И вот, когда до свадьбы оставалась всего неделя, он предложил ей провести с ней ночь. И привез он ее не в гостиничный номер, а устроил целое романтическое путешествие, как для себя, так и для нее. Он привез ее в скромный, но хорошо отремонтированный дом в деревне Мечта Орехово-Зуевского района Московской области. Этот дом был недавно приобретен Анастасией Павловной, и приобретен именно для него в качестве свадебного подарка. Ему в какой-то момент стало об этом известно, но Василиса ни в коем случае не должна проговориться Анастасии Павловне, что ему это известно. Нет, он не знает, почему Анастасия Павловна хочет подарить ему именно этот дом, но, вроде как, у нее с этим домом связаны какие-то теплые воспоминания, чуть ли не из детства. Он не знает, о чем речь, но уверен, что его невеста обязательно расскажет ему, когда они поженятся. Он даже предполагает, что она хочет пригласить его сюда сразу после свадьбы. Это какой-то старый дом, Анастасия Павловна его капитально отремонтировала, укрепила стены, отремонтировала крышу, при этом сохранила всю внутреннюю обстановку и мебель. Почистила участок. Он тайно взял у Анастасии ключи. Во-первых, из любопытства. Хоть это и не скромно, но ему очень хотелось посмотреть свой будущий подарок. А во-вторых - пусть она простит ему эти хулиганские побуждения, но такая юная красавица и умница, как Василиса, способна вскружить голову и подвигнуть даже такого умудренного опытом старца на те еще глупости - провести со своей юной подругой своего рода «мальчишник». Она знает о такой хулиганской «традиции»? Конечно, знает. А вот Анастасия Павловна ничего не должна узнать об их встрече.

Дом сильно отличался от того, каким Василиса видела его в свой первый приезд в Мечту. Участок был вычищен от бурьяна и поросли, сруб подновлен и оштукатурен, крыша перекрыта. Внутри Василиса не была, поэтому о том, что сделано внутри, судить не могла. Приехали они поздно вечером. Стояли сумерки. Владимир Андреевич оставил машину за оградой со стороны перелеска, так что ее даже не было видно со стороны деревни, и провел Василису в дом.

Да, у него снова были вино, фрукты и десерты. Они опять немного выпили. И дальше опять был сумасшедший вечер в постели, и Василиса опять билась в сменяющих друг друга приступах сладких судорог, пока совсем не обессилела. Она лежала, раскинув руки и ноги, а он нежно гладил ее. Стояло полное умиротворение, и девушка чувствовала, что ее глаза начинают слипаться.

- Ну что, юная красавица, - ласково произнес Владимир Андреевич, - Хочешь, я покажу тебе нечто удивительное, чего даже твоя любимая электронная наука не может себе представить.

- Ох Владимир Андреич…- устало, смущенно и довольно ответила Василиса, - Вы все время нашего близкого знакомства показываете мне то, чего ни я, ни моя любимая электронная наука не можем себе представить.

- Ну юная проказница! Благодарю за комплимент. Но я не об этом. Я хочу открыть тебе новый мир, о котором ты не догадываешься, но который тебя удивит и поразит… и я буду твоим проводником в этом мире. Ты доверяешь мне, Василиса?

- Конечно да, - прошептала она.

- Тогда закрой глаза и просчитай до десяти с шагом в секунду. Когда скажешь «десять», можешь открывать. Чего бы ты не увидела, не удивляйся.

- Поняла.

- Итак, закрывай.

Она зажмурилась. Она просчитала до десяти. Она открыла глаза. Комната была пуста. Она была одна, красивая обнаженная девушка сидела на кровати, вокруг не было никого. Она встала, огляделась, посмотрела в зеркало… Из центральной двери зеркального шкафа на нее смотрел Владимир Андреевич. Светский лев с серебряной гривой и короткой бородкой. Обнаженный, каким он был минуту назад с ней в этой комнате. Василису передернуло. Она ожидала этого. Она хорошо помнила подробный рассказ Анастасии Павловны после ее эффектного «пасьянса» с фотографиями. Она знала, что видела ее хозяйка девочкой в этом самом зеркале и уверенно догадывалась, что видели в нем ее несчастные подруги в ту самую ночь 1986 года в канун Ивана Купалы. Но когда она увидела это сама, ее сковал липкий ужас. Василисе стоило нечеловеческих усилий овладеть собой. Она рванулась к двери и ударилась в нее своим обнаженным телом… дверь была заперта… а сзади раздался злобный, звериный смех.

