Пока мы движемся от точки к точке, завоёвывая отечественную публику. По плану следующий пит-стоп ВИА — в ФРГ. А газеты о нас ещё напишут, никуда не денутся. Только мы не для того столько работали, в том числе над имиджем, чтобы прогнуться под напором очередного самодура. Поэтому мой ответ прозвучал лаконично:

— Нет!

Как же забавно наблюдать за игрой эмоций на холёном лице селюка. Сначала Харитонов моргнул, подумав, что ослышался. Затем он начал наливаться злобой, глядя на мой невозмутимый вид. Парни, кстати, заёрзали на своих стульях. Они не привыкли открыто перечить начальству. Тем более после недавней комиссии.

— Ты, наверное, не понял, с кем имеешь речь. Хорошо, спишем это на возраст. Предлагаю вернуться в конструктивное русло, договориться по внешнему виду и затем обсудить план мероприятий в Германии.

— Я вам не ты, товарищ Харитонов. Впредь предлагаю именовать друг друга по имени-отчеству, как это принято у интеллигентных людей, — добавляю с улыбкой. — Стричься и менять одежду ансамбль не будет. Именно для воздействия на публику он и придуман. Касательно поездки — давайте обсудим. Только мы едем в ФРГ работать, и никаких особых мероприятий господин Фариан вроде не планировал. Если будут изменения, то лучше обсудить всё на месте. Может, выступление немцам не понравится, и нам поменяют дату обратного билета на более раннюю. К тому же капитан Михайлов провёл с ВИА инструктаж, даже два, насчёт правил поведения советского гражданина за рубежом. Коллектив их внимательно изучил и подписал все необходимые бумаги. Повторюсь, мы едем в Европу работать, а не отдыхать. Кроме концертов, надо попробовать записать несколько песен. Естественно, я всё уже согласовал с Госконцертом. Без них любые резкие шаги попросту исключены. Несмотря на молодой возраст, в ансамбле «Странные сны» нет идиотов. Все прекрасно понимают, какой нам предоставлен шанс, а также ценят уровень доверия ответственных товарищей и партии к неизвестным музыкантам. Так что нам обсуждать, Сергей Иванович?

Надо признать, что номенклатурщик умеет держать удар. Злой взгляд и вздувшиеся ноздри предполагали совершенно иную реакцию. Но видимая часть недовольства разговором моментально исчезла.

— Понятно, что мы не поедем в ФРГ в таком виде. Как я уже сказал, это сценический образ именно для европейцев, — делаю шаг к примирению. — А все остальные вопросы предлагаю рассмотреть в присутствии капитана Михайлова. Дабы не вышло какого-нибудь недоразумения. Насколько я понимаю, наш переводчик тоже имеет особые полномочия, судя по представляемому ведомству. Может, имеет смысл провести новую встречу.

— Хорошо, товарищ Оболенский, — лицемерно улыбнулся Харитонов. — Думаю, наличие офицера КГБ нам точно не помешает. Тогда я и доведу до вас своё видение поездки. Главное, мы познакомились, если у ансамбля нет вопросов, то можно расходиться. Мой секретарь позвонит вам, когда будут готовы товарищи Михайлов и Зимин.

До выхода из здания мы шли молча. Народ пялился на нас, не скрывая удивления. Я даже подмигнул одной симпатичной даме. На улице парни будто выдохнули. Немного отойдя от ведомства, молчание нарушил Рогов. Наш клавишник постарше на пару лет и обладает большим жизненным опытом. Хотя очень редко лезет с советами.

— Князь, до поездки ещё неделя, неизвестно, как всё закончится, а ты уже переругался с тучей начальства. Поверь, товарищ Шауро заступится за тебя только в крайнем случае.

Логично. Остальной народ закивал, и затем слово взял Кузнец.

— Такое ощущение, что ты намеренно сжигаешь мосты. Зачем? Нам, вообще-то, ещё здесь работать. Заграница «Снам» не поможет. В лучшем случае используют твои песни и музыку. Чего-то я сомневаюсь, что мы впечатлим западную публику. Слишком мало времени. Мы вон из границ Московской области полтора года выбирались. Если бы не Ираида, то до сих пор играли бы в залах с двумястами рабочими, половина из которых уходит в перерыве.

