Апрель 1978 года, город «М» Московская область.

— Больше я ничем помочь не могу. И так пришлось задействовать все ресурсы. Вернее, идти и просить за тебя напрямую. Директор этого не любит, так как человек принципиальный. Его даже из Горкома стараются лишний раз не беспокоить. Не подведи меня, Оболенский!

Мы идём с Элеонорой по улице Коминтерна, покинув здание Дворца культуры. На улице сегодня прохладно, но солнечно. Последнее радует, так как надоела холодрыга, ещё на фоне серых и индустриальных пейзажей. Кто мешает властям хоть дома побелить в более весёлые цвета? Мимо нас прошли несколько детей, громко поздоровавшихся с Элеонорой. Та кивнула им в ответ улыбнувшись. Наверное, подопечные из «Костра».

Бывшая старшая вожатая, а ныне первый человек комсомола М-ского района, в элегантном коричневом пальто и косынке. Я тоже оделся цивильно — в брюки и болоньевый плащ. На голове шляпа. А чего? Элегантно на самом деле. Надо соблюдать определённый стиль при встречах с важными людьми. Только пришлось снова вскрыть заначку и отвезти её барыге.

Элеонора приехала в заводской ДК проверить свой проект, где я её и ждал. Да, идею с детским ансамблем она не выпускает из виду, хотя недавно ушла с Машиностроительного. Вернее, шагнула на несколько ступеней вверх по карьерной лестнице. Мне грех на это жаловаться — такая поддержка лишней не бывает.

Кстати, женщина отодвинула от проекта Говядина, пытавшегося всеми правдами и неправдами к нему присосаться. Но повезло! Наверху оказались люди, понимающие, что парторг — человек бесталанный и обычный карьерист. Доверь ему такое дело — точно развалит. Это же не языком чесать без остановки.

Сейчас в «М» действует ансамбль «Семицветики», являющийся локомотивом всего проекта. Недавно в Москве создали ещё коллектив «Ребята с нашего двора», что тоже радует. Руководство комсомола всерьёз взялось за подготовку кадров для эстрады. Впрочем, меня сейчас заботит совершенно другое.

Смысл сегодняшней встречи простой. С подачи упомянутого Говядина ВИА «Странные сны» начали активно зажимать. После новогоднего концерта нам разрешили выступить только в Ногинске и Павловском Посаде, где расположены филиалы Машиностроительного. Предприятие-то огромное! Только мне от этого не легче. Парторг отодвинул нас даже от выступления на танцах, регулярно проходящих в заводском ДК. Это сильный удар по коллективу. Ведь нам ещё ограничили время репетиций. В общем, засада со всех сторон.

И вдруг появился шанс! Директор Машиностроительного решил организовать концерт на майские праздники, чтобы развлечь народ. Заодно Иван Олегович надумал выделить главную группу завода и посмотреть выступления артистов вживую. На Новый год его не было.

Всё это благодаря Элеоноре, попросившей за нас. Иначе пришлось бы снова участвовать в склоках Говядина и профкома, полностью его поддерживающего. Сейчас же есть шанс стать коллективом при ДК и получить максимальную автономию. Нам бы ещё нормальную студию. Пока приходится репетировать в подвальной каморке. У меня дома можно играть только гитарные партии, ударную установку туда не отвезёшь. Но есть и плюсы: мы определились с клавишником. Пусть электроорган не синтезатор, однако с ним у «снов» совершенно иное звучание.

— Он же с Рязани и любит Есенина?

— Да, — ответила начальница остановившись. — Чего ты задумал, Никита? Не нравится мне этот блеск в глазах.

Выдаю в ответ свою самую обаятельную улыбку.

— Всё будет хорошо! Мы на это и рассчитываем. Вы будете на выступлении?

— Придётся, — устало вздохнула Элеонора. — Хотя в последнее время я начала уставать от музыки.

Здесь ничем помочь не могу. Раз человек полез во власть именно с этого направления, то пусть терпит.

Зрительный зал заводского ДК достаточно большой, около восьмисот пятидесяти мест. Для города этого мало, но сегодня пустых кресел хоть отбавляй. В основном заняты первые ряды, где расположились высокопоставленные гости и местные работники. Отдельной стайкой сели дети, с предвкушением наблюдавшие за происходящим. Кружков у нас много, есть даже цирковой. Вот ребятня и повалила на зрелище, прослышав о концерте.

