— А почему я ничего не могу магичить?

— Заклинаний не знаешь.

Я протянул ей сначала большой кристалл с магией Огня, потом маленький — с Искрой. Хотел ей отдать после целительского сна, но по всему выходит, что Ниночка в нем не нуждалась. Она и кристаллы использовала естественно, и огонек зажгла, и развеяла, как будто делала это раньше.

— Только ничего мне здесь не сожги, — предупредил я. — Осторожно используй и желательно, когда кто-то рядом.

— Хорошо, — легко согласилась она и опять вызвала Искру. — Есть только очень и очень хочется.

— И не усердствуй, — вставила Даньшина. — Источник пока не зафиксировался окончательно, ты его можешь уменьшить.

— Ой, — сказала Ниночка. — Тогда нет, не буду. А завтра можно будет без ограничений?

— Без ограничений никогда нельзя. К магии всегда нужно подходить с осторожностью, — сказала Даньшина, но было заметно, что она строжится по привычке, а реальной опасности для источника не видит.

Когда мы вышли из комнаты, то обнаружили не только Наташу с Мотей, но и отчима, который явно переживал, и стоило нам появиться, сразу спросил:

— Ну как?

— Всё отлично, — ответила Даньшина. — Намного лучше, чем у вас.

Отчим сказал короткие слова благодарности и бросился к дочери, чтобы своими глазами убедиться, что с той всё в порядке. Для обычно невозмутимого отчима это было весьма нехарактерно. Мотя заторопилась за ним, узнать, почему так все волнуются.

— Как всё прошло? — спросила Наташа. — Я боялась, что Ниночке будет очень больно.

— На удивление больно ей не было, — ответила Даньшина. — И я ума не приложу, почему так получилось. Как будто у нее источник уже был и просто проявился.

— Может, источник есть у всех детей? — предположила Наташа. — И он либо развивается, либо деградирует с возрастом.

— Интересная идея, — сказала Даньшина. — Но у ребенка при рождении уже видно, что источник есть. И даже иногда до рождения.

Она выразительно посмотрела на Наташу, а я понял, что мой будущий ребенок — маг, хотя дамы мне ничего и не говорили. Возможно, считали плохой приметой? В отношении будущих детей все становились слишком суеверными. Можно подумать, озвучивание информации что-то изменит.

— Это если источник изначально проявился. Например, в присутствии большого количества магии, если родители маги и часто при нем использовали. А если он есть, но не проявился?

— Интересно было бы проверить, — сказала Даньшина и уставилась на меня, как будто ожидала, что я немедленно предоставлю ей толпу для экспериментов.

— У меня считаное количество использований, — напомнил я. — Так что придется обойтись без экспериментов.

— Небольшую выборку мы всё равно получим, — оптимистично заявила она. — Кто там следующий на очереди? Вы уже кого-то наметили?

— Щепкина, — сообщил я. — Но только если она выйдет за Лёню, а так кандидатур нет.

— А еще интересно, можно ли таким навыком увеличить имеющийся источник, — почти умоляюще сказала она.

— Одно использование на это можно потратить, — сдался я. — Главное — выбрать подходящую кандидатуру.

На завтраке мы собрались все, включая Арсентьева. Мне показалось, что он несколько сожалел о вчерашнем согласии, продолжая считать не урожденных князей не ровней себе и забывая, что во всех княжеских семьях когда-то был первый князь, который еще неизвестно как получил свой титул. Легенды гласили, что к ним спускались с небес боги и вручали реликвии, но я сейчас в этом очень и очень сомневался.

— Мне кажется, мой чай остыл, — внезапно заявила Ниночка и плюхнула Искру прямо в чашку.

Чашка такого обращения не выдержала и разлетелась мелкими осколками, к счастью никого не поранив. Чай, может, и подогрелся, но проверить это было теперь сложно.

— Нина, — сурово сказал отчим, — магия — это не игрушки. Недопустимо использовать боевую магию за столом. Сейчас чудом никто не пострадал.

— Но я ведь совсем-совсем слабенько, — всхлипнула Ниночка, выскочила из-за стола и убежала рыдать, наверняка вспомнив маменькины наставления, потому что с укором посмотрели на отчима, а не на нее.

