Вскоре Марго уснула.

Аня аккуратно укрыла ее одеялом и тихо вышла из спальни, прикрыв за собой дверь. В коридоре она прислонилась к стене, устало прикрыв глаза. Она и сама выглядела так, будто держалась на одних морально-волевых.

— Пойдем, отвезу тебя домой.

Аня открыла глаза и покачала головой.

— Нет, Артур. Останься с ней. Я сама.

Глава 48

Маргарита

— Я хочу другие обои, Артур. Мне не нравятся эти. Поеду и выберу сама.

Я, пыхтя как старый паровоз, в очередной раз попыталась сунуть ногу в босоножку.

Ноги отекли, поясницу тянуло с самого раннего утра так, словно меня переехал каток, а мой собственный живот, размером с хороший такой арбуз, полностью перекрывал мне обзор. Я даже пальцев своих ног не видела, не то что ремешков на обуви!

— Малыш, ну куда ты пойдешь? — голос Артура раздался откуда-то сверху, полный поистине ангельского, вымученного терпения. — Давай посмотрим на сайте и закажем, нам привезут образцы прямо сюда.

— Я хочу увидеть сама! Потрогать фактуру! Ты мне поможешь или нет⁈

От злости, бессилия я со всей дури пнула эту чертову босоножку свободной ногой. Обувь отлетела в противоположную стену нашей прихожей.

Артур тяжело, обреченно вздохнул.

Он молча подошел, поднял несчастную босоножку, опустился передо мной на колени и бережно, очень аккуратно обхватил мою ступню, обувая меня как Золушку.

Недавно мы переехали.

Родители Артура, на радостях от грядущего пополнения, купили нам роскошный особняк, естественно, недалеко от себя. Подарок мы приняли (попробуй откажи Марату Эдуардовичу), и даже временно переехали туда из нашего пентхауса, но…

Но я заказала Марку построить нам с Артуром наш собственный дом.

Нет, не то чтобы я не доверяла вкусу Воронцова. Просто у моего мужа работы было выше крыши — Марк с Анькой сдирали с него три шкуры на совместных проектах.

Артур так уставал, что был даже искренне рад, когда я переложила эту стройку на плечи отца и подруги.

План я утвердила, мне всё безумно понравилось, потому что Аня знала мои вкусы досконально. Оставалось только дождаться окончания отделки. А пока мы жили в родительском подарке, где я сводила всех с ума своими беременными дизайнерскими заскоками.

Снова поморщилась, упираясь ладонью в стену, когда поясницу скрутило очередным спазмом.

Артур, всё еще сидящий на корточках, мгновенно напрягся. Он вскинул голову.

— Что такое? Может, в больницу? У тебя роды на этой неделе, Марго.

— Нормально всё, — процедила сквозь зубы, шумно выдыхая, когда боль медленно отступила. — Тренировочные опять, видимо. И я никуда не поеду, пока мы не выберем обои в детскую!

— Любимая мы их переклеивали уже дважды.

— Значит, переклеим еще раз! Те были недостаточно персиковыми!

Он понял, что спорить с женщиной на девятом месяце беременности, которой приспичило потрогать обои, — это путь в никуда. Мы вышли из дома, сели в машину, и он повез меня в торговый центр.

Пока мы ехали, мою поясницу ощутимо схватывало еще два раза. И, если честно, я уже начала подозревать, а не настоящие ли это схватки. Становилось как-то подозрительно больновато, не так, как в прошлые дни. Но упрямство Власовой глушило голос разума: эти чертовы персиковые обои я выберу сегодня, даже если начнется апокалипсис.

Уже в самом торговом центре, не успели мы дойти до нужного павильона, как мне дико захотелось в туалет.

Классика жанра.

Оставив Артура у входа в магазин, я пошла в дамскую комнату.

Зашла в кабинку, и тут…

Теплая вода потекла по ногам, заливая пол.

Я замерла, с ужасом глядя вниз. В первую секунду мозг просто отказался это принимать.

Я что, не донесла⁈

Боже, какой позор.

Но когда я вышла к раковинам, бледная как полотно, одна милая женщина, мывшая руки своему маленькому сыну, посмотрела на меня, на лужу под моими ногами, и ободряюще улыбнулась.

— Воды отошли? Не переживайте, это не страшно. Первый?

Я судорожно кивнула, вцепившись в край раковины.

