– Можно, я не буду доедать? – вздохнула я, покраснев.

Если я ещё раз подцеплю вилкой картофель с тянущимся сыром, который так и норовит повиснуть, а после шлёпнуться на стол, растекаясь невнятной кляксой, и всё это под взглядом Захара, меня точно хватит удар.

– Естественно, – было мне ответом.

Мы отправились смотреть дом, пусть некоторые помещения я видела в прошлый раз. Просторный, со вкусом обставленный, красивый, как из дизайнерского каталога.

– Здесь половина Лизы, Капы и Ольги Борисовны – лёки, так называют крёстную, – показал в сторону той части дома, в которой я не была в прошлый раз. – Свои владения тебе сама Лиза покажет. Сенсорная комната Капы, – открыл он дверь в огромное, светлое помещение с матами, вибрирующими платформами, сухим бассейном с шариками, качелями, балансирами и многим другим, необходимым не нормотипичному ребёнку.

С ума сойти, какой подход!

– Гостиная, – показал ещё одну, не менее просторную комнату Захар, в этот раз практически пустующую, наполненную гулкой тишиной.

Лаконичная мебель, стены украшены вышитыми картинами – Лизина работа, – никаких излишеств. Складывалось впечатление, что гостиная есть, а гостей в доме не бывало.

– А это Лёшкина, – усмехнулся Захар, распахивая соседнюю дверь, напротив точно такой же. – Святая святых.

Заметно, что Лёша изо всех сил старался поддерживать порядок во вверенных ему апартаментах, но всё время что-то отвлекало. Намытый наполовину подоконник, и даже цветок в горшке сияет не пыльными листьями, рядом же в хаотичном порядке раскиданы железки, сверху же лежит электронная схема. Несколько станков неясного предназначения, стопки книг – самых настоящих, потёртых, которые точно читали и перечитывали не единожды, разобранный блок компьютера, вокруг которого методично разложены детали, старенький кнопочный телефон.

– Понятно, почему дозвониться не могу, – покрутил Захар телефон. – Снова забыл. Не привык пользоваться… Я не против прогресса, но считаю, что в восемь лет можно обойтись кнопочным. Каждый день мы с Лёшкой читаем, беседуем о прочитанном. Он пересказывает своими словами, я задаю вопросы – это лучше кратких пересказов классики в интернете, а 3D принтер или ЧПУ станок точно интересней Тик-тока.

Потрясающий подход, не могла не отметить я. Пусть я понятия не имела, что такое ЧПУ станок и как выглядит 3D принтер, но что Лёша, как и многие дети единоверцев Абакумовых, не страдал дефицитом внимания, оставалось неоспоримым фактом, объяснение которому наглядно предстало передо мной.

Может, не так и плохо жить традициями, если не слишком углубляться, уметь балансировать… были в нашей школе и другие примеры, увы, совсем не такие позитивные.

– Мои комнаты, – показал Захар на дверь напротив. – Уверена, что хочешь увидеть?

Уверена ли я?

Нет, не уверена. Вдруг там что-нибудь из атрибутов БДСМ или чего-то такого… пугающего до дрожи в коленях.

Слишком всё нормально пока, обыденно, я бы сказала.

Дом как дом, из необычного только наличие икон почти в каждой комнате. Хозяйство как хозяйство – хотя тут удивительного для меня полным полно. Пуховые козы, ручной гусь и кони чего стоят! А планы купить искусственный интеллект на ферму?!

Ой-ой-ой, кто здесь дремучий старовер – вопрос открытый…

Должно же быть что-то, что ошарашит меня. И это что-то точно находится в комнатах Захара.

– У тебя там что, игровая какая-нибудь, как в Пятидесяти оттенках серого?

– Лавка для порки в сарае, – спокойно ответил Захар. – Там же розги и ремни, чтобы привязывать провинившуюся.

– Что?! – подпрыгнула я, таращась на говорящего, как на… на дикаря.

– Ты же что-то такое хотела услышать, – засмеялся он во всё горло в ответ. – Заходи, – открыл дверь в небольшую комнату, залитую солнечным светом из окна со светлым, прозрачным тюлем, каким-то до странности банальным.

