Глава крупнейшего строительного холдинга, человек, способный одним телефонным звонком изменить план застройки целого района Москвы. Для него люди делились на две категории: полезные активы и мусор.

Когда полтора года назад он узнал о Тасе — простой девочке из глубинки, снимающей крошечную однушку на окраине и не знающей, с какой стороны подходить к устрицам, — реакция была предсказуемой.

Отец не кричал. Он просто положил передо мной на стол папку с полным досье на нее и ледяным тоном сообщил, что если я не прекращу этот «мезальянс», он сотрет ее в порошок.

Лишит меня наследства, вышвырнет из совета директоров, а Тасе устроит такую жизнь, что она сама сбежит обратно в свою деревню.

Я знал, что он не шутит. У него были на это и деньги, и власть.

Мне нужен был щит. Броня, о которую отец сломает зубы. Идеальная, безупречная, статусная невестка, к которой не сможет придраться даже моя помешанная на этикете мать.

И тут подвернулась Рита. Дочь Марка Соболева — главного конкурента моего отца.

Наша с ней «сделка» стала идеальным слиянием капиталов и интересов.

Мы встретились, обсудили условия, как два бизнесмена, ударили по рукам и поженились.

Отец был в таком экстазе от того, что заполучил в семью Власову, что мгновенно отстал от моей личной жизни, переключившись на празднование своей стратегической победы. А Рита получила свою защиту от своего деспотичного отца.

— Готов? — голос Марго вырвал меня из мыслей.

Мы сидели на заднем сиденье ауди, который плавно тормозил у кованых ворот родительского особняка на Новой Риге.

Я посмотрел на свою фиктивную жену.

Она как раз поправляла перед зеркальцем идеальную укладку. Никакого волнения. Абсолютный профессионализм. За это я ее и ценил — с Ритой было легко работать. Мы были как напарники, вышедшие на боевое задание. Никаких чувств, никаких неловкостей, только четкий расчет и взаимная поддержка.

— Всегда готов. Какой у нас сегодня сценарий?

— Я хвалю мамины розы в оранжерее, ты невзначай кладешь мне руку на талию, когда отец заговорит о внуках, мы синхронно улыбаемся и переводим тему на ваш новый объект, — отчеканила Рита, щелкая замочком сумочки. — Ничего нового. Отработаем и поедем по домам.

— Идеально.

Машина остановилась. Я вышел первым, подал ей руку, как и полагалось безупречному мужу, и мы шагнули в логово льва.

Родительский дом встретил нас мрамором, лепниной и приглушенным светом хрустальных люстр.

В просторной столовой уже всё было готово.

Мать, Виктория Павловна, сидела во главе стола с осанкой британской королевы. Отец, хмурый и сосредоточенный, что-то печатал в телефоне.

А напротив них, лениво крутя в пальцах бокал с вином, сидел мой младший брат Рома.

Когда-то Ромка был «золотым мальчиком» семьи, любимчиком отца, на которого возлагались огромные надежды в управлении холдингом. Но пять лет назад брат устроил грандиозный бунт. Послал строительство к чертям, заявил, что не собирается месить бетон, и ушел в психиатрию.

Отец рвал и метал, но Рома оказался таким же упертым Воронцовым. Сейчас он был одним из самых дорогих и уважаемых психотерапевтов Москвы с собственной частной клиникой.

И он был единственным человеком в этой комнате, который знал всю правду. Знал про то, что наш с Марго брак — фикция. И прекрасно знал о существовании Таси.

— Артур, Маргарита, наконец-то, — мать дежурно улыбнулась, подставляя щеку для поцелуя. — Мы уже заждались. Марго, дорогая, ты прекрасно выглядишь. Этот костюм от Тома Форда?

— Вы как всегда проницательны, Виктория Павловна, — лучезарно улыбнулась Рита, грациозно опускаясь на отодвинутый мной стул. — А ваши орхидеи в холле просто потрясающие. Я глаз оторвать не могла.

Мысленно поставил Рите пятерку за первый раунд. Занял место рядом с ней, чувствуя, как Рома напротив меня насмешливо салютует мне бокалом. В его глазах так и читалось: «Оскара этой женщине».

