Пока Глори завязывала под подбородком ленты шляпы, Спица, перекинув сумку через плечо, бормотал себе под нос что-то про необходимость собраться с духом и громко заговорить с людьми. На кону стояла не только жизнь его друга. Одним из тех, кому суждено погибнуть, как говорила Глори, мог оказаться его отец. А Спица ни за что на свете не собирался возвращаться домой без Па. Он с силой прижал пальцы ног к камешкам в носках ботинок и посмотрел на Глори.

Глядя друг другу в глаза, они придумали план действий.

Конечно, им грозила опасность, ведь за Спицей охотилась полиция, но они пулей полетят в центр Интингтона и станут предупреждать каждого прохожего, лавочника, уличного торговца и водителя автомобиля о том, что приближается Великое Наводнение. Если верить мемориальной табличке, оно случится шестого января – сегодня, а день уже практически подошел к концу.

Когда настал нужный момент, Сорока сделала ровно то, о чем просил ее Спица, и стук клюва в кухонное окно, не затихавший ни на секунду, вскоре отвлек сестру Глори от последнего горшка с лимонной помадкой. Несмотря на неумолимо приближавшийся срок доставки в галерею пятиярусного торта, украшенного сладкими бабочками, Сорока смогла перетянуть на себя внимание Ди-Ди. И девушка, встав у черного входа, на самой границе стены из дождя, стала катать из сырого теста крошечные шарики и бросать их один за другим удивительной вороне, которая так забавно плясала перед ней.

– Вперед! – шепотом скомандовал Спица своей подруге, заметив в окно спальни, что ее сестра безраздельно увлечена Сорокой. Дети на цыпочках спустились по лестнице, тихонько прикрыли входную дверь, и, когда они дошли до края террасы, Спица свистнул. Сорока раскланялась с Ди-Ди и присоединилась к ним. Дети помчались сквозь струи дождя по узким переулкам и задворкам, не успевая перепрыгивать через лужи по щиколотку глубиной, которые покрывали землю почти сплошняком.

Сорока летела над их головами, когда Глори и Спица бежали вдоль Идейки, мимо витрин галантерейных магазинов и модных лавочек, на месте которых раньше были пекарня и цехи пуговичной фабрики. Был конец рабочего дня, и служащие выходили под дождь, задевали друг друга зонтами, а автомобили разбрызгивали грязную воду и нетерпеливо гудели клаксонами.

Никто не обратил внимания на детей, когда они бежали вдоль подпорной стенки, примыкавшей к береговой полосе. И никто, кажется, не замечал кое-чего еще. Оно неслось, спешило, вздымалось прямо у всех на глазах, и имя ему было река.

Когда Петельный мост появился в поле зрения, Спица остановился. Отчаянно стараясь отдышаться, он прислонился к низкой стене и диким взглядом стал осматривать бушующую перед ним массу воды.

– Оно ж приближается! Наводнение-то! СМОТРИ!

Тающий в русле лед и неумолимый дождь меняли облик Идейки. Вода поднялась до невиданного уровня, и привычные барашки на волнах как будто превратились в стаю злых кусачих зверей. Спица посмотрел на берег, который теперь скрывали бурные черные потоки. Потом перевел взгляд в сторону моря, туда, куда по-прежнему уходила с отливом речная вода, и увидел вдалеке поломанные ветви деревьев, которые тянули из глубин свои костлявые руки и чесали пузо Петельного моста подо всеми его пятью арками.

Никогда еще Спица не чувствовал себя таким маленьким и беззащитным.

Он отвернулся от реки и пробежался взглядом по горожанам, которые спешили вдоль набережной, не обращая ни на что внимания. Раньше он считал их важными и могущественными, но теперь все они внезапно показались ему до жалости слабенькими. Несущаяся по городу река была шире, быстрее, сильнее их всех. Ее рокот был черным – хоть глаз коли, – и он жестоко насмехался над беспечно слепыми ко всему людьми.

– Она ж скоро выйдет из берегов и всех тады поопрокинет на спину! – закричал Спица, но сам не слышал собственного голоса. Он представил, как яростная река ради забавы стаскивает с прохожих обувь и дергает за губы, прямо как те хулиганы из пекарни, а главное – лишает всех возможности дышать.

