— Как? — Марк медленно поворачивается ко мне.

— Вы действительно хотите знать, как я уничтожу вашего друга?

— Не друг он мне больше. Так как?

Я откидываюсь на спинку дивана, чувствуя, как внутри всё кристализуется в ледяной расчет. Я продумал это еще по дороге сюда.

— Я не стану ломать ему ноги в подворотне. Это слишком просто и оставляет следы. Завтра утром мои юристы через подставные фонды выкупят все кредитные обязательства его компании. Одновременно с этим я инициирую тотальную аудиторскую проверку всех его прошлых и текущих независимых проектов. А нарушения в сметах и ГОСТах есть всегда, если знать, где искать. Я подключу свои связи в Минстрое и Союзе архитекторов.

Делаю паузу, глядя в внимательные глаза Соболева.

— Его лишат лицензии. Абсолютно легально, из-за грубых нарушений. Его компанию пустят с молотка в счет погашения долгов, а его имя внесут в черные списки всех крупных застройщиков в стране. Он больше не сможет спроектировать даже собачью будку. И самое главное — имя Марго ни в одной бумаге, ни в одном разговоре не всплывет. Он просто исчезнет из отрасли.

— Но ты подставишь меня. Его компания во владениях его бывшей, сейчас он мой сотрудник и это мои проекты.

— Уверен вы с этом справитесь легко, если что, могу покрыть убытки.

Марк смотрит на меня несколько секунд. Затем уголок его губ дергается в скупой, одобрительной усмешке.

— Годится, — удовлетворенно кивает он. — Это всё, зять? Или есть еще что мне рассказать?

И вот тут я заминаюсь.

У меня в горле пересыхает.

Стоит ли рассказывать отцу о том, что его дочь беременна, и главное — при каких абсурдных обстоятельствах это произошло?

Соболев — не тот человек, которому легко выдавать такие новости.

Эту мою секундную заминку Марк, естественно, чувствует мгновенно.

— Слушаю.

Я шумно выдыхаю. Назвался груздем — полезай в кузов.

— Сразу скажу, тут виноват я.

— Так… — угрожающе тянет тесть.

— После того самого благотворительного вечера, когда вы нас застукали, мы с Марго сильно поругались. Она уехала и напилась в баре. Я, конечно, всё это время был рядом, следил за ней, но не подходил. Ждал, пока она остынет и выпустит пар.

— И?

— Ну и… пока ждал, сам напился, — признаюсь, чувствуя себя идиотом. — Потом пошел за ней, забрал и… ну, мы переспали.

Марк не меняется в лице.

— И в чем секрет? Спать с собственной женой теперь преступление?

— Секрет в том, что она из-за алкоголя вообще не помнит этого. А я… как-то, знаете, забыл рассказать об этом.

Марк, который как раз поднес стакан к губам, замирает. Он опускает стекло на стол и издает короткий, лающий смешок.

— Чего, блять?

— А теперь она беременная.

Глаза Соболева округляются так, что, кажется, сейчас выпадут из орбит.

— Ты бессмертный что ли, Воронцов⁈

— Это не всё, — быстро добавляю, понимая, что сейчас взорвется настоящая бомба. — Она думает, что в том баре переспала не со мной, а с каким-то случайным мужиком, и что беременна не от меня.

Марк застывает.

Он смотрит на меня и, кажется, вообще перестает дышать. Долго смотрит.

— Я что… — его голос вдруг ломается, переходя на какой-то истеричный шепот. — В каком-то ублюдском бразильском сериале⁈ Чего, блять, происходит⁈

Он дико оглядывается по сторонам, словно ища поддержки или, что более вероятно, что-то тяжелое, что можно схватить и запустить прямо мне в голову.

— Я где, блять, нахожусь⁈ — рычит всемогущий Марк Соболев, теряя остатки самообладания.

— В баре, — на автомате отвечаю.

Ой, зря. Зря я это сказал.

Соболев резко, всем корпусом поворачивается ко мне. Его ноздри раздуваются, глаза мечут молнии.

— Бегаешь быстро?

Рефлекторно вжимаюсь в спинку дивана.

— Нормально.

— Беги, Воронцов. Беги, блять, и исправляй то, что наворотил! — рявкает он, ударив кулаком по столу так, что подпрыгивают стаканы.

Я мгновенно встаю.