Ужин проходил по классическому расписанию. Отец допрашивал меня по объектам, мать пыталась выведать у Риты, когда мы планируем заняться обустройством детской, а Рита виртуозно лавировала между этими айсбергами, переводя удар в шутку и незаметно опираясь коленом о мою ногу под столом в знак солидарности.

Я отыгрывал свою партию: периодически накрывал ее руку своей, смотрел на нее с теплой, снисходительной улыбкой и подливал вино. Мы были отличной командой.

Когда с основным блюдом было покончено, отец утащил Риту в кабинет — показать какие-то чертежи, желая услышать мнение «талантливой невестки». Я остался на террасе, вышел на холодный осенний воздух, достал сигарету и закурил.

Сзади щелкнула дверь. Рома вышел следом, пряча руки в карманы брюк.

— Актриса она, конечно, гениальная, — хмыкнул брат, прислоняясь плечом к колонне. — Как она отбила атаку матушки про внуков — это надо в учебники по дипломатии заносить.

— Марго молодец. Мы с ней на одной волне, — выпустил дым, глядя на темный сад. — За это и ценю.

— Удобно, — Рома задумчиво посмотрел на меня. — Жаль только, что твоя настоящая пассия не обладает и десятой долей этой адекватности.

Я поморщился. Начинается.

— Ром, давай не будем.

— Не будем? Артур, она работает у меня финансовым директором уже полгода. Я вижу ее каждый гребаный день! — брат закатил глаза, и в его голосе прорезалось искреннее, профессиональное страдание. — И я тебе как дипломированный мозгоправ говорю: твоя Тася — больная на всю голову. Я вообще не понимаю, что творится у нее в черепной коробке.

Я устало потер лоб свободной рукой.

Это была старая песня.

Когда Тасе понадобилась работа, чтобы не зависеть от моих денег (тут она проявила принципиальность), я попросил Рому устроить ее к себе в клинику. Тася действительно была гениальным финансистом с блестящим образованием, несмотря на свое простое происхождение. Цифры она щелкала как орешки. Но вот их взаимодействие с Ромой… это была катастрофа.

— Она просто эмоциональная, — попытался защитить свою девушку. — У нее горячий темперамент.

— Темперамент⁈ — Рома тихо рассмеялся, отбирая у меня сигарету и делая затяжку. — Артур, она вчера запустила в стену дыроколом, потому что у нас дебет с кредитом на три копейки не сошелся из-за ошибки стажера! Она взрывная, неуправляемая, безбашенная истеричка. Каждый раз, когда мы с ней пересекаемся в коридоре, я жду, что мы друг друга убьем.

Я снисходительно улыбнулся. Рома всегда сгущал краски.

— Ты преувеличиваешь. Со мной она совершенно другая. Милая, нежная, заботливая. Она мне по утрам сырники печет, Ром.

Брат посмотрел на меня с таким глубоким сочувствием, словно я был его самым тяжелым пациентом с неизлечимой стадией шизофрении.

— Соболезную твоей слепоте, брат. Она просто показывает тебе то, что ты хочешь видеть. Своего прекрасного спасителя на белом коне. А я вижу ее настоящую. И поверь мне, в этой тихой омутной девочке чертей столько, что моей клиники не хватит их расселить.

— Отстань от нее, — забрал сигарету обратно. — Она просто не привыкла к нашему миру. Ей страшно, вот она и защищается агрессией. Со мной ей безопасно.

Рома покачал головой, но спорить больше не стал. Он посмотрел сквозь стеклянные двери внутрь дома, туда, где из кабинета как раз выходили отец и Рита. Они о чем-то смеялись. Рита шла легко, уверенно, как настоящая хозяйка положения.

— Знаешь, что самое смешное? — тихо сказал Рома, глядя на мою фиктивную жену. — У тебя под боком живет умная, сильная, абсолютно адекватная женщина, с которой ты понимаешь друг друга с полуслова. Вы с ней идеальные партнеры. Но ты упорно продолжаешь играть в рыцаря для девчонки, которая рано или поздно взорвет тебе мозг.

— Рита мне друг, Ром. И союзник. Ничего больше. — отрезал я, туша окурок в пепельнице.

— Да-да. Договоренность. Знаю…

Я открыл дверь и шагнул обратно в тепло дома, навстречу своей фальшивой жене, чтобы с облегчением закончить этот вечер и поехать туда, где меня ждала моя настоящая жизнь.