Элеонора села по правую руку от Синяева, это директор Машиностроительного. Невысокий такой дядька средних лет с серьёзным лицом. Слева от шефа расположился Глебов, что внушает оптимизм. В отличие от севшего рядом с замом Говядина. Как без него? Тут ещё профком в полном составе, относящийся ко мне неприязненно. Зато на моей стороне заводской комсомол в лице одной рыжей особы. Но о ней сейчас лучше не думать. Всё потом.

«Трудяги» не стали спорить и согласились выступать первыми. Я с парнями примостился с краешка в седьмом ряду, наблюдая, как конкуренты готовятся к выступлению. Две колонки и усилители забавно смотрелись под лепниной, изображавшей Маркса и Ленина. Под профилями вождей чего-то ещё написано, но я никак не могу запомнить эти лозунги.

Володя, лидер «Трудяг», проверил засвистевший микрофон, заставивший присутствующих поморщиться. Бывает! Техника в это время специфическая, хоть завод не жалеет денег на обеспечение ДК.

Если кратко, то конкуренты выдали неплохой уровень, но оказались предсказуемыми. «Вологда», «Не повторяется такое никогда» и «Обручальное кольцо» ещё можно было слушать, если слишком не придираться к качеству исполнения. Но три собственные композиции парни могли и не играть. Детский сад — штаны на лямках! Почему не попробовать сделать кавер? Я ведь показал им путь. Ну нет у вас нормального поэта. Так зачем мучить людей всякой мутью? Для сельской дискотеки репертуар сойдёт, но у нас более серьёзный уровень.

— Всё готово, Олег? — спрашиваю радиста, который на самом деле рабочий высшей квалификации.

Мы попросили привлечь его для настройки. Кстати, тоже проблема. Организация концертов — дело сложное. Это со стороны всё кажется простым. Типа приехали парни, спели, отключили гитары и уехали. Угу! А как быть с ударными и органом? Ещё есть освещение, которому я планирую уделить побольше времени.

Но сегодня всё проще. Я вокалист, Кузнец — бас, Сергей Иванов — соло, Саша Лукьянов — ритм. И, конечно, Рамешкин на ударных.

Мы зашли на сцену и слегка поклонились зрителям. Надо сказать, что состав «снов» выглядит гораздо представительнее конкурентов. Во-первых, солист у них красавчик! Ха-ха! Сам себя не похвалишь…

А если серьёзно, то мы надели недавно заказанные строгие костюмы серого цвета. Тут ещё я настоял, чтобы парни сделали более короткие причёски. Пришлось давить авторитетом, но получилось неплохо. Теперь это наш стиль. Остальные музыканты могут отращивать любые лохмы — их право. А мы выглядим солидно.

Ну и сами парни привлекательные. Кузнецов — голубоглазый шатен ростом под метр семьдесят семь, хорошо сложен. Раму хоть сейчас на плакат времён одного австрийского художника. Гореть ему в аду! Я про Алоизыча, а не нашего блондинистого великана. Иванов, он же Серый, чем-то похож на Кузнеца, только черты лица попроще. А Лука вообще хорош! Он трудится футбольным тренером на стадионе и в очень хорошей форме. Рост у гитаристов примерно одинаковый, барабанщик сидит, и его не видно. Я немного повыше, но для контраста ситуация выглядит неплохо.

— Разрешите сначала спеть нашу переработку одной известной песни, а затем мы порадуем вас собственным творчеством. Вернее… Сами поймёте, — произношу немного удивлённому начальству.

Только Элеонора напряглась, сузив глаза. Сегодня нет никаких спецэффектов, освещение работает на всю катушку, поэтому мне хорошо видно реакцию первых рядов. Так, главное — не пялиться на одну несносную особу, специально расстегнувшую пару пуговиц на блузке.

Акустика в зале неплохая, да и аппаратуру Олег настроил выше всяких похвал. По нынешним временам сложно добиться столь чистого звука, заодно не повредить барабанные перепонки зрителей. Поэтому «Плачущая в автомате девушка» была хорошо встречена публикой. Дети даже немного похлопали. Впрочем, они также встретили «Вологду» от конкурентов.