Ну вроде, ничего удивительного, Анастасия Павловна ведь так и сказала, что Ленка – ее близкая подруга. И все-таки…
Вот блин, этот Владимир Андреевич все испортил! Да еще в очередной раз заставил ее смутиться!
Возвращаясь мыслями снова и снова к этим фотографиям, Василиса в какой-то момент отметила, что она увидела их не в альбоме воспоминаний, и не просто так, а в папке с черновиком какого-то договора, а на первой фотке вообще не было никаких людей, а был старый деревенский дом. Он, конечно, не выглядел полностью заброшенным, но все равно был старый и ветхий. Василиса опять напрягла свою прекрасную зрительную память. Это был договор купли-продажи дома с участком. Антоненко Анастасия Павловна - ну понятно, хозяйка - покупала дом с участком у Маркова Николая Васильевича - ничего не говорит - по адресу.... так... ну-ка.... Московская область, Орехово-Зуевский район, деревня Мечта.... Дальше Василиса не прочитала. Ну точнее, дальше не попало в ее поле зрения, она перешла к фотографиям. Непонятное соседство. Старый дом, девочки, девушка, могила девушки.... впрочем, какое ей до всего этого дело… И все-таки любопытно. Этот Владимир Андреевич все испортил, приехал, а так хозяйка, может, еще что рассказала... Кстати, Владимир Андреевич, похоже, мужчина хоть куда, хоть и староват! Причем даже для Анастасии Павловны! Но все равно! Светский лев! Василиса улыбнулась про себя, вспомнив комплимент пожилого господина, и почему-то вдруг подумав, а не могла ли она раньше где-то встречать этого «хоть куда» мужчину. Впрочем, наверняка нет, потому что если бы она видела раньше такого роскошного господина, то уж не забыла бы, где и когда это было. И вообще, этот пожилой, элегантный и, по всему, довольно состоятельный ухажер Анастасии Павловны как-то слишком сильно привлек ее внимание, простой студентки из скромной рабочей семьи, подрабатывающей горничной. Хотя, конечно, красавец, ничего не скажешь! И это не смотря на свои семьдесят, или сколько там ему! Да еще с каким-то магическим обаянием. Можно только представить себе, каким он был в молодости. Фу ты, блин! О чем она думает?!
…
В тот день Василиса приехала домой совсем поздно. На улице уже стемнело, и девушка шла дворами по своему старому спальному району на окраине Москвы почти в полной темноте, за явным дефицитом фонарей во дворах и палисадниках. Но это был ее родной район, в котором она выросла и знала каждый дом и каждый угол. Перейдя проезд и парковку перед домом, она вошла в подъезд стандартной панельной девятиэтажки шестидесятых годов постройки, какими, собственно, и был застроен весь микрорайон, и поднялась на лифте.
Дома было тихо, только из маленькой кухни малогабаритной трешки доносился еле слышный звук телевизора. Василиса включила свет в тесном коридоре, разулась, сняла ветровку.
- Василек, ты? - раздался из кухни голос отца.
- Я, бать, - ответила девушка, всунув ноги в тапочки и входя на кухню.
Василисин папа, худой, среднего роста и уже изрядно потрепанный и поседевший мужчина лет недалеко за пятьдесят, одетый в сильно поношенный спортивный костюм, сидел за столом, пил чай с сушками и смотрел ночные новости. Телевизор работал тихо, чтобы шум не расходился по квартире. Когда вошла дочь, он встал, протянул руку к плите и поднял крышку со сковородки, наполовину полной жареной картошки.
- Ужинать будешь? Картошка с капустой.
- Не, бать, я перед сном не ем. Берегу фигуру.
- Ай, - махнул рукой папа, - Твоей фигуре еще долго ничего не будет угрожать. Тем более, картошка с капустой.
- Да я шучу, бать, я ужинала у хозяйки, - Василиса села на табурет к столу, - Налей мне лучше чаю, пожалуйста. Мать спит?
- Братья спят. А мать в больнице, у нее сегодня ночное дежурство.
- Ах да, я и забыла, - вздохнула Василиса, вспоминая, что мама, медсестра районной больницы, сегодня действительно работала в ночную смену.
Папа налил Василисе чаю, придвинул ей вазочку с сушками.
- Василек, - сказал он, садясь напротив, - Я сегодня зашел в приложение, пора платить коммуналку. А там за прошлый месяц все оплачено. Мать не в курсе. Это ты заплатила?
- Я заплатила.
- Ну Василек...
- Все нормально, бать. Я получила зарплату, заплатила за коммуналку. Пусть это будет мое участие в общесемейных тратах.
- Василек, ну это же нехилое такое участие.