Да, пожалуй, переговоры прошли успешно, и мне действительно пора уходить, пока в меня не полетела бутылка.

Делаю шаг к выходу из кабинки и слышу за спиной тяжелый, измученный вздох Марка.

— Я с вас хуею… Думал, это у меня с Белкой бразильский сериал, а тут вообще пиздец. Ну и семейка у нас… Ну и семейка.

Глава 46

Маргарита

Да что он там, убивает ее, что ли⁈

Я лежу на кровати в гостевой спальне Анькиной съемной квартиры, смотрю на светящийся экран телефона и чувствую, как у меня дергается правый глаз.

Шесть утра.

Шесть, мать его, утра!

Ну папи дает. А казалось бы, сорок три года человеку, солидный бизнесмен. Откуда только сил столько берется?

Бедная Анька.

Судя по тем звукам, которые последние несколько часов доносятся из-за стены, Марк Соболев решил компенсировать все три года их разлуки за одну ночь. Причем с процентами.

Около часа назад моя нервная система, измотанная стрессом, беременностью и осознанием того, что моя жизнь превратилась в пепелище, просто не выдержала. Я попыталась по-тихому сбежать. Собрала вещи, на цыпочках прокралась в прихожую, дернула ручку входной двери… и хрен там.

Закрыта на ключ изнутри. А ключа в скважине нет.

Мой параноидальный папочка, видимо, решил, что Аня может передумать и сбежать прямо в процессе, поэтому предусмотрительно запер нас всех и забрал ключ с собой.

Идти и стучаться к ним в спальню, чтобы попросить ключ, пока отец там буквально вытрахивает всю дурь из Смирновой, мне совершенно не хотелось. Я, конечно, циничная стерва, но не настолько. У меня еще остались зачатки психического здоровья, которые я хотела бы сохранить.

Пришлось покорно вернуться в комнату, которую подруга мне выделила.

Ну класс просто. Идеальная ночь.

Я переворачиваюсь на спину и уставляюсь в потолок. Интересно, Артур спит?

Беру телефон.

На экране висят несколько непрочитанных сообщений от него. «Где ты?», «Марго, ответь», «Если ты с ним, я его урою».

Мне так стыдно.

Господи, как же мне перед ним стыдно.

Я даже не могу заставить себя открыть чат, не то что позвонить. Нужно будет с ним поговорить. Спокойно, без истерик. Попросить развод, чтобы всё прошло быстро и без лишнего шума. Ему не нужен этот геморрой, а мне… мне нужно уехать. Куда-нибудь далеко. В Европу, на острова, неважно. Просто исчезнуть из Москвы после того, как я решу свою главную «проблему».

Мысль об аборте ложится на грудь бетонной плитой. Я инстинктивно кладу ладонь на свой плоский живот, и к горлу снова подкатывает ком тошноты и слез.

Не хочу. Боже, как я не хочу этого делать.

Но рожать ребенка от случайного хмыря из клуба, будучи втянутой в этот токсичный треугольник между Пашей, Артуром и отцом… Это преступление. Я не могу так поступить с ребенком.

Наконец, за стеной воцаряется тишина.

Стоны затихают.

Я делаю мысленный вывод, что эти двое извращенцев наконец-то вымотались и легли спать, и, тихо выдохнув, встаю с кровати.

Иду на кухню, чтобы сделать себе чай. Голова раскалывается.

Сижу пью отвратительный напиток, как в коридоре раздаются шаги.

Оборачиваюсь и вижу Аньку с Марком.

Лицо у нее такое, будто она реально увидела привидение. Волосы спутаны, губы припухли, а на шее, прямо над ключицей, красуется огромный, багровый засос.

Она останавливается, замечает меня и замирает. Мы смотрим друг на друга в оглушительной тишине.

— Не смотри на меня так, — выдавливаю из себя и опускаю глаза — Мне самой, пиздец, как стыдно. И самое паршивое, — продолжаю, глядя на Марка, который как ни вчем ни бывало прошел мимо меня к кофемашине. — что я даже уйти не могла! Потому что кто-то запер квартиру на ключ изнутри и забрал их с собой.

— Я не знал, что ты тут, Марго, — спокойно ответил он, забирая свою чашку эспрессо. — Думал, Аня приехала одна.

Я медленно перевела убийственный взгляд обратно на Аньку.