А так как я все делаю ради детей, то мне бы хотелось, чтобы весь тот риск, который я пережил, пошел им на пользу… Чтобы они смогли воспользоваться плодами моих трудов, иначе все теряет смысл…

— Мощно! — кивнул Володя и задумчиво проговорил: слова старика, неожиданно тронули его. Пусть дети у него были не лучшие, но он любил и принимал их таких, какие они есть. — Если бы у меня был кто-нибудь, кто за меня также переживал, я был бы счастлив…

Только вы меня неправильно поняли: я не хочу, чтобы ваши дети приносили обет мне…

Я хочу, чтобы они принесли обет вам, в котором поклялись бы что и действием, и бездействием не раскроют особенности работы со мной и мои явные и неявные секреты…

А также то, свидетелями чего они стали… Произошедшее ставит меня, как и вас, в определенную зависимость и создает угрозу… Я не хочу потом расхлебывать проблемы, если вдруг они что-то где-то не так скажут… И да… Я хотел бы присутствовать при принесении этой клятвы… Поймите меня правильно: от этого зависит моя жизнь…

— Это… Это возможно… — согласился старый адвокат.

— Отец! — воскликнул Карл. — Мы уже давали клятву не распространять сведения о работе конторы и клиентах!

— И там наверняка много скрытых возможностей обойти эти клятвы! — усмехнулся Володя. — Поэтому вы зачитаете ту клятву, которую напишу я вам…

— Еще чего! — усмехнулся Эдгар, откинувшись на кресле, и улыбнулся Володе. — А если мы откажемся, что ты сделаешь?

— Лучше тебе не знать! — холодно сказал Володя и надавил на мужчину аурой. Глаза его секунду вспыхнули багровым огнем, и невидимая рука скрутила мужчину за горло, сильно сжала. После чего Володя продолжил, прозревая еще кое в чем. — И я тут подумал, что не буду ждать, когда вы сами до этого созреете… Клятва принесется здесь и сейчас, чтобы я, по крайней мере, с этой стороны был прикрыт.

Эдгар, который попытался дернуться, был схвачен невидимой рукой телекинеза за мошонку, что заставило его скрючиться и остановило все попытки вырываться.

— Нас не нужно заставлять! — все же сказал Эдгар. — Мы сделаем!

— Ну не знаю, — едва оскалился Володя, — Вы не похожи на тех, на кого я могу положиться… К тому же последние события показали, что я слишком добр к вам…

В нашей системе координат вы не более чем придаток вашего отца. Если его вдруг не станет, я не уверен, что буду работать с вами… Поэтому… Я больше не желаю слушать ваше особое мнение по любому из поводов. Пока для меня вы всего лишь мальчики на побегушках, и вряд ли подниметесь выше. Вам все понятно?

— Понятно! — красные от стыда ответили мужчины.

— Ну вот и хорошо, — кивнул Володя. — Сначала клятва, потом работа… Константин?

— Да? — ответил совсем ошалевший мужчина, которого, кстати, это еще не коснулось.

— Сейчас помогаешь Генриху Зигмундовичу, потом поедешь со мной с документами… Вопросы?

— Пока нет, — задумчиво ответил мужчина и пошел включать компьютер. И никто не задал вопрос, почему Володя тут распоряжается и отдает приказы, Костя все же не его человек…

Мечник, смотря на расторопного Костю, удовлетворенно хмыкнул: этому про многие вещи говорить не нужно, человек он опытный. От жизни подарков не ждет, старается все брать сам. Такой человек уж пригодится в будущем и самому Володе. На этой мысли он откинулся и перевел взгляд на братьев: нужно создать хорошую клятву, чтобы не оставить им и лазейки.

Володя был не уверен, но, кажется, Генрих Зигмундович оценил его действия положительно. Похоже, не только Володя считал, что этим двум мужчинам нужна хорошая встряска, иначе они так и останутся зависимыми пешками и никогда не превратятся в игроков.