Тоже верное замечание. Только в словах Рогова нет подлянки, он действительно переживает за дело. А Андрюха — за своё благополучие. В последнее время он успокоился, но иногда из человека лезет всякое дерьмо. Нет чтобы поддержать — он нагнетает или пытается уколоть, типа иронизируя. Только мнится мне, что дело в зависти. После Германии обсужу своё видение ситуации с коллективом. Рама с Роговым точно недовольны демаршами нашего товарища.

Следующее собрание произошло через два дня и вышло будничным. Нас снова пригласили в Минкульт. Дабы не провоцировать Харитонова, все парни оделись в обычные вещи, вроде джинсов и плащей. Только я остался верен косухе. И конечно, никто не собирался стричься.

Сергей Иванович выбрал деловой стиль общения, обращался строго по имени-отчеству или «товарищ». Это насторожило меня больше всего. Я ждал от чиновника давления, но в более разумной форме, или кучи инструкций, которые уже начали сниться коллективу по ночам. Ан нет. Харитонов вёл совещание грамотно, давал больше высказаться Михайлову, задавал парням различные вопросы. Значит, чего-то задумал.

К такому же мнению пришёл Рог. Мол, лучше открытые военные действия, когда в любой момент ждёшь удара. А здесь дяденька затаил обиду, сел в засаду, и неизвестно, чего вообще ждать. Вдруг поездку отменят в самый последний момент. Но мы вылетели.

И вот долгожданный день — Шереметьево и самолёт. Удивительно, но в это время на борту разрешают курить. Благо со мной рядом сидел благообразный товарищ средних лет, игнорировавший табак. В остальном же обычный полёт со скидкой на окружающую реальность. Рамок металлоискателей нет, как и компьютеров, антураж винтажный. Ну, и уже упомянутый бизнес-класс.

Я вёл себя скромно, алкоголь не употреблял и проспал почти все четыре часа полёта. Столько всего навалилось, что нервная система ещё до вылета начала сбоить. Спал я плохо, спасали только физические нагрузки. Но всё равно жить с постоянными мыслями, что в любой момент всё может рухнуть. Зато в самолёте организм взял своё. Вернее, мне удалось поспать час в зале ожидания.

Из сладкого коматоза меня вывела симпатичная стюардесса, сообщившая, что вскоре посадка. Но и эти минут пятнадцать я просидел с закрытыми глазами, приходя в себя.

Далее была привычная суета с багажом. В нашем случае был нюанс — парни везли с собой три гитары, упакованные в особые жёсткие кофры. Я, Рама и Рог ехали налегке, не считая личных вещей. Ударную установку и электроорган нам предоставит принимающая сторона. Удивил товарищ Харитонов, притащивший два внушительных чемодана.

Он же добавил нам дополнительных проблем, закатив скандал. Фрэнк лично приехал встречать нас, подогнав микроавтобус Mercedes-Benz T1 и представительный Mercedes-Benz W116. Первый автомобиль сверкал весёлой жёлтой раскраской. Второй, наоборот, отличался чёрным корпусом с серебряной отделкой.

И здесь во всей красе показал себя наш чиновник от культуры. Мы только поздоровались с сияющим Фрэнком, парни же стояли, открыв рты, наблюдая за фантастической картиной вокруг, как Харитонов произнёс:

— Товарищ Оболенский, почему вы не представили меня господину Фариану? Кстати, хорошо, что для меня подобрали именно такую машину. А то странно ехать в этом непонятном автобусе.

Хорошо, что он про билет и необходимость полёта бизнес-классом промолчал. А ведь невозмутимость чиновника дала сбой, когда его посадили вместе с простыми смертными.

Тут не растерялся наш переводчик, быстро донесший до немца слова селюка. От испытанного шока улыбка застыла у Фариана на губах. Впрочем, он старый боец и быстро прочитал ситуацию.

— Извините, товарищ, но советская сторона не предупредила меня об особых условиях именно для вас. Вся поездка держится на Никите, поэтому представительский автомобиль предназначается именно ему, где мы хотели обсудить рабочие моменты. Понятно, что при разговоре должен присутствовать герр капитан, — обращение к Михайлову получилось забавным, отчего парни едва сдержали смех. — Но вы можете воспользоваться автомобилем. Водитель знает, куда ехать, и загрузит ваши вещи. А мы поедем на микроавтобусе. Переводчика тоже можете забрать, Никита хорошо владеет немецким.