Я прикусила щеку изнутри, собирая в кулак всю свою волю.

— Почему вы расстались с Тасей?

Артур завис, а затем с раздраженным рыком перекатился с меня на спину.

— Вот именно сейчас ты хочешь об этом поговорить?

— А почему нет? — я приподнялась на локте, поворачиваясь к нему.

— Рит, мы начали встречаться… я уже даже не помню… года три назад. И встретились мы не при лучших обстоятельствах. Я помог ее матери, когда отчим распускал руки. Потом она пришла ко мне в офис, чтобы поблагодарить. Пригласил ее на ужин, ну и… как-то само всё закрутилось.

Он повернул ко мне голову.

— Она была той, к кому я бежал от отца, чтобы расслабиться. Заземлиться. Понимаешь? Мы никогда с ней не ругались, не спорили. А если и возникал конфликт, либо я уступал, либо она, только чтобы не развивать эту тему.

Он усмехнулся, глядя мне в глаза.

— Блять, у нас даже секс всегда был… спокойный. Правильный. И мне казалось, что так и должно быть в отношениях. Пока ты не появилась.

Мое сердце сбилось с ритма, сделав кульбит где-то в горле.

— Вы расстались из-за меня?

— Нет. Мы расстались, потому что никогда и не любили друг друга. Просто поняли это только сейчас.

— Она сказала, что не любит тебя?

Артур замолчал. Он просто смотрел на меня и в его глазах читалась такая усталость, что мне стало физически больно.

— Мне жаль.

Он вдруг рассмеялся.

— Вот ты умная девушка, Марго, но почему такая дура?

Я возмущенно вспыхнула, резко садясь на кровати.

— Чего⁈

Он снова уронил голову на матрас.

— Я лежу в твоей постели, говорю тебе, что тебя хочу, а ты меня расспрашиваешь о бывшей и жалеешь меня.

Я сглотнула подступивший к горлу ком.

— Артур, ты свободный мужчина… ты пьян, и тебе просто нужно сбросить напряжение…

— Я женат. Не свободен, Марго.

— Тогда давай разведемся.

Эти слова сорвались с моих губ раньше, чем я осознала их смысл.

Артур резко повернул голову.

Я отчаянно цеплялась за остатки своей независимости, пытаясь убедить саму себя в том, что говорю правильные вещи.

— Ну а что? Если тебя так беспокоит этот штамп, то давай просто разведемся. Таси больше нет, тебе не нужно от нее прикрываться. У меня с Пашей…

— Что у тебя с Пашей?

— Не важно. Главное, что то, из-за чего мы с тобой всё это затеяли, уже не имеет смысла. Так что давай разведемся. Оба наконец-то станем свободными, перестанем играть в эти прятки и заживем нормальной жизнью.

И пока я произносила этот идеально логичный, выверенный бред, в моей груди начала образовываться огромная, зияющая черная дыра.

Становилось так больно, что каждый вдох давался с трудом. Легкие словно стянуло корсетом из колючей проволоки. Я смотрела на его напряженные плечи, на его сведенные челюсти, и понимала то, от чего так долго бегала.

Только реально конченая дура не поняла бы, что между нами уже давно нет никакого фиктивного брака.

Боже.

Я влюбилась в него.

Влюбилась в своего фиктивного мужа до такой степени, что сейчас сама, собственными руками, отталкивала его, лишь бы он не понял, насколько я перед ним беззащитна.

Смотрела в его глаза и мысленно кричала, умоляла: «Пожалуйста, скажи нет. Не соглашайся. Скажи, что я несу чушь. Пожалуйста, Артур».

— Ладно.

Мое сердце остановилось.

Оно не пропустило удар, оно рухнуло вниз и разбилось на тысячу мелких, острых осколков, которые вспороли меня изнутри.

— Отлично, — выдавила из себя.

Вскочила с кровати, чувствуя, как начинают дрожать колени.

Уйти.

Мне нужно было срочно уйти, потому что глаза уже предательски жгло от подступающих слез, а нижняя губа дрожала так, что я не могла ее контролировать.

Еще секунда — и я разрыдаюсь прямо перед ним, окончательно уничтожив остатки своей гордости.

— Я в душ. Спи.

Почти бегом захожу в ванную комнату.