Машина неспешно ехала к месту встречи с Цветаевым. Прошло около пяти часов, прежде чем он перезвонил и предложил встречу. Володя даже успел напрячься по этому поводу, начиная медленно ожидать штурма, адвокатской конторы. Хотя притянуть Геннадия в офис было бы самой страшной ошибкой.

Только нет, позвонил и даже объяснил свою осторожность. Причем встречу он предложил в другом месте, аргументируя тем, что после похищения сына к нему уже приходили должностные лица из Инквизиции.

И что так рисковать собой он не собирается.

К тому же, похоже, в его Ковене окончательно переменилась власть: Константин подсказал, о появлении новой информации, во всех закрытых группах столицы. Бондарс окончательно перехватил управление в Ковене и поставил Цветаеву ультиматум — покинуть город в течение суток, иначе они сами от него избавятся.

На секунду Володя даже испытал к Цветаеву сочувствие. Он тоже был когда-то гоним, а, казалось бы, неплохие люди просто отворачивались от него. Однако, парень тут же переобулся и принялся мысленно давать себе по щекам. Такие люди недостойны его жалости, да и не нуждаются в них.

Цветаев сам виноват в своих проблемах. Он не только хотел избавиться от коллег по Ковену, но и занимался убийствами. Причем с помощью демонических тварей.

Так что испытывать к нему жалость — это последнее, что должен делать Володя. Единственное, с чего Володя мог брать пример и чему мог научиться, — так это умение проигрывать. Цветаев обманул первоначальное впечатление о себе он: не скулил, не жаловался, не корчил из себя обиженного. Он делал свое дело и делал то, что считал нужным, и как считал нужным. Умение идти до конца, когда казалось давно должен был опустить руки. Вот чему Володя должен был у него научиться.

На этой мысли парень отвлекся, его сосед громко скрипнул кожей на кресле, на котором сидел, и вытер проявившийся пот на лбу.

Он боялся, откровенно трусил. Встреча с такими людьми и предложение, которое откровенно граничит с издевательством, заставляли спутника Володи нервничать. Чувство страха накатывало на него волнами, но после мысленного усилия он брал себя в руки. Это вызывало уважение. Володя Богатырь с навыками мага, мог практически никого не опасаться. А вот обычному парню, даже не занимавшемуся боевыми искусствами, было гораздо опаснее. Даже несмотря на защитные артефакты.

Естественно, рядом, уже, можно сказать привычно, сидел Константин с двумя небольшими папками с документами в руках. Володя предлагал их положить, но Константин не захотел, как будто верил, что если он едва отпустит их, то они пропадут.

В одной, у него были договора купли-продажи, составленные на основании тех сведений, что были в конторе. Части территорий, доли предприятий и даже парочка объектов недвижимости.

Договора, ценности в которых продавались за символическую сумму, в один рубль.

Во второй папке находились сведения и проекты договоров о тех предприятиях, которые Володя желал бы приобрести у Цветаева также за такую же символическую цену.

Это точно разозлит Цветаева, но парень был полностью уверен, подобная цена, являлась бы достаточной платой за спасение сына, особенно выполненная с помощью похищения близких Володи.

К тому же Володя не ошибался и точно знал, что Геннадий Цветаев — редкостная тварь, лжец и убийца. Вот к нему, в отличии, от его же отца он никаких мало-мальских уважительных чувств не вызывал. Его точно нужно было ликвидировать, чтобы не дать подняться его гению на ноги и обрасти опытом.

Однако Володя также знал, что Цветаев не был особо хитер. Долго ему не протянуть. Если его не убьет Инквизиция, им займутся Рода, которым он успел перейти дорогу.

Поэтому Володя всего лишь ускорил его судьбу и продлевал агонию, которая в ином случае завершилась бы гораздо раньше.

В машине был только один Мечник-водитель. Главу гильдии парень оставил в офисе.

Если Цветаев окончательно потеряет критическое мышление и решится на штурм, его будет кому остановить.

— Константин, — спокойно позвал Володя.

— Да? — коротко ответил взволнованный мужчина.

— Какие у тебя отношения с Генрихом Зигмунтовичем? — спросил Володя.

— Э-э-э… Что? — не понял Константин, кажется, он ожидал совсем не этого вопроса.