- «… Яко Ты, Господи, упование мое: Вышняго положил еси прибежище твое…» - раздавались в ночи четкие слова.
Перед мужчиной в подряснике скакал голый старик, вооруженный топором. Пламя пожара уже ярко освещало улицу, и Василиса, да и все остальные тоже, в свете этого пламени с явным ужасом видели, как постоянно меняется его внешность: седовласый светский лев, крепкий мужчина с мужественной внешностью, юный красавец с атлетической фигурой, толстоватый мужчина средних лет с лысиной, опять седовласый старик, опять мальчик-красавец... Этот человек с меняющейся внешностью пытался обойти мужчину в подряснике то с одной, то с другой стороны, но тот неизменно вставал между ним и окружившими Василису друзьями, и человек отступал назад. Какая-то неведомая… точнее абсолютно ведомая и совершенно понятная любому верующему человеку сила не давала ему подступиться ни к человеку в подряснике, ни к тем, кого он защищал. А еще старик постоянно оборачивался на горящий дом, то и дело отбегал на несколько шагов назад, но потом опять возвращался, и тогда мужчина в подряснике, с крестом и смартфоном с открытыми текстами молитв в руках, неизменно перекрывал ему дорогу.
- «… Воззовет ко Мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его и прославлю его:…» - четко неслось над улицей.
- Эй ты, поп! Уйди! Поделим баб, не обидим друг друга! Бери девчонку, так и быть! Отдай мне бабу, она уже невеста моя. Отдай, и я уйду с ней. Да уйди же ты!
«Профессор» бросился в новую атаку, но мужчина в подряснике снова встал между ним и остальными с поднятым в руке крестом.
- «Да воскреснет Бог, и расточатся врази…» - не останавливался он.
- Да провались ты, гадина! – не выдержала Анастасия Павловна, но сильная рука Рустама зажала ей рот.
- Э-э-э, мальчи, хазяйка, - прошептал он, - Ты зачэм говоришь с шайтаном? Видыщ, ваш мулла старается! Нэ мэщай ему!
Дом горел все сильнее, и все больше метался «профессор» между ним и мужчиной в подряснике. После еще нескольких неудачных попыток обойти его, он отбежал почти к самому дому и дольше прежнего задержался у него, как бы оценивая, сколько у него еще есть времени. А потом бросился на мужчину в подряснике, и, видимо не имея возможности пройти дальше определенного предела, с расстояния нескольких шагов метнул в него топор.
- Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй! - вскричал мужчина, выставляя вперед-вверх руку с крестом.
Скажи еще вчера любому из видевших это свидетелей, что такое возможно, никто бы не поверил. Но сейчас они, с замиранием сердца, увидели собственными глазами, как попросту отбитый крестом топор полетел в сторону, будто теннисный мячик от ракетки. «Профессор» опять взревел своим звериным ревом, бросился к горящему дому, одним прыжком перемахнул через невысокую ограду, вскочил в горящий оконный проем и скрылся в пламени.
Воцарилась тишина. Несколько минут все молча смотрели на горящий дом. Наконецкрыша рухнула.
- Слава Тебе, Господи, слава Тебе! - громко воскликнул человек в подряснике, осеняя пожар крестным знамением.
Дом догорал. К группе Василисы присоединились трое человек, киргизов из бригады Рустама. Все стояли и смотрели на пламя, которое, по мере пожирания того, чему было гореть, начинало постепенно стихать.
Человек в подряснике наконец позволил себе опустить руки с крестом и смартфоном и повернуться лицом к остальным. Это оказался совсем еще юноша лет двадцати, которого не делала старше даже жиденькая бородка. Он дышал настолько тяжело, что до сих пор не мог отдышаться, и усталой рукой вытирал рукавом со лба буквально заливавший его пот. Неровной походкой он подошел к остальным, и, обессилев, сел прямо на землю.
- Ай маладес! – вскричал восторженно Рустам, обнимая юношу за плечи, - Вот это маладес! Как пабедиль шайтана! Аллах усе уидить! Ти будэщь самий великий имам! Как тэбя зовут?!
- Серафим, - уставшим голосом выдохнул юноша.
- Ай маладес, имам Сэрафим! Аллах усе-усе уидить!
Он еще раз крепко обнял юношу, и тот усталой рукой в ответ похлопал Рустама по плечу.