Прикрываю за собой дверь и, не зажигая света, сползаю по холодному кафелю стены вниз. Обхватываю колени руками, и из груди, разрывая горло, вырываются сдавленные, жалкие всхлипы. Слезы душат, застилая глаза.

Плачу от бессилия, от разрушенных надежд, от того, что сама только что своими руками уничтожила единственное настоящее, что было в моей жизни.

Я даже не сразу понимаю, что дверь открылась.

А на пороге, темным силуэтом на фоне тусклого света спальни, стоит Артур.

Глава 41

Маргарита

Мир рушится не тогда, когда ты теряешь миллионы на неудачной сделке. И не тогда, когда рушатся огромные бизнес-империи, или когда твой отец узнает твои самые грязные секреты.

Мир рушится в абсолютной, звенящей тишине.

На холодном кафеле в темной ванной, когда ты сидишь, обхватив колени, и понимаешь, что собственными руками, своим идиотским упрямством и трусостью только что уничтожила единственного человека, рядом с которым тебе не нужно было носить броню. Единственного, с кем можно было просто дышать.

Я не слышала, как он вошел. Мой собственный жалкий, сдавленный плач оглушил меня.

Просто подняла голову и увидела его.

Артур стоял на пороге.

Он смотрел на меня сверху вниз, и между нами сейчас была пропасть, которую я сама же и выкопала своими словами о разводе.

— И почему ты плачешь, Марго?

Я открыла рот, чтобы ответить. Чтобы сказать хоть что-то — сострить, огрызнуться, включить ту самую Власову, которая никогда не лезет за словом в карман. Но слова застряли в горле колючим комом. Я не смогла выдавить из себя ни звука.

Просто смотрела на него, а по щекам катились слезы.

Артур тяжело выдохнул.

Он шагнул в ванную, подошел ко мне и медленно опустился на корточки прямо на холодный пол.

Его большие, теплые ладони легли на мое лицо. Большие пальцы осторожно, бережно стерли влажные дорожки с моих щек.

— Почему?

— Какой был уговор, Артур?

— Я его помню.

— Был уговор… — мой голос срывался, я глотала воздух, пытаясь говорить ровно, но меня трясло. — Был уговор, что наш брак продлится до тех пор, пока твой отец не отдаст тебе компанию, и ты не сможешь открыто быть с Тасей. А у меня… пока Паша не встанет на ноги и не будет зависим от Марка.

Артур смотрел на меня не моргая.

— Он встал на ноги?

Внутри всё сжалось от отвращения к самой себе, к своим иллюзиям, к тому дерьму, которое я так долго называла любовью. Я медленно, отрицательно покачала головой.

— Я не хочу быть с ним, — прошептала и это признание далось мне с такой болью, словно я вырвала из себя кусок. — Я его боюсь.

Пальцы Артура на моих скулах едва заметно дрогнули. Его челюсти сжались так, что под кожей перекатились желваки.

— Ты плачешь из-за него?

— Нет. Тебя не хочу терять.

Воздух в ванной словно выкачали.

Артур замер. Все его тело, напряженное, как стальная пружина, вдруг резко выдохнуло. Он закрыл глаза, и на его лице отразилось такое невероятное, почти болезненное облегчение, что у меня защемило сердце.

Он подался вперед и прижался своим лбом к моему.

А в следующую секунду его губы накрыли мои.

Мы сорвались.

Сорвались с той гребаной цепи, на которой держали себя все эти месяцы…

Я ответила ему мгновенно, приоткрыв губы и впуская его язык.

Запустила пальцы в его волосы, притягивая еще ближе.

Артур подхватил меня под бедра, рывком поднимая с холодного кафеля. Я обхватила его талию ногами, и он, не разрывая поцелуя, понес меня в спальню.

Он положил меня на кровать, тут же нависая сверху. Его руки лихорадочно, но уверенно расправлялись с моей одеждой, отбрасывая куда-то в темноту.

Его губы скользили по моей шее, ключицам, выбивая из меня сдавленные, прерывистые стоны. Моя кожа горела там, где он ее касался.

Но вдруг он замер.

— Блять… У меня нет презерватива.

— В тумбочке, — выдохнула, кивнув на прикроватный столик со своей стороны.