— Я… Я забыла.

— Забыла она! Мне нужен психотерапевт, Смирнова. И вы мне его оплатите! Оба! Я не знаю, как такое теперь пережить. У меня психологическая травма, несовместимая с жизнью! Если ты матери устраивал такие допросы, — я метнула на отца испепеляющий взгляд, — я вообще удивлена, что родилась нормальной!

— Маргарита, — низко, с предупреждающе зарычал он.

— Что «Маргарита»? — подперла подбородок рукой — А однако да? Сорок три года, а что вытворяешь.

Анька поперхнулась воздухом. Ее лицо запылало так, что, казалось, сейчас от нее пойдет пар.

— Опыт, Марго, и качественный фундамент. Изучай матчасть. Качественные конструкции с годами только набирают прочность.

— Господи, остановите землю, я сойду, — простонала Аня, закрывая пылающее лицо обеими руками. — Вы невыносимы. Вы оба! Я иду одеваться!

Она развернулась, собираясь позорно сбежать обратно в спальню. Я смотрела ей вслед, и вдруг вся моя саркастичная броня, которую я так старательно держала, дала трещину. Реальность снова навалилась на плечи бетонной плитой.

— Пап, а ты чего такой… спокойный? Ты меня убивать не будешь? За Пашу. За Артура. За всё это вранье. Ты же вчера грозился стереть нас всех в порошок.

Марк поставил пустую чашку на стол.

— Твоя жизнь, Марго. Сама наворотила этот цирк — сама теперь и разгребай. Хочешь фиктивный брак? Пожалуйста. Хочешь спать с моим бывшим другом? Твой выбор. Вы взрослые люди. Я больше в ваши игры не лезу и спасать вас от самих себя не собираюсь.

Я заморгала. Мой рот слегка приоткрылся.

Перевела растерянный взгляд на Аню, застывшую в дверном проеме. Она лишь едва заметно пожала плечами, мол, «я же говорила».

— То есть… ты правда не будешь вмешиваться?

— Не буду, но раз уж у нас вечер плавно перешел в утро откровений… Когда пойдешь на УЗИ, скинешь мне фото. Так и быть, психотерапевта я тебе тоже оплачу. Беременным вредно нервничать.

Я медленно повернула голову к Смирновой.

— Ты… — выдохнула я, дрожащим пальцем указывая на подругу. — Ты ему сказала⁈ Аня! Ты же обещала!

— У меня не было выбора! — взвизгнула Анька, вжимаясь в косяк и защитно выставляя перед собой руки. — Рита, клянусь, я молчала как партизан! Но он применил ко мне… незаконные методы допроса! Это было физическое воздействие! Пытки! Я не виновата!

Я задохнулась от возмущения.

— Пытки⁈ Я слышала эти твои «пытки»! Ты там от удовольствия орала, Смирнова, а не военные тайны под дулом пистолета выдавала!

— Я была в состоянии аффекта! Он меня шантажировал! — Аня перевела горящий, панический взгляд на Марка, который стоял, привалившись к острову, и откровенно, беззастенчиво наслаждался этой женской истерикой. — Скажи ей! Скажи, что ты меня заставил!

Марк усмехнулся.

— Подтверждаю. Пытал жестоко. Показания выбивал с пристрастием. Свидетель сломался на третьем часу допроса.

Я закрыла лицо руками и издала долгий, мученический стон.

— Прошу, избавь меня от подробностей. Да! Я беременна! И я не знаю от кого! Теперь можешь начинать орать, блокировать карты и лишать меня наследства! Давай, папи, жги!

— Вот делать мне больше нечего, — пробормотал он равнодушно, отлепляясь от столешницы и направляясь к Ане. — Давай, белка, иди одевайся, опаздываем.

И они просто ушли.

Ушли, оставив меня стоять посреди кухни с открытым ртом. Я ожидала бури, а получила… ничего.

Осталась одна в звенящей тишине чужой квартиры.

Вдруг телефон в кармане моих джинсов завибрировал.

Я вздрогнула, достала аппарат. На экране высветилось: «Муж».

Сердце сделало болезненный кульбит.

Вдох. Выдох.

Нажала кнопку ответа и поднесла телефон к уху.

— Доброе утро, — раздался в динамике бодрый, почти веселый голос Артура. Слишком бодрый для человека, от которого вчера сбежала жена.

— Не сказала бы что оно доброе. Я стала невольным свидетелем того, как папи мирится с Анькой.

Артур на том конце провода рассмеялся.

— За тобой приехать?

