– Из мира через сто лет, который мы с тобой даже вообразить не можем!

Он вскочил на ноги, и адреналин забурлил в старых венах от одной мысли обо всех изобретениях, которые только предстояло увидеть миру.

– Там, в том времени, и есть настоящий дом нашей любимой подружки Сороки!

Глори мотнула головой.

– Я не понимаю.

– Сорока прилетела из будущего. Я нашел несколько таких монет в ее гнезде, так что, не сомневаюсь, она не была бы против, что я позаимствовал одну из них.

И старик подмигнул девочке.

– Так это Сорока принесла фрагменты мемориальной доски в тысяча восемьсот шестьдесят четвертый год?

– Я сделал именно такой вывод. Мне показалось, вороне не очень нравилось будущее, в котором она жила, и она решила немного его откорректировать. Думаю, табличка развалилась на части просто от времени, вот тогда ворона и смогла перенести фрагменты один за другим в клюве.

Глори взяла старика под локоть одной рукой, а другой обняла его за плечо. Потом она вернула монетку из будущего обратно в мешочек и протянула ему.

– Оставь себе. Тренируйся, и, возможно, однажды тебе удастся почувствовать ее жар.

Услышав гудок с одного из «шмокающих» у берега суден, старик поднялся на ноги.

– Ну что же, настало время возвращать на место нашего куриного бога. Мы же еще увидимся, Глори? В конце концов, нужно еще обсудить ситуацию с твоей ювелирной лавкой. Ведь она должна быть так прекрасна, чтобы сама королева наведывалась в нее с визитом каждый божий день! Ой, и еще кое-что, – сказал Мастер Шарп и сунул руку глубоко в карман. – Раз ты теперь снова появилась в моей жизни, мне больше не понадобится вот эта красотка. – Он вытащил из кармана целый миллион разных вещей: россыпь металлических инструментов, несколько грязных сокровищ, выброшенных на берег наводнением, и, наконец, нечто зеленое и мягкое.

– Долли! – воскликнула Глори.

Мастер Шарп протянул руку и стер со щеки девочки слезу.

– Это же слезы счастья, я правильно понял?

Он вынул из-за уха карандаш и вернулся к работе.

Часы на башне пробили девять, когда Глори добралась до парадного входа ювелирной лавки «Шик-блеск», которая осталась без входной двери и внутри, разумеется, была затоплена. Шкафчики с разбитыми стеклами плавали по залу, как гробы. Стоя в дверном проеме, Глори смотрела, как змейки цветных бусин медленно вращаются и танцуют в раннем утреннем свете. Воды в торговом зале осталось всего по колено, но по мокрому следу на рубиновой портьере в глубине зала можно было понять, где она стояла ночью. Глори направилась к своей мастерской, и каждый раз, делая шаг, чувствовала, что наступает на вещь, которая совсем недавно имела большую ценность. Оказавшись возле портьеры, девочка протянула руку и приложила ее к грязному коричневому следу на ткани. Потом осторожно, стараясь не поднимать и не опускать, поднесла ладонь к себе. Та остановилась на уровне подбородка.

– Как минимум четыре фута, – шепнула она.

– Ну и сколько сейчас, по-твоему, времени? – послышался усталый голос из-за портьеры.

Глори вскрикнула и прикрыла рот ладонью. Несколько раз нервно выдохнув, она медленно отодвинула в сторону тяжелый бархат.

– Миссис Скор, – только и смогла произнести она. – Доброе утро.

Хозяйка лавки и ее изрядно потрепанный песик сидели на единственном предмете мебели, который выжил после потопа. Это был крепкий рабочий стол Глори с железными ножками и массивной деревянной столешницей. Миссис Скор была укутана в ничем не примечательное длинное синее пальто, подол которого мок в воде. Голову прикрывала простая черная шляпка-клош, как ни странно, полностью лишенная бисерных украшений или перьев и к тому же нахлобученная так глубоко, что глаза оставались в тени. Она сохраняла молчание, и Глори посчитала это сигналом к тому, чтобы немедля приступить к объяснениям.

– Простите за опоздание, миссис Скор, – начала она. Та даже бровью не повела, и Глори решила, что на этом нельзя останавливаться. – В общем, на дорогах большие заторы, думаю, вы и сами знаете, и к тому моменту, когда я добралась до Петельного моста, их, я имею в виду дороги, как говорится, считай что вообще не было! – Миссис Скор хмыкнула в ответ. – Миссис Скор, я же извинилась.