– Смотри, там! – прочитал Спица по губам Глори. На противоположном берегу бурлящие воды поднимались все выше по тюремной стене. До нижнего ряда окон им оставались считаные футы.

– ОН ЖЕ ЗАГИБНЕТ В ВОДЕ! – взревел Спица. Неужели его папа все еще был заперт в темнице и наблюдал, как поднимается река? И его камеру скоро затопит? Было ли тюремщикам до него дело? Спица пнул ногой стену и ударил кулаками в виски. Для них его Па – всего лишь вор! План набраться смелости и заставить незнакомцев поверить в их невероятную историю казался теперь совершенно безнадежным. Смешно было ожидать, что их предупреждение достигнет ушей всех жертв наводнения и уж тем более заставит тюремную охрану переместить заключенных в более безопасное место.

Спица в отчаянии упал на колени.

Глори схватила его за локоть.

– Твой папа не врал, когда говорил, что ты храбрый. Я видела это своими глазами – ты настоящий смельчак. В тебе смелости по крышечку. Нам просто нужно с чего-то начать. Мы сможем всех предупредить. Это нам по силам.

Спица убрал со лба мокрые волосы и посмотрел Глори прямо в глаза.

– Клянусь, – добавила она.

Сорока у ног девочки отбила лапками ритм по мокрой земле: «Поверь».

Как бы трудно ни было Спице, он решил попробовать и поверить. Выбора, в конце концов, перед ним не стояло: в этом чуждом мире у него были лишь двое, и обоим грозила опасность. Одна возвышалась сейчас напротив, едва не лопаясь от решимости, второй сидел под замком на другом берегу реки.

– Это нам по силам, – убеждал он сам себя, повторяя слова подруги, хотя произнесенные его голосом они звучали скорее как вопрос.

Глори схватила его за руку, и дети побежали в направлении Петельного моста.

– Я знаю одно место, откуда нас всем будет слышно. Вон там. – Глори указала на Сороку, которая приземлилась на многоярусный каменный постамент около Петельного моста. Его еще не достроили, но он уже был огромен. Дети отогнули металлическое заграждение, защищавшее его основание, и остановились, глядя на широкую квадратную площадку на самом верху. Глори подняла юбку и полезла наверх. – Это они готовятся к приезду Мастера Шарпа. У них уже и гигантская статуя готова. Я видела в газете «Интингтон Таймс». Наверное, ждут, когда погода наладится, чтобы установить ее. – И девочка поднялась во весь рост на постаменте. Она бесстрашно стояла как минимум в десяти футах от земли, уперев руки в бока.

Тут же послышалось возмущенное гудение клаксонов. Водитель трамвая опустил запотевшее стекло и крикнул: «Хулиганка! А ну слезай! Это памятник Мастеру Шарпу. Ты что, всякое уважение потеряла?»

– У НАС ВАЖНАЯ МИССИЯ! – закричала Глори и погрозила кулаком водителю и полным негодования пассажирам. – Давай, Спица. Поднимайся сюда. Тут нас все увидят. Ты тоже лети ко мне, Сорока!

Спица закрыл рот ладонями и начал вдыхать и выдыхать один и тот же воздух. Именно так его учила делать мама со старой газетой каждый раз, когда его разбирало непреодолимое желание избежать какой-то ситуации. Настало время заговорить в полный голос. Он сказал себе, что будет просто повторять за Глори. Тогда ему не придется подбирать слова, и задача упростится вполовину.

Он залез на первый блок и увидел на втором ярусе заготовленное для таблички место – чуть утопленный в камень идеальный прямоугольник. Мальчику хватило одного-единственного взгляда, чтобы понять, что он четко совпадает по размеру с тем, который складывался из металлических фрагментов, лежащих на дне его заплечной сумки.

– Чую, вот сюды-то они ее и вставят. Табличку, ну.

Он кивнул в сторону углубления и тут же отвернулся, испугавшись, что видит нежелательное будущее. Сорока припрыгала к нему и застыла возле пустого прямоугольника.

– Тащи сюда свой рот и свою задницу НЕМЕДЛЕННО или я и твое имя туда допишу, Спица Удачетт.

Когда мальчик наконец оказался возле нее, Глори начала свою речь: