— Нет, — хором, не сговариваясь, ответили мы.

— Угу. Понятно, — Добрыня хмыкнул. — Дело в том, что, когда заканчиваются великие злодеи, отпадает нужда и в великих героях. Не больно-то они нужны теперь. Зла в мире меньше не стало, конечно. Просто оно измельчало и теперь всё больше прячется по углам. А я его оттуда выковыриваю. В индивидуальном порядке.

— Как фанатик? Идёте по следу, охотитесь? — спросил я. — Или работаете на Инквизицию? Что-то я не припомню, чтобы Шпренгер упоминал о таком агенте, как Добрыня.

— Я ни с кем, дорогой ты мой Водяной, не сотрудничаю, — произнёс Добрыня, глядя мне прямо в глаза. — Если брать глобально… Так-то я сам по себе. Работаю в частном порядке. Но сейчас вот пришёл с вами глаголить, верно? Это считай, в какой-то мере сотрудничество. А насчёт фанатика… Нет, я определённо не фанатик. Скорее уж антифанатик, если, конечно, такое понятие вообще существует.

— И что же привело Вас сюда, гражданин богатырь? — спросила Василиса. — Уж простите за нескромность.

— Правильный вопрос, — одобрительно кивнул он. — Есть у меня один, скажем так, хитрый артефакт. Так вот, намедни он зафиксировал мощное возмущение сил. Похоже это всё на вторжение из Нави. Причём, пролезло что-то крупное. Значительное.

— Но ведь вначале Вы упомянули Жихаря? — цепкая память Василисы не упустила эту деталь.

— Да. Вот к этому я и веду, — ночной гость нахмурил брови. — Жихарь, это так, мелкая босота. Малолетний каторжанин. Ну, что он может? Кашу в горшке сгноить, хозяйскую самогонку вылакать да курятник переполошить. А здесь… Здесь у вас кто-то куда посерьёзнее.

— Хм. А давайте-ка начнём с самого начала, — Василиса ритмично постучала ручкой по наполовину заполненному бланку допроса задержанного.

За решёткой камеры, совершенно не обращая внимания на голоса, мирно посапывал задержанный мужичок.

— Откуда Вы к нам пожаловали? — она сурово посмотрела на гостя. — И с какой целью?

— Ну, Василисушка… — басом отозвался Добрыня, вальяжно раскинувшись на диване. — У нас что, традиции поменялись? С каких пор принято всю подноготную первому встречному выкладывать? Анкетные данные ей подавай, — он усмехнулся, — А зачем приехал, дело ясное. Ловить то зло, что из Нави прорвалось. Ну, а раз уж вы тут тем же самым занимаетесь, я пришёл объединить усилия. Так что, можете рассказать, что у вас есть, что известно?

— Ну… — Василиса покрутила ручку в руках. Раскрывать свои карты она явно не хотела, пусть даже перед таким авторитетным двоедушником. — Факт прорыва из Нави действительно зафиксирован. Личность чужака не установлена. Пока что имеем только потраву животных: куры, пара собак. Так же исчезла свинья. Люди, хвала Судьбе, целы, никто не заболел, никто не умирал. Данных для идентификации крайне мало, так что…

— Это Вилы, — буднично сказал Добрыня, перебив её. — Само собой, не те, что сельскохозяйственный инструмент.

— Само собой, — кивнул я. Термин был мне прекрасно знаком, но вот соглашаться с его теорией я пока не спешил.

Добрыня проигнорировал мою реплику:

— В посёлке новые девушки не появлялись?

— Погодите-ка, — я вскинул руку, призывая его притормозить. — Вы серьёзно? Ну, какие ещё Вилы? Вилы — это же светлые двоедушники, добрые! Они лес берегут, заблудившихся путников к людям выводят, зверей лечат. Живут себе тихо по заповедникам, пылинки с природы сдувают. Да они мухи не обидят!

— Да ну? — криво усмехнулся Добрыня и поднялся с дивана. — Это если обычные вилы. Те, что живут в нашей Яви. А теперь представь, что, если они пришли… из Нави. Про́клятые Вилы. Умершие.

— Обитателям Нави надлежит оставаться в Нави, — ответил я избитой фразой.

— Ну да, ну да… — протянул Добрыня.

Он медленно прошёлся по кабинету, внимательным взглядом изучая скучные графики дежурств на стене, посмотрел на перекидной календарь, задержался у стенда «Внимание. Розыск» с интересом рассматривая фотографии.

