Они сидели друг напротив друга на скамьях спортивного самолета, смотрели глаза в глаза и улыбались. Маша была счастлива! Она даже представить себе не могла, что может быть столько неописуемых ощущений. Сейчас прыжок, потом романтический ужин в ресторане дома отдыха, потом ночь в номере с ним. О что это за ночи он дарил ей начиная с их самой первой, когда она согласилась стать его! Нет, Виктор у Маши не был первым мужчиной, но все, что было у нее до Виктора, не заслуживало даже упоминания в сравнении с ним! То, что она испытывала с ним в постели, можно было сравнить разве что с тем самым парашютом, который он же и открыл для нее. Ах какие у Виктора были пальцы! А какие язык и губы! Акакие бедра и та самая «мужская гордость», с которой большинство мужчин так носится, но совершенно не умеет ей пользоваться. Сказать, что Виктор умел - не сказать ничего! То, что вытворял он с Машей каждой из всех этих частей своего тела, не поддавалось описанию. И при этом столько эмоций, столько страсти, столько радости! И еще его военный жетон! С личным номером, группой крови и надписью: Марченко Виктор Александрович. Как ее заводил этот его жетон на цепочке, когда он возбуждающе звенел во время их соития! Маша была просто на седьмом небе от счастья!

Ну а сейчас самостоятельный прыжок, первый в ее жизни… и ах как некстати в этот ответственный момент в ее голове вдруг мелькнула эта мысль, которая все время их знакомства с Виктором преследовала ее, казалась ей такой забавной и даже веселой, но которой она почему-то стеснялась сама, и в которой стеснялась признаться Виктору. Это мысль об их знакомстве. Нет, не в музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко на «Руслане и Людмиле», а их самая первая встреча, за семнадцать лет до «Руслана и Людмилы», в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году, в том странном доме в Подмосковье рядом с пионерлагерем Мечта, в ночь накануне Ивана Купалы. Ведь именно это было их первой встречей, когда она, четырнадцатилетняя девчонка, увидела в зеркале именно его, причем его нынешнего: тридцати с лишним летнего офицера российской армии, со всеми современными знаками различия, которые она, идейная советская пионерка-активистка, приняла за белогвардейские. И вот теперь этот сказочный рыцарь-белогвардеец явился к ней из того самого зеркала семнадцатилетней давности в сегодняшнюю действительность, чтобы сделать ее счастливой!

Всегда, возвращаясь к этой мысли, Маша испытывала смешанные чувства. Она казалась ей забавной. Вспоминая ту ночь, она отлично вспоминала и свои ощущения: ощущения глупости и нереальности происходящего. Она никогда не относилась серьезно к этому приключению, пока не встретила Виктора в жизни. А с тех пор, когда встретила, не уставала удивляться такому совпадению: поди теперь скажи, что все эти обряды и гадания – полная чушь, она ведь увидела своего суженого сквозь время. Но то счастье, которое дарил ей Виктор, возвращало ее к ощущениям семнадцатилетней давности, которые превращали эту таинственную историю всего лишь в забавное приключение. Нет, все-таки надо преодолеть это стеснение и рассказать об этом приключении Виктору. Вот прямо не откладывая. Вот прямо сегодня вечером, когда они вернутся в свой номер в пансионате после ужина и опять счастливо сплетутся в объятьях друг друга! Все, решено! Прямо сегодня! Интересно, как он среагирует?

- Дорогая, может быть, все-таки прыгнем вместе? – услышала Маша над ухом голос любимого.

Виктор предлагал это еще перед полетом, и теперь повторил это перед прыжком.

- Ну что ты, дорогой, мы же договорились! – запротестовала Маша. Боязни у нее уже не было, да и все посторонние мысли Маша отогнала усилием воли. Она была только в предвкушении полета.

- Мария, приготовьтесь! – прозвучал голос инструктора, - Виктор, Вы следующий!

Дверь салона открылась.

- Ну все, дорогой, встретимся на земле.

- Или в воздухе.

- Или в воздухе. Я люблю тебя!