— И… и сколько у меня времени, прежде чем рожу?

Женщина пожала плечами, вытирая руки бумажным полотенцем.

— Ой, ну тут у всех по-разному. У меня вот с первым до самих родов прошло восемь часов.

Восемь часов.

Мой мозг произвел молниеносные вычисления. Восемь часов — это уйма времени!

— Значит, успею выбрать обои!

Женщина рассмеялась в голос, посмотрев на меня как на сумасшедшую.

— Ну, может да, а может и нет. Удачи вам!

— Гадство, — пробурчала себе под нос, пытаясь хоть как-то обтереть ноги бумажными полотенцами.

Я вышла из туалета и направилась к Артуру. Он стоял у витрины, напряженно глядя в телефон.

— Поехали, — безапелляционно заявила я.

— А обои?

— По видеосвязи потом мне покажешь. Я скоро рожу, Артур. У меня воды отошли.

Надо было видеть его лицо.

Клянусь, вся его знаменитая непробиваемая броня гендиректора треснула и осыпалась прямо на блестящий кафель торгового центра.

Он побледнел так, что стал сливаться с белой рубашкой. В его глазах плеснула самая настоящая, чистая паника.

— Давай, Артур, давай! Соберись! Поехали!

Он потащил меня к выходу так стремительно, что я едва успевала переставлять ноги. И тут меня накрыло.

То ли от страха перед родами, то ли от очередного гормонального всплеска, но мне вдруг стало так невыносимо обидно! Мы бежим рожать, у нас будет ребенок, а мы…

Резко остановилась посреди широкой галереи молла.

— Марго, блять, не стой! — взмолился Артур, пытаясь сдвинуть меня с места.

А я просто разрыдалась.

— Ты… ты мне даже предложение нормально не сделал! — завыла я, размазывая слезы по щекам.

Артур замер, уставившись на меня ошалелым взглядом.

— Что⁈

— Никакой романтики! — продолжала рыдать, чувствуя, как очередная схватка скручивает поясницу. — Сначала контракт, потом сделка, а потом я просто забеременела! Ты даже на одно колено не встал!

Артур смотрел на меня так, словно я только что заявила, что я инопланетянка.

— Марго, у тебя воды отошли! Мы рожаем! Какое колено⁈

— А я хочу!

Он закрыл глаза. Глубоко вдохнул, словно моля небеса дать ему сил пережить эту женщину. А затем…

Прямо там, посреди оживленного торгового центра, под удивленные взгляды прохожих, Артур Маратович Воронцов медленно опустился на одно колено.

Я перестала плакать, шумно втянув носом воздух.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал бархатную, темно-синюю коробочку. Щелчок — и внутри сверкнул идеальный, безупречной чистоты бриллиант.

Я охнула, прикрыв рот ладонью.

Когда он успел его купить⁈

— Маргарита Власова… то есть, Воронцова. Моя сумасшедшая, невыносимая, самая лучшая женщина на свете. Мы начали с контракта, мы наделали кучу ошибок, но я клянусь тебе: каждый день своей жизни я буду доказывать, что ты — это единственное правильное решение, которое я когда-либо принимал. Выйдешь за меня? По-настоящему?

Я открыла рот, чтобы прокричать «Да!», но в этот самый момент меня накрыла такая мощная, раскаленная волна боли, что слова превратились в сдавленный, животный скулеж.

— А-а-ай! — согнулась пополам, мертвой хваткой вцепившись в его плечо.

Артур в панике попытался подскочить на ноги.

— Марго⁈

— Не вставай! — прошипела, вдавливая его обратно в пол и тяжело дыша, пережидая схватку. — Подожди… сейчас отпустит… фу-у-ух…

Боль медленно пошла на спад. Я выпрямилась, тяжело дыша и глядя на своего мужа, который всё еще стоял на одном колене посреди молла, сжимая в руке кольцо за несколько миллионов, и смотрел на меня с нескрываемым ужасом.

Шмыгнула носом, смахнула слезу.

— Только после того, как купишь мне пони.

Артур замер. Он не моргал секунды три. Просто смотрел на меня, осмысливая масштаб моего безумия.

— Господи, — наконец выдохнул он, пряча коробочку в карман и поднимаясь на ноги. — Будет тебе и пони, и обои, и всё что угодно. Всё, поехали рожать, маньячка ты моя.