Глава 3

Артур

Я провернул ключ в замке, и тяжелая дверь квартиры, которую я снял специально для нас в тихом центре, бесшумно открылась.

Здесь пахло иначе, чем в моем официальном доме. Там, где мы обитали с Ритой, всегда пахло свежемолотым кофе, дорогим парфюмом и какой-то динамичной, искрящейся суетой. Здесь же пахло ванилью, теплом и уютом. Той самой «тихой гаванью», ради которой я, собственно, и затеял весь этот спектакль с фиктивным браком.

Я едва успел переступить порог и снять пальто, как из глубины коридора послышались быстрые, легкие шаги.

Тася.

Она вылетела мне навстречу, и в тусклом свете прихожей меня в очередной раз кольнула странная мысль: как же сильно они с Марго были похожи со спины или издалека. Те же густые, длинные темные волосы, рассыпающиеся по плечам. Тот же рост, та же стройная, точеная фигура. Но стоило Тасе повернуться лицом, как любое сходство испарялось.

У Риты черты лица были хищными, аристократичными, с вечным вызовом в глазах. У Таси же всё было мягче, нежнее, проще. Огромные, распахнутые глаза, чуть пухлые губы, открытый взгляд, не испорченный столичным цинизмом. Моя милая, ранимая девочка.

Она с разбегу запрыгнула на меня, обхватив ногами за талию.

Я рефлекторно подхватил её под бедра, удерживая на весу, и уткнулся носом ей в шею.

— Привет, малышка, — тихо выдохнул, вдыхая её сладковатый, родной аромат. Напряжение после ужина с родителями начало медленно отпускать.

— Привет, — Тася звонко поцеловала меня в щеку, зарываясь пальцами в мои волосы. — Как прошел день?

— Ничего нового. Сумасшедший дом в офисе, подрядчики треплют нервы, — я чуть крепче прижал её к себе. — Но весь день думал о тебе. Очень соскучился.

— Я тоже. Голодный? Я ужин приготовила. Твоя любимая паста.

— Нет, малыш. Спасибо, я только с ужина. У родителей были.

Улыбка моментально исчезла с её лица. Тело, только что мягко прижимавшееся ко мне, напряглось. Тася нахмурилась и ловко спрыгнула с моих рук на пол, отступая на шаг.

— С женой?

Я мысленно чертыхнулся. Вот оно. Опять.

Я подошел ближе, мягко обхватив её за плечи и притягивая обратно к себе.

— С Марго, заяц. Поверь, это такая же работа, как и в офисе. Точно такая же рутина, — я поцеловал её в макушку, чувствуя, как Тася нехотя, но расслабляется в моих руках. — Тебе абсолютно не о чем беспокоиться. У нее есть Паша, которого она прячет от отца, у меня есть ты. Нас связывает только штамп и деловой интерес. В итоге я всегда прихожу сюда. К тебе.

Тася уткнулась лбом мне в грудь и тяжело вздохнула.

— Это когда-нибудь закончится? Или мне до конца жизни прятаться в этой квартире и быть второй?

— Ты первая, — я взял её за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. — Запомни это раз и навсегда. Марго мне никто, она жена только на бумагах, и всё. И этот цирк закончится, как только я получу полный пакет акций холдинга, а её отец инвестирует в наш новый проект. Тогда отец потеряет рычаги давления, и я смогу делать всё, что захочу. И быть с кем захочу открыто.

Но вместо того чтобы успокоиться, Тася вдруг отстранилась. В её огромных глазах вспыхнуло раздражение.

— А бросить ты просто всё не хочешь⁈ Зачем тебе эти акции, эти инвестиции, если мы не можем просто нормально жить⁈

Я прикрыл глаза.

Снова здорово. Опять этот разговор.

Тупая боль, которая, казалось, отступила после ужина, вернулась с новой силой, пульсируя прямо в затылке. Я рефлекторно поднял руку и начал с силой тереть виски.

Как там Марго это делала?

Болит, сука.

Я открыл глаза, глядя на Тасю. Она стояла передо мной, скрестив руки на груди, обиженная, требовательная и такая… далекая в этот момент от понимания того, как устроен мой мир.

— Малыш, — я постарался, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и терпеливо. — Я убил кучу времени и сил на эту компанию. Это моя жизнь. Моя работа. Всё бросить — это отказаться от того, к чему я стремился годами, от того, что строил.

