— А чего ты просто себе миллиард-другой не наколдуешь, а? — не удержался я от вопроса.

— Не положено так делать, — бас Берендея стал резким и весомым. Я поморщился. — К тому же, это скучно. Деньги должны двигаться, циркулировать, понимаешь? В этом их сила. А наколдованные — они не такие. Коньяк ещё будешь? А ещё задачи ко мне есть или дашь мне возможность поработать уже?

Он снова налил себе коньяка, на этот раз только в свой стакан. Но по его расслабленной позе было видно, что работать он не горит желанием. Я присмотрелся к его столу. Компьютер, древний ящик с выпуклым монитором, жил своей жизнью. На экране сами собой чертились сложные схемы в ArchiCAD. Сами собой заполнялись ячейки, курсор неспешно, но уверенно бегал от окна к окну.

Берендей заколдовал даже собственную рутину.

— Просьб нет. Спасибо за работу.

Я встал и протянул ему руку для прощания. Ладонь Берендея была огромной, тёплой и шершавой, как нагретый солнцем камень. Рукопожатие получилось крепким. Я сам удивился силе, проснувшейся в моих новых пальцах. Отвык.

Повернувшись, я пошёл к выходу, оставляя за спиной пыльный склеп человеческих судеб и его сравнительно вежливого владыки. На пороге я обернулся. Берендей уже снова сидел, сгорбившись над столом, и курил, думал о своём, глядя в дымное марево.

Я толкнул тяжёлую дверь и шагнул наружу. Москва встретила молодого меня шумом машин, запахом выхлопных газов и влажным сентябрьским ветром. Ветер трепал мои дурацкие дреды.

Мир остался прежним. Изменился только я.

Выйдя от Берендея, я на мгновение замер, вдыхая влажный сентябрьский воздух. Мир жил, дышал, спешил, дул ветром и даже капал дождём и моя чуждость в нём постепенно истаивала.

Мир принимал обновлённого меня, как иммунитет постепенно признаёт имплантированный орган.

Изначально любой двоедушник был тут чужим, аномалией, сбоем в программе.

Сейчас всё приходило в норму.

Ну, хотя не всё. Старый спортивный костюм Спиридона Ильича, рассчитанный на усохшее тело старика, на новой, двадцатидвухлетней оболочке сидел, мягко говоря, нелепо. Штанины задрались чуть ли не до середины икр, рукава куртки едва прикрывали локти. Я выглядел как подросток, стыривший вещи младшего брата.

Ветер трепал мои дурацкие дреды, и я чувствовал, как прохожие бросают на меня косые, удивлённые взгляды. Нужно было срочно привести себя в порядок. Слиться с толпой, стать незаметным.

Несколько поворотов, и вот я уже брёл по незнакомой улочке, вглядываясь в витрины.

Бутики с манекенами в неестественных позах, сетевые магазины с кричащими вывесками «SALE» — всё это было не то. Мне нужно было что-то простое, неброское, функциональное. И тут я его увидел. Небольшой магазинчик, зажатый между ломбардом и аптекой. Без названия, просто «Одежда», напечатанное на одноцветном баннере. Витрина была заставлена какими-то тюками, а единственный манекен, лысый и безрукий, был облачен в камуфляжный жилет а-ля Вассерман, с кармашками.

Ну, посмотрим.

Внутри пахло всеми провинциями Китая. Узкие проходы между стеллажами были завалены стопками джинсов, свитеров и курток. Продавщица, женщина неопределённого возраста с усталым лицом, оторвалась от кроссворда и смерила меня оценивающим взглядом.

— Молодой человек, Вам что-то подсказать?

— Да. Можете мальчика полностью одеть?

— Могу. Где мальчик?

— Я мальчик. Справитесь?

— Отчего бы не управиться… мальчик, — она кивнула, кажется, ничуть не удивившись. Видимо, и не такие клиенты у неё бывали.

— Размеры свои знаете? — вздохнула она.

Я растеряно пожал плечами. Откуда мне их знать? Я в этом теле всего пару часов.

— Доверяю Вашему профессиональному взгляду.

— Прям так и доверяете? — недоверчиво прищурилась тётка.

— Всецело.

