Я хотел загладить каждую её тревогу, вытравить из её памяти этот дурацкий разговор и доказать, что она — единственная, кто мне нужен. Мои поцелуи спускались всё ниже, по плоскому животу, к линии бедер. Моя рука мягко раздвинула её колени, и пальцы безошибочно нашли её влажный, пульсирующий центр.

Тася тихо вскрикнула, запрокинув голову на подушку.

Я ласкал её медленно, дразняще, наблюдая за тем, как меняется её лицо, как с него стираются последние следы обиды, уступая место беззащитной отдачи. Она закусила губу, пытаясь сдержать стон, но я потянулся наверх и мягко провел большим пальцем по её рту, заставляя разомкнуть зубы.

Она послушно выдохнула, и этот тихий, дрожащий стон стал для меня лучшей наградой. Мои движения стали чуть быстрее, увереннее, подводя её к той сладкой грани, за которой исчезают все страхи, обиды и неуверенность. Тася выгнулась, её ногти впились в мои плечи.

— Артур… пожалуйста…

Я не заставил её ждать. Приподнявшись, я перехватил её взгляд — глубокий, темный, затуманенный желанием. Я медленно вошел в неё, заполняя полностью, до самого конца. Тася судорожно вздохнула, обхватывая меня ногами за бедра и притягивая к себе так близко, словно хотела слиться со мной воедино.

В этот момент в мире больше не существовало ни Марго, ни чертовых контрактов, ни амбиций. Только эта девушка подо мной, её жар, её невероятная податливость и бесконечная нежность, которая скручивала мои внутренности.

Я начал двигаться плавно, размеренно, растягивая удовольствие и подстраиваясь под её дыхание. Чувствовал, как она отзывается на каждый мой толчок, как её тело дрожит в моих руках. Мне было физически необходимо видеть её наслаждение, впитывать эту абсолютную отдачу. С каждым движением темп нарастал. Страсть вытесняла нежность, превращаясь в жадную, первобытную потребность быть еще ближе, еще глубже.

Тася задышала совсем часто, её пальцы судорожно комкали простыни по бокам.

— Я люблю тебя, — сорвалось с моих губ вместе с хриплым выдохом. — Только тебя, слышишь?

— И я тебя… очень… — простонала она, окончательно теряя связь с реальностью.

Её тело напряглось, словно натянутая струна. Она вскрикнула моё имя, крепко зажмурившись, и мощная волна её оргазма накрыла меня с головой, мгновенно срывая все тормоза и забирая последние остатки контроля. Я сделал еще несколько глубоких, резких толчков, отдавая ей всё, и излился с глухим рыком. Напряжение, копившееся весь этот бесконечный день, наконец-то лопнуло, оставляя после себя лишь звенящую, горячую пустоту в мыслях.

Обессиленно выдохнув, я опустился на постель и перекатился на спину, тут же увлекая Тасю за собой. Она удобно устроилась у меня на груди, закинув на меня ногу и уткнувшись влажным лбом мне в шею.

В комнате было тихо, только наше прерывистое дыхание нарушало тишину. Её сердце билось заполошно, прямо напротив моего.

Я бережно поглаживал её по обнаженной спине, перебирая пальцами спутанные волосы, и целовал в висок. Ей было хорошо, она была расслаблена и умиротворена. А мне… мне с ней было так спокойно, как не бывает ни в одном другом месте на земле.

— Спи, малыш, — тихо сказал я, прижимая её крепче. — У тебя завтра важный день.

Тася сонно угукнула и крепче прижалась ко мне, проваливаясь в сон. А я еще долго лежал в полутьме с открытыми глазами, чувствуя её тепло, и точно знал: какие бы игры ни велись за дверями офиса, ради неё я доведу это дело до конца. И выиграю.

Глава 4

Марго

Три месяца назад.

Я толкнула тяжелую входную дверь и переступила порог отцовского дома. В нос тут же ударил стойкий, тяжелый запах алкоголя, смешанный с какой-то затхлой безысходностью, которая теперь постоянно висела в этих стенах.

Тишина особняка давила на плечи. Я сделала несколько шагов по мраморному полу холла, когда сверху, со второго этажа, послышались шаги. На лестнице показался Паша. Вид у него был уставший, а рубашка слегка помята.

— Опять напился? — тихо спросила я, сбрасывая туфли.

— Напился — это мягко сказано.