— Хорошо, допустим, это про́клятые Вилы, — не сдавался я. — Но как Вы это поняли? Какие следы на них указывают?

— Чую, — не отводя взгляда от фото, ответил он. — Опыт у меня. А что?

— Ну… Опыт — это, конечно, мощный аргумент, — я следил за каждым его движением, — Но откуда Вы вообще узнали, кто мы такие? Как вычислили наш статус?

Добрыня развернулся ко мне лицом и лукаво улыбнулся:

— И это тоже опыт, «сын ошибок трудных». Да расслабься, я просто проследил за вами, когда вы этого бедолагу в каталажку забирали. Так что там насчёт девушек?

— Из новеньких в посёлке только рабочие. Исключительно мужчины, — сухо ответила Василиса.

— Ладно. Значит, придётся походить, поразнюхивать, — Добрыня развёл своими ручищами и направился к выходу из опорника. — Я, пожалуй, пойду.

— Стоять! — голос Василисы выдавал её раздражение. — Что ещё за «поразнюхивать»?

Богатырь остановился у самого порога и обернулся:

— А то и значит. Раз уж я приехал, то не успокоюсь, пока эту дрянь не найду и не загоню обратно в Навь.

— Ваше брожение по посёлку вызовет больше вопросов, чем дохлые куры! — Василиса повысила голос, решительно поднимаясь из-за стола. — Вы здесь человек чужой, незнакомый. Быстро привлечёте внимание и спугнете нам всё на свете!

Добрыня снисходительно усмехнулся, глядя на Василису.

— Вы сейчас про «маску» толкуете, Василисушка. Про легальное оправдание моего интереса. Не извольте беспокоиться, — он похлопал себя по внутреннему карману лёгкой куртки. — Я ревизор. Не такой, как в книжке, конечно, но нужные корочки проверяющего имеются, всё чин по чину. Буду ходить, проверять, инвентаризацию проводить. Если что унюхаю — сообщу вам. Ну и от вас жду того же… Рассчитываю, так сказать, на плодотворное сотрудничество.

Он взялся за ручку двери и бросил, уже не оглядываясь:

— Всё, бывайте. Пора бы и честь знать, отдохнуть мне нужно с дороги.

Он вышел. Дверь опорного пункта громко захлопнулась за его спиной.

Я тут же рванул к двери и с силой дёрнул ручку.

Закрыто.

— Чертовщина какая-то… — выругался я.

Изнутри опорник запирался двумя способами, либо основательно, ключом на нижний замок, либо, если быстро, как это сделал я, на вороток верхнего замка. Я лихорадочно крутанул вороток и снова дернул ручку. Закрыто на оба.

Схватив со стола ключ, тот самый, который когда-то так ловко утаскивал магнитом Руслан, я в два оборота открыл замок, открыл дверь и высунулся наружу, на улицу.

Прохладный и влажный ночной воздух обдал лицо. Снаружи никого не было. Богатырь словно растворился.

— Хотел посмотреть, на какой машине он приехал? — раздался за спиной насмешливый голос Василисы. Всё это время она, не вставая из-за стола, внимательно следила за моими метаниями.

— И это тоже, — разочарованно выдохнул я, закрывая дверь. — Да и вообще… Понимаешь, он с самого начала играл по своим правилам. Навязывал темп. В тактике это называется «инициатива».

— Он просто сбил нас с толку, — Василиса невозмутимо вернулась к протоколу, дописывая его. — Обычно это мы врываемся, как кавалерия, с коронной фразой «мы знаем, кто вы на самом деле». А дальше собеседник вынужден оправдываться и подстраиваться под нас. Он же просто проделал тот же фокус с нами.

— А тебе не кажется это слишком уж подозрительным? — я подошёл ближе к столу. — Он появляется после прорыва. Что, если он и есть та самая тварь из Нави?

Василиса оторвалась от бланка и посмотрела на меня:

— Ты сам-то в это веришь, Вадим? Существо, которое прячется по тёмным углам и убивает бродячих собак, вдруг умывается, причёсывается и само приходит к нам в опорник, да ещё и выдаёт себя за легендарного русского богатыря?

— Вот, кстати, об этом! — уцепился я за мысль. — Он же жил тысячу лет назад! Да и легенды описывают его… несколько иначе. И эта его теория… Почему именно Вилы?

— Мы тоже жили тысячу лет назад, — напомнила Василиса. — Мне совершенно не хочется его защищать, но давай начистоту, много ли мы знаем про реального Добрыню? Ты, например, слышал хоть одну легенду о том, как он умер?