Полчаса я провёл в тесной примерочной кабинке, отгороженной от мира шторой с цветочным узором. Я перебирал вешалки, стянув с себя нелепые треники, натягивал жёсткие, ещё пахнущие краской джинсы. Удивительное ощущение. Мышцы на ногах бугрились, кожа была упругой.

При поддержке продавщицы, а звали её Мария, я приобрёл нужное, выбрал удобные немаркие кроссовки, тёмно-синие джинсы, спортивный костюм, пяток трусов, дюжину носков, большое и малое полотенца, майку-безрукавку, простую чёрную футболку, серую фланелевую рубашку в клетку и плотную чёрную куртку без единого опознавательного знака. И джинсовку. Классика, которая не выходит из моды и не привлекает внимания.

Расплатившись наличными из сумки, я спросил у продавщицы, где тут можно выбросить мусор. Она молча указала на переполненную урну у входа. Я, прикрыв на пару секунд глаза, всё же я прощался с прошлым, с сожалением запихнул туда старую одежду Спиридона Ильича. Всё.

Точка.

Выйдя из магазина, я почувствовал себя другим. Не просто переодетым, а… собранным. Словно новая одежда стала второй кожей, помогая принять новую форму. Теперь я выглядел как обычный студент или молодой специалист, один из миллионов в этом городе. Можно было приступать к делу.

На пути мне попался магазин сотовой связи, где я приобрёл смартфон с предустановленными программами и симку на своё новое имя.

Далее меня обработал Сбер, где люто зевающая девица с криво нарисованными стрелками бодро внесла меня в базу данных и выдала безликую зеленоватую карту. Напоследок попыталась уговорить меня на кредит, но наткнувшись на твёрдо-отрицательную позицию, вернулась к своему зеванию в ожидании очередного клиента.

Теперь у меня есть связь и карта. На выходе из отделения через банкомат я активировал карту и положил себе на счёт двести тысяч, предпочитая расплачиваться картой, чтобы не доставать свёрток с деньгами.

Следующим пунктом моего плана был большой книжный магазин. Я помнил один такой, ещё с советских времен — огромное здание с колоннами, настоящий храм печатного слова. Сейчас он, конечно, изменился, оброс кофейнями и отделами с сувенирами, но суть его осталась прежней.

Мне же нужен был отдел канцтоваров.

Внутри пахло свежей бумагой, пластиком и типографской краской. Ну и немного пылью — запах, который не меняется веками. Я прошёл мимо стеллажей с яркими обложками модных романов, мимо полок с философскими трактатами, и оказался в царстве тетрадей, ручек и глобусов.

За прилавком стояла женщина лет пятидесяти в очках с толстыми линзами. Она раскладывала по ячейкам какие-то бланки.

— Здравствуйте, — обратился я к ней.

Она подняла на меня глаза. Взгляд был усталый, но внимательный.

— Добрый день. Чем могу помочь?

Я немного кашлянул, придавая голосу нужную долю смущения и почтительности.

— Понимаете, у меня немного необычная просьба. Мне нужна карта. Самая подробная карта России, какую только можно найти.

Она удивлённо моргнула:

— А навигатор в машине или в смартфоне?

— Нет-нет, не для машины, — я покачал головой и изобразил на лице сочувственную улыбку. — Это для друга. Он учитель географии. В сельской школе, знаете ли… Снабжение методическими материалами у них, мягко говоря, не очень. А детишкам же нужно на чём-то показывать. Вот, хочу ему подарок сделать. Чтобы большая была, на всю стену повесить можно.

Рассказ подействовал. Лицо женщины смягчилось, в глазах появился интерес, смешанный с уважением. Хороший парень, заботится о друге-учителе, о детях. Эта простая человеческая история была куда понятнее и приятнее, чем запрос от очередного туриста.

— Какое благородное дело, — проговорила она, снимая очки и протирая их краем кофты. — Пойдемте, я Вам покажу. Это Вам нужно в отдел для школ. У нас есть кое-что подходящее.

Она провела меня вглубь зала, к высоким стеллажам, где висели свёрнутые в рулоны плакаты с таблицей Менделеева, строением человеческого скелета и портретами писателей. В углу стояла большая корзина, полная таких же рулонов.