— Ты почему мне ничего не сказал? — вдруг с упреком, но всё еще улыбаясь, спрашивает она, уперев руки в бока.

Хмурюсь, теряя нить разговора.

— По поводу?

— Что у тебя получилось с тендером! — она всплескивает руками.

Тендер.

Меня словно окатывает ледяной водой. Я моргаю, чувствуя, как радость внутри разбивается о чугунную реальность. Она прыгала на мне не из-за нас. Не из-за ночи. Из-за своей подруги.

— А… так это… вылетело из головы.

Я и правда забыл ей сказать. Ярость на Пашу напрочь выбило почву у меня из-под ног. Я переговорил с нужными людьми в министерстве, нажал на пару рычагов, но до конца не был уверен, что ее шеф в Голландии клюнет на эту наживку.

— Приехала?

— Да! — снова вскрикивает Марго, и ее глаза сияют.

— Хорошо. Я рад.

В этот момент тишину кухни нарушает трель ее мобильного.

Марго достает телефон из джинс. И я вижу, как счастливая, живая улыбка в одну секунду сползает с ее лица. Ее плечи напрягаются, спина выпрямляется, а взгляд становится колючим и отстраненным. Броня Власовой снова на месте.

Она сбрасывает вызов, не отвечая.

— Так, у меня дела, — бросает она сухим, деловым тоном, даже не глядя на меня. — Переоденусь и выйду. Ты в офис?

Этот резкий переход бьет по нервам.

— Куда ты?

Она останавливается. Медленно поворачивает голову и обжигает меня ледяным взглядом.

— Артур, ты опять?

— В смысле?

— Опять лезешь в мою жизнь? Мы, по-моему, всё обсудили. Я не лезу к тебе, ты не лезешь ко мне. Контракт, помнишь?

Смотрю на нее, и у меня внутри всё леденеет.

Нет. Пожалуйста, только не говори, что ты ничего не помнишь.

Делаю шаг к ней и вдруг мой взгляд цепляется за ее шею.

Там, на бледной коже ключицы и чуть выше, красуются темные, багрово-синие пятна. Мои следы. Следы того, как я вчера сходил по ней с ума забыв обо всем на свете.

Замираю.

— Засосы откуда?

Если она помнит ночь со мной — она сейчас смутится, или отшутится, или скажет правду.

Но Марго мгновенно бледнеет. Краска сходит с ее лица, оставляя лишь пепельную серость. Она судорожно дергает ворот вверх, прикрывая шею рукой.

— Теперь будешь контролировать с кем я сплю?

Закрываю глаза. Тяжело, бессильно опускаю голову.

В груди образуется такая черная, засасывающая дыра, что становится трудно дышать.

— Марго…

— Снова здорово! — резко обрывает она, — Если тебе так интересно это не Паша. Парень из клуба, имени не помню. Ясно? Вот такая вот я тварь.

Она быстрым шагом уходит по коридору и с силой захлопывает дверь своей спальни.

А я остаюсь один.

Парень из клуба?

Чего?

Медленно, чувствуя, как ноги отказываются держать, я прислоняюсь спиной к стене и просто сползаю по ней вниз, на холодный паркет.

Сижу на полу, обхватив голову руками.

Какой же я дебил.

Феноменальный, конченый дебил.

Глава 38

Маргарита

Когда я ехала к Паше в отель, куда он меня так настойчиво звал, у меня был четкий, идеально выверенный план.

Разорвать с ним все связи. Окончательно, бесповоротно и жестко. Сказать всё в лицо и уйти, даже не зайдя в его номер.

И знаете, из всего этого безупречного плана у меня получилось выполнить только один пункт — я действительно не вошла в номер.

Паша, конечно, настаивал. Встретил меня в лобби, попытался приобнять, бархатным голосом уговаривал подняться наверх, якобы там мы сможем «нормально поговорить наедине». Но я, если честно, испугалась.

Мое тело инстинктивно сжалось, и я наотрез отказалась подниматься. Сказала, что либо мы говорим здесь, на виду у людей, либо я разворачиваюсь и ухожу.

Итог: мы сидим в ресторане при отеле.

Паша напротив.

Внимательный, ухоженный, с тем самым щенячьим, виноватым взглядом, на который я велась столько лет.

— Я тебя понимаю, Марго, — тихо, проникновенно говорит он, подаваясь вперед. — Я знаю, что сильно тебя обижал. Но у меня есть план.