Владимир Андреевич стоял посреди комнаты, живой, из плоти и крови. Но его, такое, когда подчеркнуто учтивое и любезное, когда ласковое, когда веселое на протяжении последних недель лицо, на этот раз искажала звериная гримаса злобного торжества. Его глаза сверкали страшным блеском, такие искусные и умелые еще полчаса назад пальцы были растопырены и медленно надвигались на нее. Волна ледяного холода охватила девушку.

- Ты проиграла, дрянная девчонка! - прошипел старый профессор.

- В-владимир… В-владимир Андреич… Что вы…?

- Перестань прикидываться, - торжествующе сверкнул глазами разъяренный светский лев… и в его руках сверкнул самый настоящий топор, от чего у девушки зашлось сердце и прервалось дыхание, - Впрочем, тебе не откажешь ни в уме, ни в смелости! Ты оказалась достойным соперником! Пошли со мной!

Он надвинулся на нее, но Василиса, движимая скорее инстинктом, чем разумом, отшатнулась в сторону.

- Почему… почему Вы до сих пор не убили меня? – дрожащим голосом сумела выдавить из себя она.

- Да потому же, почему и ты была со мной все это время! – расхохотался он дьявольским смехом, - Пошли! Дверь заперта. На окнах ставни, и они тоже заперты, можешь проверить. Отсюда тебе только один путь! - и он указал костлявой рукой на зеркало, - Да, Настя следующая! Но, как ты сама сказала, она любезно пропустит тебя вперед!

Вот он, тот самый момент! Василиса собрала воедино всю свою волю, и, что есть силы, сжала в руках спинку стоящего рядом стула.

- Я все-таки проверю!

Что было сил, ударив профессора стулом, она рванула к окну, распахнула его и всем своим телом навалилась на ставни. Ставни поддались, распахнулись, и Василиса выпрыгнув из окна, что было мочи бросилась, перебирая босыми ногами, к ограде участка. Сзади раздался непередаваемый даже не крик, а настоящий звериный рык злости и удивления одновременно. Василиса перемахнула через невысокую ограду и бросилась прочь от дома. Сзади раздался стук оконных рам и ставней. Раздался треск и скрип ограды. Топота слышно не было, но дыхание настигавшего ее старика уже слышалось отчетливо.

- Помогите! Помогите! – отчаянно закричала Василиса, напрягая последние силы своего тела.

Она не видела, она скорее почувствовала метнувшиеся к ней тени. Она почувствовала, как две пары рук подхватили ее за плечи и словно придали новое ускорение.

- «Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится, речет Госповеди: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него...», - раздался где-то сзади твердый мужской баритон, четко произносящий каждое слово молитвы.

Одновременно с этим раздался новый звериный рев, и звук преследования чуть отдалился. Спустя несколько шагов Василиса и обладатели подхвативших ее рук упали на землю. Девушка подняла голову, рядом с ней лежали и обнимали ее Женя Чмых и крепкий, среднего роста чернявый мужчина с четкими киргизскими чертами лица. Василиса знала его, точнее видела как-то раз в доме Анастасии Павловны, куда он приезжал обсуждать с хозяйкой какие-то дела по работе. Его звали Рустам, это был бригадир киргизских строителей, подрядчиков фирмы Анастасии Павловны. Из темноты ночи выскочила еще одна тень – на этот раз самой Анастасии Павловны с пледом в руках. Ситуация была, конечно, неординарная, но молодая голая девушка среди улицы, да еще в объятьях двух взрослых парней, выглядела совсем неприлично. Парни «передали» Василису Анастасии, та накинула на нее плед, они крепко прижались друг к другу, и только теперь все обернулись.

Сзади происходило нечто совсем удивительное. Дом, из которого выскочила Василиса, горел. Он уже горел, и, казалось, с каждой секундой разгорался все сильнее и сильнее, а несколько теней разбегались от него в разные стороны. На фоне горящего дома четко выделялась стоящая всего в нескольких шагах от них мужская фигура с непокрытой головой и в подряснике. Его четко было видно на фоне разгорающегося пламени пожара. Мужчина в одной руке держал поднятый крест, в другой, по-видимому, смартфон. Нетрудно было догадаться, что именно с него он то ли читает подсвеченный текст, то ли держит его на всякий случай, читая, все-таки, по памяти.