* * *

Если я думала, что Марк проспится и не вспомнит, что видел нас с Пашей в обнимку, то я снова недооценила своего отца.

Этот диктатор помнил всё.

И вот теперь я сижу в его кабинете, вжавшись в кожаное кресло. Нервно тереблю прядь волос, но всем своим видом отчаянно стараюсь показать, что абсолютно расслаблена и ничего не боюсь.

Отец сидел напротив, за своим массивным столом. Трезвый, мрачный, с тяжелым, свинцовым взглядом, от которого у нормальных людей начинали дрожать колени.

— Просто успокаивал, говоришь? — его голос прозвучал обманчиво тихо, нарушая давящую тишину кабинета.

— Господи, да, — я раздраженно закатила глаза, пытаясь изобразить возмущение. — Нет там ничего такого, о чем ты думаешь. У меня был ужасный день, я сорвалась, Паша просто оказался рядом. Всё.

Отец медленно откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. Его глаза сузились, сканируя мое лицо.

— Вот вижу, что врешь мне, Марго, а понять не могу, в чем именно. Сама расскажешь, или мне Павлу челюсть сломать, чтобы память освежить?

У меня внутри всё оборвалось. Я знала отца: если он что-то вбил себе в голову, то вытрясет правду любыми способами. И Паша, который и так рисковал ради меня всем, окажется под ударом.

— Да говорю же, нечего рассказывать! И вообще… у меня парень есть.

Отец замер. Брови медленно поползли вверх.

— Да ты что? И кто же этот бессмертный?

— Не скажу, — отвернулась к окну, скрестив руки на груди. — У нас пока букетно-цветочный период. Не хочу сглазить.

— Чего не хочешь? Сглазить? — Марк вдруг коротко, сухо рассмеялся, но веселья в этом смехе не было ни капли. — Знаешь, дочь… Вот вообще не верю сейчас ни единому твоему слову. Значит, всё-таки придется звонить Паше.

Он резко подался вперед и потянулся к телефону, лежащему на краю стола.

Паника ударила в голову так сильно, что я даже не успела подумать.

— Да боже, пап! — я вскочила с кресла, перегнулась через стол и мертвой хваткой вцепилась в его руку.

Мысли в голове метались со скоростью света. Ни одного нормального оправдания. Ни одной логичной отговорки. Мозг работал в режиме аварийного спасения, и мой рот открылся раньше, чем я успела оценить масштабы катастрофы:

— Мой парень сам хотел с тобой познакомиться. Потому что…

Я запнулась, судорожно сглотнув.

— Потому что что?

— Потому что он предложение мне сделал! — выпалила, глядя ему прямо в глаза. — Жениться хочет.

В кабинете повисла такая звенящая тишина, что, казалось, было слышно, как тикают дорогие часы на запястье отца. Марк медленно разжал пальцы, отпуская телефон, и откинулся назад.

— Чего?

— Жениться, пап. Я хотела сделать сюрприз. У него просто очень много работы… крупный проект, совет директоров, сам понимаешь. Как только он освободится, я собиралась его привести на ужин.

Отец молчал несколько долгих, невыносимых секунд. Он буравил меня взглядом, словно пытаясь найти трещину в моей обороне. Жених. У его своевольной, дерзкой дочери, которая всегда шарахалась от серьезных отношений, вдруг появился жених. Причем бизнесмен, судя по моим жалким описаниям.

Вдруг уголок его губ дернулся в подобии кривой ухмылки.

— Вот как, значит. Замуж собралась. Что ж. Сюрприз удался.

Я мысленно выдохнула, собираясь уже развернуться и поскорее сбежать из кабинета, пока он не задал еще вопросов, но его следующий приговор пригвоздил меня к месту.

— В эту пятницу, — безапелляционно заявил Марк, придвигая к себе ежедневник.

— Что в пятницу?

— Жду вас двоих на ужин. Устраиваю смотрины твоему занятому жениху, — отец поднял на меня тяжелый, не терпящий возражений взгляд. — И если в пятницу в девятнадцать ноль-ноль ты не переступишь порог этого дома с кольцом на пальце и мужиком, который готов назвать тебя своей женой… я уничтожу Пашу просто на всякий случай. Мы друг друга поняли, Маргарита?