– Я ждала тебя…

Глори почувствовала, как щеки заливает краска. Так быстро она умела краснеть только по вине миссис Скор.

– Господи боже мой, миссис Скор, да я на сколько опоздала-то? На час? Вам бы благодарить небо, что я… мы вообще добрались сегодня до лавки. Или вы уже забыли, как я прыгнула в ледяную воду, чтобы спасти вас?

Миссис Скор с трудом слезла со стола и шагнула в сторону Глори.

– АХ, знаете что, миссис Скор? Идите домой и…

– ДОВОЛЬНО, девочка моя. Нам нужно обсудить важные вопросы, касающиеся будущего этого заведения.

Глори взглянула на плотно сжатые губы начальницы и почувствовала, что настало время поставить на место эту женщину вместе с ее нелепой системой приоритетов.

Миссис Скор медленно сняла шляпу и положила ее на стол. Когда она снова повернулась к Глори, девочка заметила в ее лице едва уловимые, но разительные перемены. Злые алые губы были, как обычно, плотно сжаты, бледная кожа по-прежнему обтягивала выступающие скулы, черные волоски, от которых давно пора было избавиться, торчали из заостренного подбородка. Все как раньше. Но глаза… Глори с удивлением поняла, что ее глаза улыбались.

– Глория Шпуллен. Ты, ровно как и самые злословные жители этого жадного до сплетен городка, слышала, как лорд Чопор поставил под сомнение мою репутацию. – Она потянулась к деревянной руке Глори. Девочка отдернула ее, но миссис Скор нежно взяла ее и зажала между своими одетыми в перчатки ладонями. – Глория, у нас с тобой много общего.

Глори подняла брови. Ей было трудно согласиться.

– Ты смелая. Даже почти дерзкая. В тебе горит огонь амбиции. Ты знаешь, чего хочешь, и стремишься к этому, несмотря на… на твои недостатки.

Глори попыталась вырвать деревянную ладонь из мягкой хватки хозяйки, испытывая инстинктивное желание дать сдачи. Сама она с легкостью перечислила бы целый ряд недостатков женщины, которая стояла перед ней. Но миссис Скор крепко держала ее руку и почти с любовью поглаживала гладкую деревянную поверхность.

– Но боюсь, у тебя есть кое-что, чего у меня никогда не будет. Это способность поставить других людей выше собственных амбиций. Теперь я вижу, что эта стратегия всегда работает на тебя и приносит пользу. Если бы я знала об этом раньше, возможно, моя репутация не оказалась бы в сточной канаве на посмешище всем горожанам. – Улыбка в глазах миссис Скор потухла. – Так мне и надо.

– Гм, мне очень жаль, – произнесла Глори. Но на этот раз она переживала не из-за того, что сказала или сделала что-то, не подумав. Ей было жаль, что миссис Скор, которая теперь словно растаяла у нее на глазах, всегда считала необходимым вести себя так жестоко и подло. А еще ей не давала покоя мысль о том, что же превратило эту женщину в такую черствую и сухую, как деревяшка, старуху.

– Я знаю, что у меня… скажем так… репутация женщины далеко не доброй, – призналась миссис Скор, – так что нет нужды успокаивать меня, Глория. Я хорошо осознаю собственные недостатки. За них мне действительно стыдно. И поэтому я должна уйти.

Она высоко подняла руки и медленно нетвердым шагом обошла мастерскую по кругу. Потом глубоко вздохнула, остановилась и снова взглянула Глори в глаза.

– Прими ее, Глория Шпуллен. Прими от меня эту ювелирную лавку – и распоряжайся ею как хозяйка. Пусть все здесь будет феерично. – Она натянула шляпку на лоб как можно ниже, сунула под мышку песика, в пятнадцать шагов преодолела торговый зал ювелирной лавки «Шик-блеск» – и покинула его навсегда.

Глори стояла посреди лавки. Вокруг нее закручивался водоворот, бусинки и перья, которые еще вчера украшали витрины и стены, присоединились к танцу воды и поблескивали у подола ее юбки. Она подняла павлинье перо и положила себе на деревянную ладонь.