснуться к ней, прошептать моё имя, и я приду к тебе, быстро, как только смогу, но призывай меня, когда стемнеет, или в сумерках. В свете солнечного дня мне тяжело являться на зов, пока я слаб.

— Хорошо, я понял, но ты говорил, что поможешь мне золотом и драгоценными камнями, как и где мне их взять? Для того, чтобы получить власть, мне нужны деньги, много, иначе ничего не получится.

Пернатый змей мигнул обоими глазами по очереди, затем вновь издал скрежещущий звук своим клювом, обозначающий смех, после чего произнёс.

— Тебе стоит поискать в этой пещере, в ней ты увидишь только тебе видимые знаки, и везде, где бы ты ни был на Юкатане, всегда найдёшь требуемое, хоть специально спрятанное, хоть забытое или заброшенное. Ни один сенот не оставит тебя без добычи, везде ты сможешь найти к нему доступ, не прыгая в воду. Я ответил на твой вопрос?

— Да, — вынужденно признал я.

— Тогда у меня к тебе просьба. Ты убил много моих врагов, так потрудись же сложить их тела на жертвенные чаши, и тогда сила их крови напоит мои силы. Пусть они уже погибли, но эманации их душ ещё остались в стенах моей пещеры, и не покинут её, пока я не поглощу их через чашу! А сейчас, прощай.

Золотой свет померк. Изображения растаяли. Я почувствовал, что возвращаюсь в своё тело, открыл глаза, и вовремя. В этот момент сверху кто-то спрыгнул, и через несколько секунд надо мной склонился Кан Эк. Он что-то кричал, но звук доходил до меня будто сквозь толщу воды. Сверху слышались вопросы стоящего наверху Пабло, что внимательно следил за мной и Кан Эком.

— Барра! Барра, ты жив! — донеслось до меня, наконец.

Я попытался пошевелиться и с удивлением обнаружил, что боль в боку почти ушла. Коснулся рукой — рана затянулась тонкой розовой плёнкой новой кожи.

— Что… что случилось? — прохрипел я, садясь.

— Ты упал! — затараторил Кан Эк. — Я спустился за тобой, думал, ты разбился насмерть! А ты лежал и.… и светился! Весь светился золотым светом! А на стене была тень… тень Пернатого Змея! Я видел! Я всё видел!

Он дрожал, и в глазах его стоял священный ужас. Но в этом ужасе чувствовалось и что-то ещё: благоговение, восторг, осознание великой тайны.

— Кукулькан, — прошептал я.

Кан Эк рухнул на колени, и в его глазах я увидел не просто страх, а ту самую собачью преданность, о которой говорил Бог.

— Ты говорил с ним, Барра? — голос его дрожал. — Ты видел Великого Змея?

— Видел, — ответил я, поднимаясь на ноги и чувствуя небывалую лёгкость, — и говорил. Он многое мне рассказал. Например…

Я перевёл взгляд на Пабло. Метис стоял наверху и смотрел вниз, прямо на меня, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на тревогу.

— Потом, надо сначала подняться.

Как оказалось, я провалился в специально устроенную ловушку, глубокий карстовый провал, расширенный и углублённый руками древних строителей много веков назад. Такие ловушки иногда встречаются в пещерных комплексах майя. Здесь когда-то держали ягуара, священного хищника, который получал свою добычу из числа неверных последователей или незадачливых грабителей, посмевших потревожить покой древнего города.