А Василиса тоже сидела на земле рядом, и все еще дрожала. Она куталась в принесенный Анастасией Павловной плед, то восхищенно глядя на Серафима, то переводя взгляд на догорающий дом. Анастасия, сидя сзади на корточках, крепко обнимала девушку. Рядом на земле сидел Женя Чмых. Он стеснялся делать то же самое, и только робко поглаживал свою подругу и сокурсницу по укутанному в плед плечу. Ребята киргизы стояли поодаль буквально ошалевшие от всего произошедшего. Ничего подобного им еще видеть не приходилось.
- Ай хазяйка! – не унимался самый активный и, кажется, вообще не терявший самообладания, Рустам, - Гавариль я тэбе, сразу снэсти дом! Надо била сразу снэсти дом!
- Н-нельзя было с-сразу сносить, - дрожащим голосом возразила Василиса, - Этот бы здесь остался. Надо было сначала его сюда привести.
Активный Рустам на несколько секунд призадумался, а потом всплеснул руками, глядя на Василису не менее восхищенно, чем несколько секунд назад смотрел на Серафима.
- Ай маладес! – воскликнул он, - Ай какой умный девюшка!
И после еще пары секунд паузы воскликнул снова:
- А какой смэлий! Это же надэ, заманить шайтана! Бить с ним на один! Бить савсэм рядом со смэртью! И это хрупкий дэвюшка! Мало какой мюжчина би нэ струсиль! А она нэ струсиль! Настоящий жигит! Дай пожать твой мюжествэнный руку, храбрый жигит!
Он протянул руку Василисе, и она, вытащив свою дрожащую тонкую руку из-под пледа, смущенно ответила на рукопожатие.
Активный Рустам замолчал, и еще какое-то время все молча смотрели на догорающий дом под треск съедаемых огнем бревен сруба и остатков утвари. Тишину ночи нарушил вой сирены пожарной машины.
Здесь уже настал черед Анастасии Павловны. Нет, это не пожар! Нет, тушить ничего не надо! Это ее дом, вот на него документы! Еще раз: это не пожар, это бригада нанятых ею рабочих сносила дом по ее же распоряжению и под ее контролем! Они расчищали участок под новое строительство! Все, уже не осталось ничего, чего им тут тушить! И вообще, участок земли тоже ее, и она не разрешает им что-то делать на ее участке! И что-то тушить, тоже не разрешает!
Анастасии было заявлено, что сносила она дом общественно опасным способом, и понесет за это самое суровое административное наказание! Ее счастье, что огонь ни на что не перекинулся! И еще бригада оформит сейчас ложный вызов, и горе-хозяйке за это тоже достанется! И плевать, что пожарных вызвала не она, а проснувшиеся от звуков, вида и запаха пожара соседи: она виновата и в самом пожаре, и в том, что препятствовала пожарным! Такого безобразия на их памяти еще не было, и они уж найдут способ хорошенько наказать эту зарвавшуюся москвичку! Все эти москвичи считают, что им везде все можно, раз они покупают тут недвижимость! Начальник смены уж постарается, чтобы наложить на нее самые суровые штрафы! Да еще сообщит в полицию, чтобы никому больше неповадно было расчищать участок таким образом!
Недовольные пожарные пошли обратно к машинам, Анастасия вернулась к своей компании.
- Ребята, - с внезапным волнением и сомнением в голосе произнесла она, - Ребята, а если они и вправду приведут полицию, а те найдут обгоревшее тело?
- Не найдут, - уже немного успокоившись, и поэтому более твердым голосом ответила Василиса, - Он ушел, портал закрыт. Чего мы и добивались. А тело… тело вон там, - она махнула рукой в сторону местного кладбища, - Зарыто еще в 2012 году. Его уже черви перепахали. Здесь они ничего не найдут.
- Ребята! Родные мои! – прорвало вдруг Анастасию. Она бросилась к ним, начала обнимать и целовать Женю, Серафима, Рустама, - Вы спасли меня! Спасибо Вам! Василиса! Василисушка! Прости меня! Ты… ты так пыталась меня предупредить! А я такая свинья! Как вспомню, как я тебя ругала… прости меня… прости!
Она со слезами и в каком-то исступлении обнимала девушку, плед соскользнул с плеч Василисы, и Анастасия Павловна бросилась покрывать бесконечными поцелуями ее руки и плечи. Василиса, смущенная присутствием молодых людей, лихорадочно прикрылась спадающим пледом и нежно гладила хозяйку по голове.
