Боже, я ненавижу тебя.

Ври дальше, - она сама расстегнула его пояс, позволив камзолу упасть.

Эдрик наблюдал из-за двери. Его пальцы сжали косяк так, что дерево треснуло. Когда Кассиан вошёл в Лолу, он закусил губу до крови. Больше не смеяться. Не дразнить.

Он ушёл, оставив на пороге кинжал - подарок Лоле, обёрнутый в стихи её же платья.

Лола проснулась от крика павлина. Кассиан уже стоял у окна, застёгивая рубашку с манжетами, забрызганными её кровью.

Забудь это, сказал он, не оборачиваясь.

Забуду, - согласилась она, поднимая разорванное платье. - Но ты - нет.

Он вышел, хлопнув дверью. Но на столе осталась его перчатка - случайно или намеренно, Лола не знала

Алирия, найдя кинжал Эдрика, вонзила его в портрет брата. «Ты проигрываешь», - шептала она, а в зеркале третья тень - та, что сшивала кукол, - улыбалась.

Лола пряталась в нише за гобеленом, изображавшим битву драконов. Шершавые нити царапали спину, но она не шевелилась. За тяжелой портьерой двое придворных, не замечая её, делились новостями, как ядом:

Король не покидает опочивальню три недели. Говорят, его рвет черной желчью...А принцесса?

Собирает советы баронов. Если братья не перестанут грызться, корона достанется ей.

Лола прижала ладонь к холодной стене. Камень дрожал, словно дворец стонал под тяжестью тайн. Она вспомнила Кассиана, пьщего в темноте, и Эдрика, разбивающего зеркала. Они не принцы -- марионетки.

В комнате пахло жасмином и предательством. На кровати лежала книга в кожаном переплете с тиснением в виде сплетённых змей. Лола открыла её, и между страниц выпал сухой цветок - черная роза, превратившаяся в прах при касании.

Эдрик вошёл без стука, опираясь на косяк. Его рубашка была расстегнута, обнажая свежий шрам - дуэль с Кассианом?

- Нравится? - Он кивнул на книгу. - Выбирай стихи. Я буду читать... или действовать.

Лола провела пальцем по оглавлению. «Оды к ночи», «Гимны порочным богам», «Сонеты разбитых зеркал». Она остановилась на странице с загнутым углом:

«Одиночество - это комната, где эхо твоих шагов Целует тени...»

Эдрик выхватил книгу, швырнув её в стену. Переплёт треснул, выпустив облачко пыли.

Ты смеешься?

Он прижал её к постели, пальцы впились в шею.

- Это не для цитирования. Это..

- Исповедь? - Лола не моргнула.

Он зарычал, сорвав с неё пояс. Но вместо ожидаемой ярости его губы прильнули к её запястью - поцелуй-извинение, горячий и поспешный.

Он читал ей стихи позже, когда луна лизала полосы на их телах. Лёжа на полу среди разорванных страниц, Эдрик водил пальцем по её спине, выводя строфы:

«Твои шрамы - это стихи, которые я не смог написать...»

Лола перевернулась, ловя его руку.

- Кто она? Та, что научила тебя бояться тишины?

Он замер. Внезапно сдавленный, как зверь в капкане.

- Она пела, - прошептал он, глядя сквозь неё. - Даже когда я приказал замолчать.

Его губы коснулись её груди, но это было бегство, не ласка. Лола обняла его, чувствуя, как бьётся его сердце - птица в клетке из ребер.

Глава 8

Глава 8 Игра в тени короны

Утром Лола разложила на полу украденные документы: отчёты о бунтах, письма баронов, медицинские записи короля. Красной нитью связала их - Алирия контролировала всё: от поставок зерна до яда в вине отца.

- Пешки, - провела она ногтем по именам братьев. - Но пешки могут стать королями.

В зеркале отразилась Алирия, стоящая в дверях.

- Умная девочка, - улыбнулась она. - Но ты забыла: я играю чёрными.

Лола пришла в покои Кассиана, неся вино с мандрагорой - болеутоляющее, которое он ненавидел, но принимал. Он сидел у камина, разглядывая карту военных лагерей.

Отец умирает, - сказала она, ставя кубок на стол. - Алирия уже купила судей.

Знаю,он не поднял глаз.

- И ты хочешь, чтобы я спас королевство? Стал добрым королём?

