И вот что мне с ней делать?

Как я объясню это отцу? Да блять, всем! Прессе, партнерам, акционерам! «Извините, Марат Эдуардович, мы с дочерью Соболева разводимся, чтобы через месяц снова пожениться, потому что моя беременная жена хочет, чтобы я встал на одно колено». Да мой батя меня в тот же день в фундамент нового ЖК закатает, а Соболев сверху бетономешалкой пройдется.

Стою, прислонившись спиной к прохладной стене в гостиной родительского дома, делаю спасительный глоток виски из бокала и наблюдаю абсолютно сюрреалистичную картину.

Моя вечно холодная, застегнутая на все пуговицы, помешанная на этикете мать, прямо сейчас обнимает Марго и сыплет поздравлениями.

Вчера мы позвонили им, сказали, что у нас есть для них новости, и попросили накрыть стол. А сегодня, когда Марго только перешагнула через порог, мама посмотрела на нее и сразу всё поняла. Не знаю как. Женский радар, интуиция, какая-то магия — но она расплакалась прямо в прихожей. Запричитала, расцеловала Марго в обе щеки, и вот теперь они сидят на диване и увлеченно щебечут.

Сейчас они на полном серьезе обсуждают имя для нашей дочери или сына. Марго наотрез отказалась узнавать пол на УЗИ, заявив, что это ее законное право на интригу, и теперь моя мать перебирает святцы.

— Ну ни хрена себе, — раздается прямо над моим ухом тихий, насмешливый голос брата.

Я поворачиваю голову.

Рома стоит рядом, засунув руки в карманы брюк, и с таким же откровенным шоком пялится на нашу матушку, которая прямо сейчас гладит Марго по руке.

— И не говори.

— Я думал, тут будет кровь, крики и раздел имущества, а у вас тут филиал ванильного рая, — Рома качает головой, не скрывая улыбки. — Мать так даже на мою защиту диплома не радовалась. Как ты это пережил, брат?

— Я это еще не пережил. Это только начало. Отец вон, в кабинете коньяк глушит, переваривает, что скоро станет дедом.

Рома тихо смеется и хлопает меня по плечу.

— Поздравляю, Артур. Искренне. Рад за вас. Выглядите вы, конечно, оба так, будто вас через центрифугу пропустили…

— Меня через нее пропускают каждую ночь, Ром. Моя жена — сексуальный маньяк с перепадами настроения.

Брат ржет уже в голос, привлекая внимание женщин на диване. Марго поднимает голову, встречается со мной взглядом. В ее темных глазах вспыхивает та самая, до боли знакомая хищная искра. Она что-то тихо говорит моей матери, извиняюще улыбается, поднимается с дивана и плавной, неторопливой походкой направляется к нам.

— Привет, мозгоправ, — бросает она Роме, останавливаясь рядом со мной.

— Здравствуй, демографическое чудо нашей семьи, — отбивает брат, галантно склоняя голову. — Пойду, проверю, не словил ли батя инфаркт от счастья в кабинете. Оставлю вас.

Рома тактично испаряется, а Марго делает шаг вплотную ко мне.

— Тебе налить сока? Или воды? — спрашиваю я, инстинктивно кладя свободную руку ей на талию и притягивая к себе.

— Нет, — она чуть запрокидывает голову, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц. Губы капризно кривятся. — Мне скучно, Артур. Поехали домой.

— Марго, мы приехали сорок минут назад. Отец еще даже тост не произнес. Имей совесть.

Ее пальцы ложатся на лацкан моего пиджака. Она медленно, почти незаметно для окружающих, скользит рукой вниз, к моему ремню. Мои мышцы мгновенно каменеют.

— Артурчик, если мы не поедем домой прямо сейчас, я разрыдаюсь. Или закачу скандал. Или… подам на развод прямо завтра утром. Я уже звонила своим юристам, знаешь ли. Мы можем расторгнуть контракт по обоюдному согласию за три дня.

Закрываю глаза, чувствуя, как дергается тот самый пресловутый нерв на виске.

— Ты меня шантажируешь разводом, чтобы я увез тебя трахаться?

— Я? — невинно хлопает ресницами. — Я просто хочу, чтобы мой будущий настоящий муж сделал мне настоящее предложение. И желательно сегодня вечером. Иначе я спать в гостевую уйду.

Смотрю на нее. На эту невыносимую, сумасшедшую, абсолютно мою женщину. Внутри борется голос здравого смысла, который орет, что сбегать с семейного ужина — это дипломатическое самоубийство, и инстинкт, который прямо сейчас готов снести здесь все стены, лишь бы запереться с ней в спальне.

