До Крайска я долетел быстро. Но поиски Лёни оказались делом не столь легким, как я представлял. Как выяснилось, он в компании артельщиков ушел на несколько дней и вернется сегодня или завтра.

— По времени скорее сегодня подойдут, Ваше Сиятельство, — отвечал мне трактирщик с уважением, но без подобострастия.

Всё-таки близость к границе накладывала свой отпечаток на людей: топор он хранил рядом, руку протяни — и можно отбиваться от тварей, если они полезут из Искажений.

Искажения нынче открываются редко, потому что территория под защитой реликвии, но близость зоны влияла всё равно.

— Куда они пошли, известно? Примерное направление. Я бы навстречу вылетел.

— Ваше Сиятельство, не летает ничего над зоной, — напомнил мне трактирщик с едва заметным снисхождением. Мол, князь, а таких простых вещей не знает.

— Это магическое не летает, а у меня механика. Проверено уже, механика прекрасно летает.

— Да? — удивился трактирщик.

— Да. Так куда они собирались? Не говорили?

— Говорили, отчего не сказать-то? К сопкам. Там навроде как зимой какая-то растительность занятная появляется. Алхимики за нее хорошо дают.

Сопки — это был прекрасный ориентир, поэтому я поблагодарил трактирщика, вышел и уселся опять в свой вертолет.

На улицу вышел не только трактирщик, но и пара человек, сидевших в это время в зале. Как я понимаю, в расчете на зрелище падения князя, как только мой летательный аппарат окажется за границей зоны. К этому варианту я тоже был готов: и защитная одежда на мне, и артефакты не снимаю, и любимый топорик на поясе. Хотя, разумеется, падать я не собирался.

И не упал, к разочарованию зрителей. Они-то надеялись на зрелище и на то, что меня придется спасать, выказывая героизм. А спасения князя, как известно, это к деньгам и привилегиям. Но сегодня это никому не достанется.

Карту собственного княжества я знал наизусть, поэтому нужное направление взял без ошибки, что и доказало пересечение курсов с артелью Лихачева, с которой Леня и ходил. Мое транспортное средство они заметили и застыли на месте, не зная, чего ожидать от странной штуковины. Пришлось открыть дверцу и помахать рукой еще до того, как приземлился.

Это их успокоило только частично — поди, подумали, а не тварь ли это какая, проглотившая человека, который теперь пытается из нее выбраться. Ну так в зоне доверчивые долго не живут. Поэтому я и приземлился не совсем рядом с ними, а чуть поодаль, и к артели пошел, проваливаясь в снег и пожалев, что лыж с собой не взял. А зачем мне лыжи на вертолете?

Кричать и размахивать руками от радости встречи мы не стали, чтобы не провоцировать тварей громкими звуками, и разговор пошел лишь тогда, когда я подошел к артели вплотную и Лихачев активировал глушащий звуки артефакт.

— Это что за диковинная штука? — не удержался от вопроса Лихачев.

— Вертолет, — ответил я. — Могу вас доставить до Крайска всех сразу, хотя без особого комфорта, поскольку рассчитана данная модель на двоих человек. Или у вас есть еще планы на охоту в зоне?

— Да вроде нет, — посмотрел Лихачев на своих людей. — Контейнеры почти полные, так что можно и прокатиться, если это безопасно. А то я слышал, что не летает в зоне ничего.

— На магии, — уточнил я. — А это летает не на магии. Проверено, не падает. Так что, летите со мной? Так-то мне только Лёня срочно нужен.

— Что-то случилось? — заволновался брат.

— Никто не умер, не заболел и не пострадал. Все объяснения потом, — ответил я, попытавшись его сразу успокоить.

— Что скажете? — посмотрел Лихачев на своих артельщиков. — Полетим или дальше сами?

— Дык, лучше плохо ехать, чем хорошо идти, — хохотнул Архип. — Народная мудрость. Народ плохого не посоветует.