Паша спустился по ступеням, подошел ко мне вплотную и, не говоря больше ни слова, просто обнял, крепко прижимая к себе.

— Что ты делаешь? А если отец увидит?

Но это были лишь слова. На деле я сама обхватила его за шею, прижимаясь так крепко, словно он был моим единственным спасательным кругом. Господи, как же мне не хватало этих рук. Мама болеет, отец превратился в тень самого себя, на работе творится черт-те что… Иногда мне до одури, до физической боли хотелось, чтобы меня просто обняли. Спрятали от всего этого дерьма хотя бы на минуту.

— Он сейчас, скорее всего, и с кровати встать не сможет, — прошептал Паша мне куда-то в макушку.

Он чуть отстранился и потянулся к моим губам. Я ответила жадно, забыв об осторожности, о страхе, обо всем на свете.

— Может, просто поговорим с ним уже, Паш? — с мольбой спросила я, прерывая поцелуй, но не выпуская его из объятий. — Мы и так слишком много времени потеряли. Сначала прятались, потому что боялись, что он уничтожит твой бизнес. Но ты и так отдал всё своей бывшей. У тебя больше нечего отбирать. Что теперь нас останавливает?

— Не время еще, Рит, — Паша тяжело вздохнул, поглаживая меня по спине. — Ты же видишь, в каком он состоянии. Ему сейчас точно не до нас. Он непредсказуем.

— Может, хоть это отвлечет его от Аньки? Появится новый объект для ненависти. Хоть какое-то разнообразие. Что у него в этот раз? Он же давно не пил.

Паша только неопределенно пожал плечами, собираясь что-то ответить, как вдруг сверху раздался грохот и хриплый рык:

— Это что, блять, такое⁈

Пьяный, сорванный голос Марка заставил нас с Пашей отпрыгнуть друг от друга, как ошпаренных.

Я вскинула голову.

— Пап?..

Отец стоял на верхней площадке лестницы. Он еле волочил языком и едва держался на ногах, цепляясь побелевшими пальцами за кованые перила. Глаза были красными, безумными.

— Вы что, суки, делаете?

Отец попытался сделать шаг вниз, но ноги его не удержали. Он покачнулся и с глухим стуком рухнул прямо на ступени, а затем и вовсе сполз на колени.

Паша мгновенно подлетел к нему. Схватил за плечи, пытаясь поднять этого грузного, обезумевшего от горя и алкоголя человека. Но как только он дотронулся до него, отец вдруг вскинул руки и мертвой хваткой вцепился Паше в горло.

Я с криком бросилась к ним по лестнице.

— Пап, отпусти! Это не то, что ты подумал! — я в панике вцепилась в отцовские запястья, пытаясь разжать его пальцы. — Паша просто меня успокаивал! У меня день паршивый был, понимаешь⁈ Пусти его!

К моему удивлению, он поддался. Руки Марка безвольно упали вдоль туловища. Он перевел на меня мутный, расфокусированный взгляд и вдруг криво усмехнулся.

— Добро пожаловать в клуб.

Отец окончательно обмяк, перестав сопротивляться, и тяжело осел в руках Паши. Его взгляд устремился куда-то сквозь нас, в болезненную пустоту.

— Она с уродом каким-то живет, прикинь… С адвокатом. Стоит вся такая на фото, улыбается…

У меня внутри всё сжалось от болезненной тоски. Я знала, о ком он. Аня. Снова она.

— Пап…

Но он меня даже не услышал. Он барахтался глубоко в своем личном аду, из которого не мог или не хотел выбираться.

— Вот чего ей не хватало, а⁈ — с отчаянием выкрикнул отец, поднимая на меня свои воспаленные глаза. — Я же для нее всё делал, всё! А она… Я же ей сердце свое отдал, с потрохами вырвал и отдал!

Паша тяжело вздохнул и перехватил отца поудобнее, закидывая его безвольную руку себе на плечо.

— Пошли-ка поспим, Марк, — спокойно, но твердо произнес он, поднимая отца на ноги и утаскивая его по коридору в сторону спальни.

Отец едва переставлял ватные ноги, практически повиснув на Паше.

— Я готов был положить весь мир к ее ногам! — продолжал верещать он, оборачиваясь ко мне, и его пьяный крик жутким эхом разносился по пустому особняку. — Весь, сука, мир, Марго! Весь мир…