Я скептически выгибаю бровь.

— План? У тебя?

— Да. Ты разведешься с Воронцовым в ближайшее время. И мы уедем. Куда скажешь, куда захочешь — подальше отсюда, в Европу, на острова. А там уже, на расстоянии, сообщим обо всем Марку. Он любит тебя, Рит. Побурчит, поорет, но в итоге простит. А как остынет — мы вернемся.

Я слушаю его, и внутри меня разрастается огромная, звенящая пустота.

Смотрю на этого взрослого мужчину и не верю своим ушам.

Уедем? Спрячемся? Подождем, пока папочка остынет?

Я продала свою свободу, вышла замуж за сына главного конкурента, терпела этот цирк, рисковала репутацией, чтобы сохранить ему дружбу с отцом… а его великий «план» заключается в том, чтобы просто сбежать, как трусливые крысы, и оставить Артура расхлебывать последствия⁈

— Ты меня вообще слышишь, Паш? Я не хочу. Ничего больше не хочу. Ни бежать, ни прятаться.

Его лицо чуть вытягивается.

Он тянется через стол и мягко берет меня за руку. Его пальцы теплые, но меня от этого прикосновения передергивает.

— Малыш, ну не руби с плеча. Я люблю тебя. Мы же начали всё сначала. Договорились попробовать. Ты обещала дать мне время, помнишь?

— Дать тебе время? А мне кто-нибудь даст время, Паш? Мне кто-нибудь даст время прийти в себя?

— Родная, сколько угодно, — он тут же начинает сглаживать углы, его голос становится еще более мягким, убаюкивающим. — Ну сколько тебе нужно времени? Неделю? Месяц? Я подожду. Я всё для тебя сделаю.

Смотрю на него в упор.

Нет, он вообще меня понимать собирается?

Он слышит только себя.

Свои страхи, свои желания, свою уязвленную гордость. В его словах нет ни капли заботы обо мне — он просто боится потерять свой спасательный круг в моем лице.

Медленно высвобождаю свою руку из его пальцев.

— Я тебя столько лет ждала, Паша. Теперь и ты подождешь.

Паша смотрит на меня, не моргая. Его маска заботливого влюбленного начинает трещать по швам, обнажая привычное раздражение.

— Рита… — он с силой трет лицо руками и тяжело выдыхает. — Малыш, ну сил больше нету. Надоело по углам прятаться! Я мужик, в конце концов, я хочу нормальных отношений!

Вздыхаю и, не сдержавшись, закатываю глаза.

Господи, да как же ты мне надоел.

Какой же ты жалкий, пустой и до зубовного скрежета скучный. Как я вообще могла столько лет строить из тебя идеал?

Хочу сказать ему, чтобы он катился к черту со своим нытьем. Открываю рот, поворачивая голову в сторону…

И замолкаю.

Слова застревают в горле. Воздух из легких выбивает так резко, словно мне под дых дали кувалдой.

Меня прошибает, будто электрическим током в тысячу вольт.

Пран, прямо напротив нашего столика, сидит она.

С идеально прямой спиной и холодным, сканирующим взглядом.

Аня.

Моя Аня.

В её взгляде нет ни гнева, ни удивления. Только бесконечное, ледяное разочарование.

И в эту самую секунду, под тяжестью этого взгляда, я понимаю, что мой выдуманный, склеенный скотчем идеальный мир окончательно рухнул.

Аня делает медленный вдох. Я вижу, как на её лицо возвращается та самая, до боли знакомая, непробиваемая маска спокойствия, и она уверенно шагает прямо к нашему столику.

Я вскакиваю так резко, что едва не переворачиваю свою чашку с кофе.

— Анька? Ты… ты что тут делаешь?

— Вообще-то, я тут номер снимаю. У меня здесь командировка, помнишь? — она складывает руки на груди, смерив меня ледяным взглядом, а затем переводит его на мужчину напротив. — А вот вы… Ты вообще понимаешь, чей это отель? Напомню. Твоего мужа.

Твою же мать.

Отель Воронцова? Мой мозг, затуманенный стрессом и Пашиным нытьем, даже не обработал это, когда он притащил меня сюда!

Я бледнею еще сильнее, нервно оглядываясь по сторонам и машинально поправляя высокий воротник блузки, под которым прячутся вчерашние позорные засосы.