Но продлилось наваждение ровно секунду.

Наира резко распахнула глаза, словно очнувшись от глубокого сна, судорожно отстранилась и сделала неуклюжий шаг назад, едва не слетев с края ступеньки=.

Я смотрел на нее и отчетливо видел, как краска стыда заливает ее лицо, как румянец пополз от шеи вверх, покрыл побледневшие на морозе щеки и добрался до самых кончиков заостренных ушей.

Она тяжело задышала, хватая ртом колючий воздух. Глаза ее расширились от паники пополам с растерянностью. Наира опустила взгляд на матовую поверхность доски, судорожно перехватила ее пальцами и начала топтаться на месте. По ее позе было ясно, что девчонке хочется прямо сейчас провалиться сквозь мерзлую землю до самого ядра планеты.

Она спешно отвернулась, пряча полыхающее лицо за светлыми волосами. Пальцы ее нервно поглаживали края нового борда. Наира начала сбивчиво бормотать слова благодарности, спотыкаясь на каждом слоге, перескакивая с одного предложения на другое и совершенно не понимая, куда деть взгляд.

Я стоял на верхней ступеньке крыльца, слушал ее торопливый лепет и мягко улыбался. В груди разливалось теплое чувство. Природу этого порыва не сложно было объяснить, ведь молодость всегда берет свое, радость захлестывает через край, эмоции бьют ключом, и человек совершает поступок раньше, чем успевает подумать о последствиях. А потом приходит осознание, и стыд накрывает с головой. Я почесал шершавый подбородок и решил, что соседку надо срочно спасать. Причем спасать от нее самой и от этой гнетущей неловкости, пока тараканы в голове не ударили по красной кнопке, от чего эльфийка унесется в лес, высоко задрав руки и голося на всю округу.

Я прочистил пересохшее горло и задал самый простой вопрос.

— Не хочешь прокатиться?

Наира вскинула голову так резко, что капюшон слетел на плечи.

— Да, — тут же спохватилась эльфийка, и голос ее прозвучал звонко, пусть и с легкой дрожью. — Очень!

Я кивнул, развернулся и шагнул обратно в теплый бункер. У-ук сидел на кухонном столе ровно в той же позе, в какой я его оставил, и сверлил внимательным взглядом стену. Я велел ему посидеть смирно еще четверть часа, твердо пообещав по возвращении выдать мясного деликатеса. Мелкий радостно запищал и закивал ушами, принимая новые условия сделки. Выйдя обратно, я подхватил свой гравиборд, поправил шапку и надел очки.

Наира уже стояла на снегу в ожидании. Она положила новую доску на наст, встала на нее обеими ногами и плавно перенесла вес. Турбины тихонько загудели, поднимая черную доску над белой коркой снега.

Прыгнув на борт своей доски, я вставил ноги в пазы и тоже воспарил над землей.

— Ну, поехали? — улыбнулся я эльфийке, радуясь, что мне удалось свернуть неловкий момент, от которого она готова была провалиться сквозь землю, в нужное русло.

— Да!

Мы медленно выплыли со двора и направились в сторону тракта. Деревья расступились, открывая широкую зимнюю дорогу. Солнце висело над самым горизонтом, заливая тайгу желтым светом и окрашивая верхушки елей в золотистый цвет.

Я чуть подался вперед, прибавляя ходу. Наира мгновенно уловила вызов. Она согнула колени, пригнулась к самой доске и вдавила газ. Новейший армейский борд рванул с места с такой прытью, что поднял за собой целый снежный шлейф.

Хмыкнув, я прищурился, встал поудобнее и бросился вдогонку.

Мы неслись по зимнему тракту наперегонки, ветер свистел в ушах, морозный воздух обжигал легкие при каждом глубоком вдохе. Впереди меня черной торпедой летела Наира. Новая доска несла ее плавно, проглатывая ухабы и неровности снежного рельефа.

Эльфийка оборачивалась на ходу, смотрела на мои тщетные попытки ее догнать и звонко смеялась. Волосы ее выбились из-под куртки и развевались на ветру. Я смотрел на нее и видел не строгую дозорную с тяжелой снайперской винтовкой, а молодую, по-настоящему счастливую девчонку, скинувшую с плеч груз ответственности, смертельного долга и многовековых родовых проблем.