— Нет, мне стыдно, — зажмурилась, прислоняясь лбом к прохладной дверце холодильника. — Давай потом. И, кстати… можешь, пожалуйста, подать на развод? Чтобы всё быстро и без лишнего шума.

Смех Артура мгновенно оборвался.

— Чего?

Я закрыла глаза. Сделала глубокий, дрожащий вдох. Пора было это закончить. Я не могла больше втягивать его в эту грязь.

— Артур, всё вышло из-под контроля. Я беременна, хрен пойми от кого. Сегодня пойду в больницу и буду сдавать анализы на аборт.

— Какой нахрен аборт, Марго? Ты беременна от меня.

— Артур, я же тебе сказала… В клубе… Парень…

— Да блять, Марго! — взорвался он в трубке. — Ты была со мной после клуба! Со мной, слышишь⁈ Я приехал туда сразу после того, как мы с тобой поругались, и всё время был рядом. Я тоже, блять, напился. Но прекрасно помню, кого я трахал в том отеле! Тебя!

Мой мозг на секунду просто выключился.

Короткое замыкание.

Медленно оторвалась от холодильника. Внутри меня начал зарождаться такой первобытный, раскаленный вулкан эмоций, что меня затрясло.

— Ты… Ты всё знал⁈ И ты молчал⁈

— Марго…

— Я тут с ума схожу! Ненавижу себя! Реву каждый день! Я, блять, записалась на аборт, думая, что я конченая шлюха, а ты всё это время просто смотрел на это⁈ Ты знал, что я беременна от тебя, и молчал⁈

— Когда я должен был сказать⁈ — рявкнул Артур в ответ, ничуть не уступая мне в громкости. — Когда ты снова сбежала к своему Паше⁈ Когда ты заявила мне в лицо, что это был какой-то хмырь из клуба, и хлопнула дверью⁈ Ты же слушать ничего не хотела!

Я задохнулась от гнева. Хотелось швырнуть телефон в стену, хотелось телепортироваться к нему и задушить его голыми руками.

— Я тебя убью, — прошипела — Я тебя реально своими руками задушу, Воронцов. Какой же ты кретин.

— Согласен, — его голос вдруг смягчился. Злость в нем мгновенно испарилась, уступив место какой-то сумасшедшей, хриплой нежности. — Но я абсолютно счастливый кретин. Выезжаю?

Я стояла посреди чужой кухни, тяжело дыша. Гнев всё еще кипел в венах, но сквозь него вдруг начало пробиваться огромное, ослепительное, невыносимое чувство облегчения.

Это его ребенок.

Это ребенок мужчины, которого я люблю.

Губы сами собой дрогнули, растягиваясь в нервной, злой, но абсолютно счастливой улыбке.

— Давай если смелости хватит.

Артур рассмеялся в трубку.

— Скоро буду, жена.

Глава 47

Артур

Вопрос к мужикам. Вот чисто гипотетический, мужской вопрос: у вас когда-нибудь болел хрен от того, что слишком много секса?

Если нет, то, поверьте мне на слово, многого в этой жизни вы еще не видели.

За эти три месяца меня просто затрахали.

В самом прямом, физиологическом, беспощадном смысле этого слова.

Беременная Марго — это не просто женщина, это какой-то дьявол во плоти, сорвавшийся с цепи. У нее гормоны скачут по такой дикой амплитуде, что мой мозг просто отказывается это обрабатывать.

То она посреди ночи начинает рыдать горючими слезами, искренне уверяя меня, что растолстела, превратилась в бегемота и скоро вообще перестанет меня привлекать. И это при том, что живота у нее пока почти не видно — ну, как мне кажется, есть, конечно, чуть-чуть, какая-то мягкая, теплая округлость, от которой я лично схожу с ума, но объективно она всё такая же стройная. Я трачу часы на то, чтобы ее успокоить, зацеловать и доказать обратное.

А потом, стоит ей только успокоиться, как ее перемыкает в другую сторону, и она набрасывается на меня с таким первобытным, ненасытным голодом, что у меня к утру искры из глаз сыплются. Я сплю по три часа в сутки. Я физически истощен, но, сука, счастлив так, что иногда боюсь проснуться.

Но есть одна маленькая, совершенно абсурдная проблема, которая грозит свести меня в могилу быстрее, чем недосып.

Марго задолбала меня тем, что хочет развестись.

Серьезно.

Каждый раз, когда у нее хорошее настроение, она заводит эту шарманку: «Артур, давай разведемся». Зачем? Чтобы выйти за меня замуж по-настоящему! Без контрактов, без сделок, с нормальным предложением (которого у нас, естественно, не было), с кольцом, которое я выберу сам, а не купят юристы для отвода глаз.