Остальные его поддержали, так что мы пошли к вертолету всей толпой. Но не дошли. Сбоку внезапно выскочил сугробень. Не самый большой и не самый сильный, но все равно опасный своими ментальными способностями и размерами. Но в этот раз рядом со мной была слаженная артель, экипированная не только хорошим оружием, но и артефактами моего производства. Их хватило, чтобы ментальное давление сделать незаметным, и сугробня просто забросали издалека заклинаниями, изрядно продырявив тушку. Причем Лёня не отсиживался за спинами, довольно быстро отправлял заклинания, чередуя разные.

— Такую шкуру повредили, — вздохнул я, когда всё закончилось. — В рот надо было бить.

Я мог бы запустить Жар-птиц, которые перемололи бы мозг и сердце твари, не повредив мех, но такой возможности мне не дали. Мужики увидели опасность — и разобрались с ней сразу же, и так, как умели.

— Лучше повредить шкуру, чем повредится самому — возразил Лихачев.— А шкура нам к чему? Как мы ее потащим?

— Руна легкости — и на вертолет, — предложил я.

Лихачев задумался, а Архип сказал:

— Вроде не так и повредили-то. Алхимия для обработки при себе. Снимем? Дырявая тоже неплохо уйдет.

— Шкуру в Крайске сброшу, если решите взять, — предупредил я. — Дальше сами.

Мне ради нее и задерживаться особо не хотелось, но обдерут относительно быстро, а дальше пусть сами решают, куда ее сбагрить. Была бы целая — выкупил бы для Наташи.

Лихачевцы решили не бросать халявную кучу денег, потому что даже дырявая шкура стоила целое состояние — хороший мастер соединит куски так, что на готовом изделии повреждений не будет видно. Мы задержались на время, когда остатки шкуры содрали, кристаллы, которых оказалось много не только в кишечнике, вытащили, а еще собрали те части туши, что использовались алхимиками и артефакторами. Это тоже ценилось хорошо — с ингредиентов артель получит едва ли не больше, чем со шкуры, так что все выглядели довольными.

На обработанную зельем шкуру я поставил руну легкости и прикрепил ее к вертолету, после чего вся толпа набилась внутрь и мы взлетели.

— Чувствую себя селедкой в бочке — хохотнул Архип, стоявший сразу за моим сиденьем.

— Да ладно, вон не так давно перевозили здесь людей на расстояние побольше и никто не жаловался. Слова не сказали.

А если и сказали, то я не слышал, потому что перевозка шла паучком и пилота даже никто не видел. Можно сказать, сплошная автоматизация.

— Я тоже не жалуюсь. Непривычно просто, — выкрутился Архип — похоже, ему кто-то кулаком стукнул в бок для просветления в мозгах.

Добрались до Крайска мы почти мгновенно по местным меркам. Высадил я всю толпу у трактира, отвязал шкуру и опять поднял в воздух вертолет, внутри которого остались только я и Лёня.

— Петь, так что случилось-то? — встревоженно спросил он.

— Пока ничего. Приехали ко мне твой отец и сестра — пояснил я. — Пообщаешься с родственниками.

— И что, этого сразу нельзя было сказать? — возмутился он. — Я чего только не надумал. И про семью, и про… Настю.

Он вздохнул. Стало понятно, что походы в зону ничуть не прочистили голову в этом отношении. Упертые они оба: что Лёня, что Анастасия друг друга стоят.

— А что с ней могло случиться?

— Я уже понял, что Щепкины никогда не дадут согласия на наш брак, вот и подумал, что… они ее уговорили на брак с другим. А ты решил мне лично об этом сообщить, чтобы я…

Он замолчал, но я понял, что он хотел сказать, что я переживал, не покончит ли он жизнь самоубийством. На мой взгляд — полный идиотизм, потому что проблемы такое действие не решает, зато создает остальным дополнительные.

— Щепкины нынче не в том состоянии, чтобы перебирать. Княжества у них не осталось, — напомнил я. — А Александр Владимирович мне практически пообещал руку Анастасии для тебя.

— Мало ли чего он практически пообещал, — пробурчал Лёня. — Этой братии на слово верить нельзя. Только подписанный документ является гарантией. Иначе потом скажут, что совсем не это имели в виду.

— Есть такое, — усмехнулся я. — Но что-то мне подсказывает, что совсем скоро он не просто будет не против вашего брака, а прямо-таки настаивать на нем.