— У тебя есть мозги и деньги, построишь новое!

— Мне уже не двадцать, Тась. Мне тридцать три. Если я сейчас выйду из игры с пустыми руками, я могу потратить десятки лет, а может, и вообще никогда не подняться на тот уровень, где я нахожусь сейчас. Конкуренция, малыш, — такая штука. Сожрут и не подавятся. Я не могу просто встать и выйти из зала совета директоров, потому что мы устали прятаться. Нужно время.

Тася поджала губы, отворачиваясь.

— Время. Удобное слово, Артур. Ладно. Я пойду спать. У меня завтра квартальный отчет у твоего невыносимого братца, нужно выспаться.

Она развернулась и ушла в спальню, оставив меня одного в полутемном коридоре.

Я привалился спиной к стене, чувствуя себя так, словно разгрузил вагон с цементом. Дома у родителей я играл идеального сына и мужа. Здесь, с Тасей, я играл терпеливого рыцаря.

Когда это сука уже закончиться все.

* * *

Я постоял в темном коридоре еще пару минут, массируя пульсирующие виски и пытаясь выдохнуть напряжение этого бесконечного дня. Затем скинул пиджак, стянул галстук, который, казалось, душил меня с самого ужина у родителей, и направился в ванную.

Горячий душ помог. Струи воды смыли с меня остатки фальшивых улыбок, напряженных разговоров и чужих ожиданий. Вытираясь полотенцем, я поймал свое отражение в зеркале: уставший мужик с тенями под глазами. Но я знал, ради чего всё это делаю. Ради того, чтобы однажды мне больше не пришлось ни перед кем отчитываться.

Я тихо открыл дверь в спальню. В комнате царил полумрак, горел только один ночник на тумбочке с её стороны.

Тася лежала на боку, отвернувшись к стене и подтянув колени к груди. Она не спала — я слишком хорошо знал её дыхание, чтобы не заметить эту напряженную, прерывистую частоту.

Я откинул одеяло и лег рядом. Матрас прогнулся под моим весом. Я придвинулся вплотную, прижимаясь грудью к её спине, и обнял, положив тяжелую ладонь ей на живот.

Тася попыталась упрямо дернуть плечом, показывая, что всё еще злится, но я не позволил ей отстраниться. Притянул еще ближе, зарываясь носом в её густые, пахнущие шампунем волосы.

— Прости меня, — хрипло прошептал прямо ей в ухо, касаясь губами горячей кожи на шее. — Я не хочу с тобой ругаться. Только не сегодня. Только не с тобой.

Она шумно выдохнула и повернулась ко мне лицом. В полутьме её огромные глаза блестели влагой.

— Я просто боюсь тебя потерять, Артур. Такие женщины… как она… А я кто?

— Ты — моя жизнь, — ответил, перехватывая её руку и целуя раскрытую ладонь. — А она — просто строчка в контракте.

Я потянулся к её губам. Сначала мягко, осторожно, прося прощения, стирая все обиды этого вечера. Тася ответила не сразу, но через секунду её губы приоткрылись, и она сама подалась вперед, обхватывая меня за шею.

Поцелуй мгновенно стал глубоким, жадным. Я провел ладонью по её спине, очерчивая изгиб позвоночника, и подцепил край тонкой шелковой сорочки. Тася послушно приподнялась, позволяя мне стянуть через голову эту лишнюю преграду, и отбросила её куда-то на пол.

Её кожа была горячей, бархатистой. В полумраке спальни она казалась мне самой красивой, самой желанной женщиной на свете. Я целовал её шею, спускаясь к ключицам, чувствуя, как под моими губами бьётся её учащенный пульс.

— Артур… — выдохнула она, запуская пальцы в мои влажные после душа волосы и слегка оттягивая их назад.

Я знал её тело наизусть. Знал, как она любит, где нужно быть нежным, а где — проявить настойчивость. Для меня её удовольствие всегда было важнее собственного. В эти моменты я чувствовал себя по-настоящему всесильным — не потому, что владел акциями или мог управлять судьбами людей в офисе, а потому, что мог заставить её дрожать, выгибаться и тихо стонать моё имя.

Мои губы скользнули ниже, к её груди, дразня чувствительные вершины. Тася прерывисто вздохнула, её бедра непроизвольно подались мне навстречу.