- Хочу, чтобы ты перестал быть орудием.

Он рассмеялся, но взял её руку, прижав к карте.

- Видишь эти кресты? Здесь я хоронил детей. Здесь - женщин. Здесь... - его голос дрогнул, ... жёг письма матери

Лола накрыла его ладонь своей.

- Тогда начни хоронить прошлое.

Эдрик нашёл её в библиотеке, рисующей новую карту - уже с её пометками.

Ты собираешься править? - Он крутил кинжалом, но без обычного шика.Нет. Переписать правила.

Он швырнул кинжал в стол. Лезвие воткнулось рядом с её пальцами.

Мы не спасённые принцы, а ты не святая.

Знаю, - она выдернула клинок, провела по лезвию. Кровь капнула на карту, отметив замок Алирии. - Но даже чудовища заслуживают выбора.

Лола проснулась от шума. На столе лежала новая книга - старинные законы Артжении с пометками Эдрика. На титуле: «Скучно. Придумай лучше».

А под подушкой - ключ от кабинета Кассиана. Без записки. Но она узнала почерк в закорючке на восковой печати.

Алирия, разглядывая новую карту через кристалл шпиона, разбила его об стену.

- Глупцы. Вы даёте ей слова, а она строит из них клетки.

Но в разбитых осколках отражались три фигуры - уже не жертвы, но ещё не союзники.

Библиотека в поздний час напоминала склеп, где томились души забытых слов. Лола сидела за дубовым столом, освещённым дрожащим пламенем свечи. Перед ней - украденные документы: отчёты о подачках баронам, письма с печатями, расплывшимися от времени, карты с отметками военных гарнизонов. Воздух пах старыми страхами и пылью, осевшей на свитках, как седина на висках тирана.

Она провела пальцем по строке о налогах, оставленной королём двадцать лет назад. «Налог на надежду», язвительно подумала, отмечая пером, как крестьяне голодали, пока дворцы обрастали мрамором. Внезапно тень накрыла страницы.

Ты собираешься переписать историю?

- Кассиан стоял за её спиной, скрестив руки. Его голос звучал как скрип заржавевших ворот. - Или ищешь способ украсть корону?

Лола не обернулась. Она знала, что он видит её оголённую шею, где пульсировала жилка слабое место, которое он когда-то кусал.

- Ищу способ спасти королевство от самих правителей, - ответила она, выводя на полях узор из переплетённых змей.

Он рассмеялся, холодно и беззвучно, затем схватил её за волосы, заставив запрокинуть голову.

Его губы почти коснулись её уха:

- Ты хочешь править? Тогда научись первой истине: сила - это боль, поданная вовремя.

Его пальцы скользнули под ворот её платья, разрывая шнуровку. Лола не сопротивлялась, но и не поддавалась её дыхание оставалось ровным, будто тело принадлежало другой

Вот видишь, - Кассиан провёл ногтем по её ключице, оставляя алую черту.

- Ты дрожишь не от страха, а от гнева. Плохой признак.

А ты..она наконец повернулась, поймав его взгляд, - дрожишь от страха, что я права.

Он прижал её к столу. Свеча упала, воск растёкся по полу, как золотая лужа. Документы взметнулись в воздух, осыпая их обрывками фраз: «казнь», «налоги», «предательство».

- Ты играешь с огнём,

прошипел он, впиваясь зубами в её плечо.

А ты - с пеплом, - Лола вцепилась в его волосы, заставляя поднять голову.

Их поцелуй был битвой - язык против языка, ярость против ярости. Он рвал её платье, она царапала его спину, оставляя следы, которые завтра он будет скрывать под бархатом. Когда он вошёл в неё, это не было любовью - это был штурм крепости, попытка доказать, что власть можно взять силой.

Лола закусила губу, чтобы не закричать. Но её молчание оказалось громче стонов.

Эдрик замер на пороге, затаив дыхание. Он пришёл насмехаться, красть, дразнить - HO увидел это. Брат, его вечный соперник, склонившийся над Лолой, как дракон над сокровищем. Её рука, вцепившаяся в Кассианову шею, не выражала ни страха, ни покорности - только вызов.

Он почувствовал, как ревность сжимает горло горячими клещами. Но больше всего его бесило другое: она смотрела на Кассиана не как на палача. Как на равного