— Поняли.

Я вышла из кабинета на негнущихся ногах, аккуратно закрыла за собой дверь и прислонилась к холодной стене коридора, закрыв глаза.

Господи, что я наделала.

У меня была ровно неделя, чтобы найти статусного, богатого, влиятельного мужика, который согласится сыграть роль моего жениха перед Марком Соболевым, и чье имя заставит отца отступить.

Господи, да нет такого в мире человека.

Просто нет.

Ань, ну вот что мне делать?

Глава 5

Маргорита

Три месяца назад

Я сидела за барной стойкой в полумраке небольшого, ничем не примечательного паба на окраине.

Это было заведение для простых смертных: без пафоса, без фейсконтроля и без вездесущих светских хроникеров. Место, где можно было просто раствориться в толпе.

Уже который час я гипнотизировала взглядом бокал с янтарным виски на дне. Лед давно растаял, превратив дорогой алкоголь в теплую, разбавленную бурду.

Я никогда не пила одна.

Это было моим железным правилом.

Я могла позволить себе алкоголь и потерю контроля только тогда, когда рядом находился человек, которому я безоговорочно доверяла. Тот, кто мог бы подстраховать, если меня понесет. Но такой человек у меня был всего один, и сейчас она находилась в Европе, наслаждаясь своей новой, нормальной жизнью.

А я сидела здесь, придавленная к барному стулу осознанием того, что моя жизнь летит в бездну. У меня была ровно неделя, чтобы достать из шляпы статусных женихов, как кролика, иначе отец уничтожит Пашу.

— Так и будешь гипнотизировать бокал, или всё-таки выпьешь? Смотреть на тебя больно, — вдруг раздался совсем рядом глубокий, насмешливый мужской голос.

Я медленно повернула голову, отрывая взгляд от стакана.

Высокий, в идеально скроенном темном костюме, который стоил больше, чем годовая аренда этого бара. Темные волосы чуть растрепаны, галстук ослаблен, а в глазах — знакомая, почти родная усталость от жизни.

Вот кого-кого, а Воронцовых я тут точно не ожидала увидеть.

— Во-рон-цов, — по слогам, не скрывая удивления, протянула я.

Он остановился рядом, опираясь локтем о липкую деревянную стойку.

— Артур или Роман?

— Артур.

— Роман интереснее? — отвернулась снова глядя на свой бокал. — В данный момент встретить его было бы невероятной удачей.

— Это еще почему?

— Потому что он врач, — хмыкнула я. — А мне сейчас жизненно необходим мозгоправ. Выписать какие-нибудь тяжелые транквилизаторы, чтобы пережить эту неделю.

Артур понимающе хмыкнул.

— Пить-то будешь? — он кивнул на мой несчастный бокал.

— Мне нельзя. Я одна.

— Так зачем заказала?

— Потому что очень хотелось выпить.

Артур тяжело вздохнул, взял мой бокал и, не спрашивая разрешения, выпил всё одним глотком, слегка поморщившись от вкуса растаявшего льда.

— Сложно всё в итоге, — констатировал он, ставя пустой стакан на стойку и жестом подзывая бармена, чтобы повторить.

Я смерила его оценивающим взглядом. Наследный принц строительной империи Воронцовых в дешевом пабе. Сюрреализм.

— И каким ветром такую дыру занесло в такого человека?

Артур медленно повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло узнавание, а затем он тихо, искренне рассмеялся.

— Дэдпул? — спросил он.

Я кивнула, не сумев сдержать легкую улыбку.

— Дэдпул.

— У меня всё проще, Власова, — он забрал у бармена новый бокал, на этот раз с чистым виски. — Я захотел напиться и пришел напиться. День выдался паршивым. Отец снова решил, что я его крепостной.

— Везет. Можешь просто взять и напиться.

— Ну а ты? — Артур сделал небольшой глоток, внимательно глядя на меня. — Что заставило единственную дочь Марка Соболева забрести в такое место и страдать над стаканом?

— Мы с подругой часто здесь сидели, — пожала плечами, отворачиваясь к стойке. — Но теперь она в Европе. В Делфте.

— В Делфте? Ого. Красиво жить не запретишь.

— Да, она крутая. Бывшая папи, кстати.