Они встали и их губы соединились в страстном поцелуе. Еще шаг, и Маша стояла у проема, ощущая сильный ветер и жажду предстоящего восторга полета, а Виктор отступил назад. Следующим шагом она должна была ступить в невесомость, ожидая только команды инструктора.

И вдруг какая-то яркая вспышка озарила Машино сознание. Мысль, которая всегда, что называется, «лежала» на виду, но почему-то, за все время их знакомства, ни разу не пришла ей в голову. Лена! Лена Пенкина! Ее подруга по пионерлагерю и тому самому гаданию на суженого. Она тоже видела в зеркале своего суженого. Она тоже, встретив его на дискотеке в девяносто первом году, сразу его узнала. Маша отчетливо вспомнила этот момент, которому сама была свидетелем, и даже приняла в нем непосредственное участие. И Ленина реакция мало чем отличалась от ее собственной, двенадцать лет спустя. Она тоже была на седьмом небе от счастья в объятьях своего идеала, своего принца на белом коне! Она тоже, не колеблясь, вышла за него замуж… и спустя несколько дней погибла в автокатастрофе. Маша взглянула в бездну под ногами… и почувствовала ледяной холод.

- Виктор, приготовиться! Мария, пошла!

…

Продолжение следует

Глава 3

…

Анастасия заглушила двигатель и вышла из своего BMW. Николай Васильевич Марков уже ожидал ее у калитки дома, хотя во двор не входил. Его Рено стоял поодаль, сам он облокотился о забор и нервно покуривал клубничный вейп. При виде Анастасии он закрыл курительную коробочку и сунул ее в карман куртки. Анастасия направилась прямиком к нему.

- Здравствуйте.

- Здравствуйте! Очень рад. Прошу, проходите.

Николай снял маленький навесной замок и открыл калитку. Участок весь зарос бурьяном и кое-где уже порос молодыми деревьями. По дорожке к дому они прошли, раздвигая всю эту поросль в человеческий рост. Николай поднялся на крыльцо и отпер скрипящую деревянную дверь.

- Анастасия... Проходите, пожалуйста.

Анастасия переступила порог. Конечно, она узнавала этот дом. Просторные сени, кухня с газовой проводкой, гостиная, вход в спальню. Наконец, та самая комната. Здесь вообще, казалось, ничего не изменилось с той ночи: круглый деревянный стол - таких сейчас уже почти не делают - несколько стульев, большой платяной трехдверный шкаф, тоже старой-старой конструкции, на центральной секции зеркало во всю дверь. Из мебели еще комод и диван. Но при свете дня, когда солнечные лучи сквозь мутные, но все же прозрачные и не закрытые ставнями окна, освещали комнату, она выглядела самой обычной комнатой деревенского дома, ничем не примечательной и безо всякого даже намека на таинственность. У Анастасии даже не возникло ощущения, что это тот самый дом и та самая комната, хотя в детстве она побывала именно здесь.

Николай провел ее по всем комнатам дома, размеренно поясняя, что где. Здесь, вот, кухня, здесь гостиная. Ту самую комнату он назвал спальней. Показал подвал и чердак.

- Ну вот, Анастасия Пална, все видите сами. Если вы не собираетесь сносить эту хибару и выстроить на ее месте что-то более достойное, ее надо капитально ремонтировать. Крышу надобно перекрыть, подтекает. Полы я бы тоже перестлал. Ну и в остальном косметику навести. Ну и участок привести в порядок. Он большой, фруктовые деревья есть. Есть место для гаража. Так что вот. Владейте, распоряжайтесь.

С этими словами он театральным жестом вручил Анастасии связку ключей. Она взяла их, и они с Николаем вышли из дома.

- Николай Василич, Вы говорите, Ваш дядя умер уже лет десять назад.

- Да, может даже еще раньше.

- И Вы с тех пор этим домом никак не пользовались. Так запустили.

- Ну что ж... - развел руками Николай, - Я человек городской, мне сельская дача без надобности. Возиться на участке - это не по мне. А отдыхать я и сам и семью могу на море вывезти, слава Богу, не нуждаемся. А сельский дом, сами понимаете, надо содержать, ухаживать за ним. Нет, это не мое.

- А что же вы тогда все эти годы не продавали дом, а стоял он у Вас такой запущенный?