Я зашла, огляделась. Обычная комната. Несколько стеллажей, почти пустующих, никаких украшательств, только несколько вышивок, смотрящихся на однотонных стенах чужеродно, словно Лиза насильно пыталась придать уюта, но уют сопротивлялся изо всех сил. Кресло, стоявшее в углу, низкий столик со стопкой книг, в основном по бизнесу и сельскому хозяйству. «Болезни копытец у коров: профилактика и лечение», например – захватывающий должно быть сюжет.

– Спальня, – показал на дверь, ведущую из комнаты, в которой мы находились. – Кабинет, – на другую, к ней и шагнул, распахивая.

– Как видишь, никаких хлыстов, – хрипло, давя смех, сказал Захар, показывая рукой на пространство вокруг.

Два письменных стола, один большой, второй поменьше. Три монитора, один из которых изогнутый, отдельно стоящий ноутбук, шквал бумаг, лежавших стопками в порядке, ясном только владельцу. Компьютерное кресло с откинутой спинкой, полки снизу доверху, магнитно-маркерная доска и, естественно, несколько небольших икон.

– Но, если хочешь увидеть что-нибудь по-настоящему извращённое… – потянул он меня за руку к столу, медленно отодвигая плоский ящик из-под столешницы. – Прошу. Белый пазл, четыре тысячи деталей, – ткнул пальцем в полусобранный пазл действительно белого цвета, с незначительными переливами оттенков. – Успокаивает похлеще порки, – важно кивнул он, всё ещё давясь смехом.

Спрашивается, кто меня за язык тянул? Не думала же я, что Захар Дорофеевич – мистер Грей или Грин, или как он там… Да я вообще ни о чём таком не думала, само в голову пришло, я и ляпнула.

– Скажи-ка мне, Вита… Генриховна, где ты такие фильмы греховные видела? Я пацаном был, когда оттенки гремели, девки с ума посходили, таскали нас, пришлось приобщиться к «прекрасному», – ухмыльнулся он. – Ты-то крохой совсем была… в среднюю школу едва ли ходила.

– Фильма не видела, – нервно повела я плечом.

Я вообще не знала, что существовал такой фильм. Я и половины того, что видели мои ровесники, не смотрела. Некогда было, негде, времени не хватало. Домашние дети могли проводить вечера, таращась в экран, мне же учиться нужно было, чтоб хоть какая-то надежда появилась устроить своё будущее… а пядей во лбу у меня не семь, день и ночь корпеть приходилось.

– Мы у старших девочек книжку стащили, воспитательница нашла, отругала и отобрала. У них тоже.

– Правильно сделала, – назидательно кивнул Захар.

Правильно, согласилась я. Пусть я почти ничего не помнила из произведения, только странно-болезненное чувство, от которого хотелось избавиться, и нервно чесалась пятка, а ещё жгучий интерес, поженятся ли герои. И если поженятся, отдадут ребёночка в детский дом или сами будут растить? Миллионеры детей в детские дома вроде бы не сдают…

– Пожалуй, восстановлю события в памяти, – буркнула я, разглядывая пазлы белого цвета.

Действительно, по-настоящему извращённое, прямо-таки девиантное. Перверсия так перверсия, а не кнуты и… что там ещё было-то? Память выкинула ненужный хлам из головы за ненадобностью.

– Не стоит забивать сердце бранью блудной, – прохрипел Захар, потянув на себя.

Поцелуй же, обрушившийся на меня следом, к брани блудной, похоже, не относился…

Глава 26

Мы целовались запредельно долго и тягуче медленно. Захар словно пробовал меня на вкус, и я ему нравилась, он смаковал, откровенно наслаждался происходящим, до тех пор, пока что-то не изменилось в воздухе.

Атмосфера начала сгущаться, сворачиваться в воронку и куда-то понесла нас с космической скоростью.

Он впивался в мои опухшие губы жадными поцелуями, такими, что я не успевала отвечать. Толком осознать происходящее – и то не выходило, как и отдавать себе отчёт в своих действиях.

От мизинцев на ногах до кончиков волос, я обратилась в трепещущей комок с одним-единственным желанием – снять напряжение, которое закручивалось во мне воронкой. Сжималось спиралью, заставляя подчиняться умелым движениям губ и рук, скользящих по моему телу.

Слышала невнятное бормотание, какофонию звуков из молитв и ругательств, настолько причудливо перемешанных, что ошалела бы от словесных конструкций, отдавай я себе отчёт в происходящем.