Мы пролетели мимо старой сосны с обломанной макушкой, миновали замерзший ручей и выскочили на длинный прямой участок. Двигатель моей доски надрывно гудел, пытаясь выжать из старых турбин невозможную скорость. Я перенес вес на левый край, закладывая крутой вираж и срезая угол по нетронутому сугробу. Доска сделала рывок, снежная крошка брызнула из-под днища, и на секунду мне удалось поравняться с эльфийкой.

Наира кинула на меня лукавый взгляд. Глаза ее сияли, на щеках цвел яркий румянец, и ни следа от смущения. Она чуть сместила центр тяжести. Гравиборд послушно вильнул в сторону, и она снова вырвалась вперед, играючи уходя в отрыв. Мощность нового движка не оставляла мне ни единого шанса на победу, но я продолжал гнать следом просто ради удовольствия. Радость от скорости, от кристально чистого воздуха и от вида счастливого напарника впереди наполняла меня под самую завязку.

Лес проносился мимо смазанными серо-зелеными стенами. Стук густой крови в ушах сливался с шумом ветра. Я ловил каждый миг этой дурацкой гонки, а ворчливый старик внутри меня замолчал, давая возможность насладиться счастьем жить здесь и сейчас, гнать по снежной дороге и не думать ни о чем.

Мы вылетели на затяжной поворот, оставляя позади ровную прямую просеку. Наира отклонилась назад, ее доска резко сбросила скорость, притормаживая. Я нажал на пятку, затормозил следом и поравнялся с эльфийкой, чувствуя, как горят от напряжения мышцы бедер.

Далеко впереди на белом полотне тракта показались темные силуэты. Группа людей двигалась в нашу сторону, равномерно переставляя ноги.

— Уходим, — коротко скомандовал я.

Тут особо и думать нечего было. Мы находились на территории Резерваций, и попасться на глаза чужому патрулю в компании местной дозорной, да еще и катаясь наперегонки, означало нажить себе таких проблем, о которых потом до конца жизни жалеть буду. Во-первых, по уставу не положено, а во-вторых — не хватало мне еще скандала между двумя государствами, у которых и без того натянутые отношения.

С такого расстояния лица наши они разглядеть никак не могли, солнце слепило прямо им в глаза, так что самое разумное было просто развернуться и исчезнуть в лесу. Мало ли кто по лесу на гравибордах катается. А если и возникнут вопросы, то отследить нас по следам от шин у них банально не выйдет, потому что шин у гравибордов нет. И это не могло не радовать.

Я перенес вес, готовясь развернуть гравиборд. Наира осталась стоять на месте. Она замерла на доске и неотрывно смотрела на приближающихся путников.

— Наира.

Она не шелохнулась.

— Егор, я… я что-то слышу, — сказала эльфийка глухим голосом.

Я напряг слух до предела. Холодный ветер свистел в ушах, кровь мерно стучала в висках, легкие жадно глотали морозный воздух. И больше ничего. Чаща казалась абсолютно немой, только где-то скрипели промерзшие сосны. То ли эльфийский слух от природы улавливал иные частоты, то ли мне друг Миша по уху прошелся, но я не слышал ровным счетом ни черта. Зато я очень отчетливо увидел, как левое заостренное ухо соседки дрогнуло и чуть повернулось в сторону, словно локатор.

Силуэты на дороге продолжали идти. Судя по выправке и направлению, это был эльфийский патруль или ловчие. Они шли цепочкой, закинув оружие за спины, переговаривались и явно не ждали подвоха на расчищенной дороге.

До слуха донесся хруст ломаемой древесины. Звук шел со стороны густого ельника, нависающего прямо над шагающими путниками.

Кроны старых деревьев с треском раздались в стороны, осыпая дорогу целым водопадом снега и обломанных веток.

Массивная тень вывалилась из чащи и рухнула прямо на идущих.

Над летящей тушей вспыхнула яркая системная табличка. Красные светящиеся буквы гласили:

[Броненосный Когтерез. Реликт].

И три знака вопроса вместо уровня.

Цвет опасности ударил по глазам, сигнализируя о том, что связываться с этой тварью себе дороже.

Зверь приземлился на второго, идущего в цепочке. Размеры твари поражали. Она походила на жуткую помесь гигантского богомола и медведя, покрытая бурой шерстью и сегментированными костяными пластинами на спине. Тяжесть чудовищного удара впечатала эльфа лицом в укатанный снег. В морозном воздухе раздался тошнотворный хруст ломающихся костей, от которого у меня свело скулы и подкатило к горлу. На белое полотно дороги брызнули густые красные капли, мгновенно впитываясь в сугробы.