Инстинкт, как всегда, побеждает с разгромным счетом.

Допиваю виски одним глотком, ставлю стакан на ближайшую тумбочку и крепко перехватываю ее ладонь.

— Три дня, говоришь, на расторжение?

— Угу, — довольно прищуривается.

— Пошли, дьявол. Будет тебе и развод, и предложение, и кольцо. Только если ты мне сегодня ночью дашь хоть пару часов поспать.

Марго победно усмехается и, не прощаясь ни с кем, тянет меня к выходу. И я иду за ней, прекрасно понимая, что поспать мне сегодня точно не светит.

* * *

Я сидел в своем кабинете, склонившись над развернутыми на столе чертежами. Напротив меня переминался с ноги на ногу главный инженер. Мы уже битый час пытались свести смету по новому элитному ЖК, и я чувствовал, как закипаю.

— Артур Маратович, мы не можем заливать этот бетон при текущих показателях, — бубнил инженер, тыча ручкой в бумагу. — Если мы не сдвинем сроки на неделю, то…

— Значит, ставьте дополнительные тепловые пушки! Мне плевать, как вы это сделаете, но сроки сдвигать я не намерен. Вы понимаете, что задержка обойдется нам в…

Договорить не успел. На столе коротко завибрировал телефон.

Я хотел было сбросить вызов, чтобы не сбивать рабочий ритм, но краем глаза зацепил имя на экране.

«Марго».

Я тут же поднял руку, заставляя инженера замолчать.

— Извините. Минуту.

Взял трубку, мгновенно переключаясь с режима жесткого босса.

— Да, малыш?

— Артур…

Ее голос дрожал.

Так тонко, так надломленно, что у меня внутри всё разом ухнуло куда-то вниз, в ледяную, черную пустоту. Мои мышцы моментально окаменели.

— Что такое? — выпрямился, чувствуя, как колотится пульс.

— Мама.

Закрыл глаза, с силой сжав переносицу свободными пальцами.

— Я еду, малыш. Скоро буду.

Анжелика умерла.

Последний месяц женщина угасала на глазах, врачи лишь разводили руками, и все знали, что это конец. Чуда не случилось. И вот сегодня всё.

Я бросил телефон в карман и схватил пиджак со спинки кресла. Инженер что-то попытался сказать, но я прошел мимо него, как сквозь пустое место.

Быстро свернув все дела, вылетел из офиса и понесся на подземную парковку. На ходу пришло короткое сообщение от жены с адресом клиники. Прыгнул в машину и вдавил педаль газа в пол.

В коридоре частной больницы было стерильно тихо. Почти бегом свернул за нужный угол и сразу увидел их.

Там уже были Марк, Аня и моя Марго.

Я тут же подлетел к жене. Опустился перед ней.

Она не плакала. Лицо было бледным, а взгляд — абсолютно пустым и остекленевшим. Но как только я обхватил ее и прижал к своей груди, эта броня с хрустом треснула.

Марго уткнулась лицом мне в плечо, вцепилась пальцами в мой пиджак и начала рыдать.

Поверх ее головы я посмотрел на Марка.

Никогда его таким не видел. Великий и ужасный Марк Соболев, человек, сгибающий под себя целые корпорации, сейчас выглядел сломленным. Бледный, голова тяжело опущена, плечи ссутулились. Он потерял мать своего ребенка.

Да, я знал из рассказов Марго, что они никогда не были женаты официально, да и вроде как классической, правильной любви там не было. Но всё же… Он перевернул весь мир, чтобы спасти ее. Он выбивал лучших врачей, он боролся за ее жизнь каждый гребаный день. И проиграл.

Марк медленно поднял на меня пустой взгляд.

— Забирай ее и будь рядом. Аню тоже домой отвези. Я тут… сам закончу.

Я молча кивнул. Поднялся, осторожно придерживая Марго за талию, и забрал обеих женщин.

Всю дорогу до нашего пентхауса мы ехали в тишине.

Дома Аня сразу взяла всё в свои руки. Она сидела рядом с Марго на кровати, гладила ее, тихо с ней говорила.

Я стоял в дверях спальни и просто слушал. Понятия не имею, как у Смирновой получалось подбирать нужные слова в такой момент, но они работали. Истерика моей жены медленно сходила на нет, уступая место моральному и физическому истощению. В ее положении эти слезы были опасны, но Аня виртуозно смогла ее заземлить.