— Извините, — ничуть не смутился он. — Дети с магией — это дополнительная головная боль, поэтому я и не рискнул ее оставлять на супругу.

Речь была рассчитана на Арсентьева, который единственный этого не понял, потому что мысли его пошли совсем в другом направлении:

— У вас все дети — маги, Юрий Владимирович?

— У меня их двое. Старший сын и Ниночка. Да, оба маги.

Говорил отчим даже с ленцой, как будто это само собой разумеющееся.

— А вы? — спросил Арсентьев.

— Я заклинаниями за столом не разбрасываюсь, — усмехнулся отчим, но, противореча себе, тоже создал Искру.

Размером побольше, чем у Ниночки, но долго он нам любоваться ею не позволил — развеял почти сразу. А я понял, почему так легко было получить от Арсентьева вчера согласие на поддержку: он ни разу не слышал, чтобы у Беляева была магия, и был уверен, что того реликвия не признает именно по этой причине. Теперь же он понял, что наше предприятие может завершиться успехом, и задумчиво посматривал в сторону, куда удалилась Ниночка, наверняка прикидывая, что приданое за ней дадут значительное, а у них восстанавливать княжество не на что. Всё же князья в среднем довольно практичные личности и думают о пользе даже не для себя, а для своих земель. Спрашивать напрямую о размере приданого Арсентьев всё же не стал, но спросил:

— А вы когда собираетесь в Заварзинское княжество?

— Думаю, где-то в обед, — ответил я.

— Не будет ли с моей стороны наглостью попросить вас о гостеприимстве? Мне очень хочется узнать о результате вашего предприятия из первых рук, так сказать.

— Разумеется, Алексей Сергеевич, мы будем только рады.

На этом гостя пришлось оставить одного из-за необходимости заняться подготовкой. Да, отчим кое-кого уже отправил на границу княжества, в поселение со строящимся автомобильным заводом, но сейчас мы к ним перебрасывали дополнительные силы. В этот раз вертолет шел на паучином управлении и забивался под завязку. Беляевские люди относились к этому транспорту с опаской, зато переправлялись очень быстро, хотя и не по восемь человек, а по шесть. Так же они будут переправляться в Толоконск, что меня немного тревожит. Не то что они будут переправляться, а то, что на время мы останемся без прикрытия.

Поэтому ближе ко времени отбытия я безжалостно разбудил Валерона и попросил проверить еще здания рядом с центром. Да, в самом городе находиться опаснее, чем за его пределами из-за повышенной концентрации тварей, но есть скверники с очень интересными навыками — не хотелось бы попасть под удар таких. Переживал я больше за отчима, как за человека, совсем не участвовавшего в магических боях.

— Я с Валероном отправлюсь, — предложил Птос. — У меня хорошо развито обоняние.

— У меня тоже! — возмутился Валерон, решивший, что покушаются на его награду. — И у меня при себе будут контейнеры, в которые можно ссыпать злоумышляющих.

— Я даже из невидимости не стану выходить, — предложил Птос. — Мы с тобой сможем вынюхивать всё с воздуха, тебе не придется рисковать. Паучков возьмем на всякий случай.

Мелочь, которая участвовала в зачистке ночью, заволновалась, и Митя сообщил, что всем им требуется как заправка энергией, так и заправка ядом, чем я занялся немедленно. Митя всех проверил, подтвердил готовность и сказал, что он тоже поедет и возьмет экзоскелет для Яши.

— Точно, — вспомнил Валерон, — нужно же будет кристаллы пособирать. У меня все приспособления с собой.

Он оглядел собирающуюся компанию, явно прикидывая, как их можно будет использовать для сбора добычи. На морде очень быстро появилось разочарование, потому что вручить артефакты получалось только двум паукам. Все остальные были для этого дела непригодны из-за размеров: слишком мелкие у паучков и слишком большой у Птоса.

Пока он не стал от меня требовать немедленно сделать еще пару экзоскелетов, я быстро ретировался, решив слетать за Лёней. Негоже же будет, если его отец получит под управление целое княжество, а Лёня узнает об этом одним из последних.