- Бать, ну я теперь нормально получаю. Могу себе позволить. Купи, вон, мелким чего-нибудь на эти деньги. Говорю же, все нормально.
- Ой, Василек, - Папа протянул руку и нежно потрепал дочь по голове, а в уголке глаза сверкнула еле заметная слезинка, - Ты же молодая девчонка. Тебе самой надо.
- Ба-а-ать, - Василиса смущенно улыбнулась и густо покраснела, - Твою молодую девчонку на улице ни один парень не пропускает, не обернувшись. Все, что мне самой надо, я и так возьму.
- Ой дочка, смотри у меня! - сменив тон на нарочито строгий, сказал папа, - «Так» ничего не бывает. Сама знаешь, чего все парни, которые на тебя оборачиваются, хотят за «так».
- Батя, - повторяя тон отца, ответила Василиса и постучала пальцем по краю стола, - Я вам с матерью когда-нибудь доставляла проблемы? Вот и в будущем надеюсь не доставить. У меня, кроме всего этого, - Василиса махнула сложенными пальцами ладони по своему стройному телу, - Еще и голова есть.
- Умница ты моя, - расплылся в улыбке отец, напускная строгость которого мгновенно растаяла, - Еще какая голова! На бюджет в институт поступила! В МИРЭА! Да еще и на инженера!
- Еще бы я на бюджет не поступила! С каких шишей вам с матерью мне институт оплачивать! Но я не об этом. Я про парней... и мужчин... и «так». Все, бать, расслабься, а то опять сейчас сюсюкать начнешь как мать. Не люблю. Я не маленькая девочка.
- Для меня маленькая.
- Ну бать! Мать, вон, тоже меня до сих пор девственницей считает, все квохчет всякие сюсю-мусю, оберегает, советует. Не хватало еще тебе присоединиться. Не люблю.
- Ну Василек, мы же переживаем. Ты, вон, пошла уборщицей работать, кто бы мог подумать! Да еще и приезжаешь среди ночи. Как не переживать!
- Батя, у меня все супер! Во-первых, не уборщицей, а горничной, большая разница. Во-вторых, я не в материной больнице унитазы мою, ничего унизительного в моей работе нет. Тем более для сопливой студентки в качестве подработки. Ты бы видел тот дом! А в том доме, да еще за те деньги, которые мне там платят, можно и унитаз вымыть, не развалюсь. В-третьих, я пока домой доеду, в транспорте всю домашку сделаю, все лекции повторю. Сейчас, вон, приехала, у меня к завтрашнему семинару по вышке все готово, можно с тобой поболтать и спать идти. Ну и деньги, бать! Анастасия Пална - нормальная тетка. Много требует и строго спрашивает, но и платит достойно. Меня все устраивает, бать, лучшего места не найти. Не переживать, радоваться надо.
- Ну тебе видней, Василек. И с парнями тоже. Чего я тебе, действительно...
- Не переживай, бать, - Василиса допила чашку чая, встала и поцеловала отца в лоб, - Во всем разберусь, а будут проблемы - решу, на вас с матерью не повешу. Ну все, я пошла спать, а то действительно познь несказанная.
Василиса еще раз поцеловала отца и прошла в конец узкого коридора, где в разные стороны расходились двери санузла и двух маленьких комнат - ее и ее младших братьев, четырнадцатилетнего Ильи и двенадцатилетнего Артема. Василиса заглянула сначала к ним, мальчишки мерно посапывали на своей двухъярусной кровати. Потом зашла к себе, бросила сумку под письменный стол, разделась и пошла в душ.
Наслаждаясь теплыми струями, Василиса вдруг снова вернулась мыслями к сегодняшнему вечеру и той странной папке из ящика стола Анастасии Павловны. Она уже в электричке отметила про себя, и сейчас по новой осознала странное обстоятельство. Ну чем связаны фотографии девочек в пионерской форме и Леночки в объятьях молодого красавчика, это понятно. Могильный камень, если это надгробье могилы этой самой Леночки, а в этом Василиса уже не сомневалась, тоже понятно, при чем он здесь. Это с одной стороны. С другой - старый домик на фотографии и договор купли-продажи. Они тоже вместе. Похоже, это и есть тот самый домик в деревне Мечта Орехово-Зуевского района, который Анастасия Павловна покупает у этого самого Маркова Николая Васильевича. Зачем, правда? На фоне настоящего дворца Анастасии Павловны, этот домик - просто развалюха, да еще в диаметрально противоположном от Москвы направлении. Ну, впрочем, это не ее, Василисы, дело. Но вот как связаны детские подружки Анастасии Павловны, одна из которых была явно счастлива, но потом умерла, и этот дом, который хозяйка приобрела, или хочет приобрести, вот это непонятно. А ведь связаны, раз лежат в одной папке!
