— Блять…

В этом звуке было столько животного ужаса, шока и первобытной злости на самого себя, что меня словно окатило ледяной водой.

Он резко, почти грубо отстранился.

Вырвался из меня так стремительно, что я тихо охнула.

Артур дернулся назад, пытаясь слезть с кровати, но в панике запутался в смятом одеяле, потерял равновесие на самом краю матраса и с оглушительным грохотом рухнул вниз.

В звенящей тишине комнаты, перекрывая мое сбивчивое, хриплое дыхание, с пола донеслось еще одно, полное абсолютного отчаяния:

— Блять!

Глава 23

Артур

Когда вся твоя жизнь летит через одно место, мы обычно идем туда, где нас выслушают. К тому, кто поймет, не станет читать мораль и просто нальет выпить.

У меня был только один такой человек, которому я мог довериться на все сто процентов.

Брат.

Мы всегда были с ним близки. Пока росли в доме под гнетом отцовских амбиций, мы помогали друг другу выживать. Поддерживали, прикрывали перед родителями.

Рома был первым и единственным, кто узнал о моем безумном плане с фиктивным браком на Власовой. Конечно, он тогда возмутился. Покрутил пальцем у виска, назвал меня идиотом, но отговаривать не стал. Понял, что для меня это единственный выход не потерять компанию и Тасю.

Может, всё-таки стоило меня тогда отговорить?

Я не помню, как оделся. Как, путаясь в штанинах и сыпля проклятиями, вылетел из квартиры, оставив Марго лежать на смятых простынях.

Мой мозг просто отказывался обрабатывать то, что я только что натворил.

Я припарковал машину у клиники на Остоженке, чувствуя себя так, словно меня пропустили через мясорубку.

Поднялся на нужный этаж. Секретарь Мариночка, увидев меня, приветливо улыбнулась.

— Доброе утро, Артур Маратович. Роман Маратович у себя, с Таисией Павловной.

Паршиво.

Я надеялся застать брата одного.

Иду по мягкому ковру коридора, морально готовясь уворачиваться от летящих дыроколов и папок. Но за дверью тихо.

Открываю дверь кабинета.

Как ни странно, криков нет.

Они сидят за столом, склонившись над какими-то документами, и… улыбаются друг другу. Рома что-то тихо говорит, а Тася кивает, делая пометки. Идиллия, мать ее.

Они вроде как пришли к перемирию после того случая. Тася оказалась права с теми накладными, и брату пришлось признать поражение и извиниться.

Услышав скрип двери, оба сразу же поднимают на меня глаза.

— Ого, какая идиллия, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё ходуном ходит. Опираюсь плечом о косяк. — И в меня даже ничего не полетит сегодня?

Рома усмехается, откидываясь в кресле. Я подхожу к Тасе, кладу руку ей на плечо и наклоняюсь, чтобы поцеловать в губы, но она неуловимо дергает головой и подставляет щеку.

Злится.

И правильно. Заслужил.

— А ты и без звонка, — говорит брат, протягивая руку через стол.

Я крепко жму ее.

— Что-то случилось? — Рома мгновенно считывает мое состояние. Глаз-алмаз, профессиональная деформация.

— Поговорить нужно, — опускаюсь на стул для посетителей рядом с Тасей. Смотрю на брата. — Ты свободен?

Затем перевожу взгляд на свою девушку. Тася губы поджимает, глаза отводит.

— Прием через два часа.

— Мне хватит.

Тася тут же начинает собирать свои бумаги со стола. Движения резкие, обиженные.

— Оставлю вас.

— Дождись меня, домой отвезу.

Она лишь коротко кивает, не глядя на меня, и выходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Как только щелкает замок, Рома складывает руки в замок на животе и внимательно на меня смотрит.

— Ну, слушаю. Что у тебя за вид, будто ты кого-то расчленил и не знаешь, куда прятать труп?

Я с силой тру лицо ладонями, пытаясь стереть фантомный запах Марго со своей кожи.

— Я сильно накосячил, Ром. Очень сильно.

Брат приподнимает брови.

— О, вот как, значит.

Он молча тянется к селектору на столе, нажимает кнопку связи с приемной.

— Марин, перенеси все мои записи на ближайшие «окна». До обеда меня ни для кого нет.

— Хорошо, Роман Маратович.

Рома поднимается, идет к двери, поворачивает ключ в замке. Затем подходит к небольшому шкафчику в углу кабинета, который маскировался под картотеку, и достает оттуда пузатую бутылку вискаря и два низких стакана.

— Я за рулем.

— Вызовешь водителя, — отрезает брат, щедро плеская янтарную жидкость на два пальца. Ставит один стакан передо мной, со вторым возвращается в свое кресло. — Я тут… как бы тоже немного накосячил.

— С чем?

— С девушкой, — Рома делает небольшой глоток, поморщившись. — А ты?

— У тебя есть девушка?

Мой брат-холостяк, который всегда шарахался от серьезных отношений, вдруг завел девушку?

— Нет, — слишком быстро и резко отвечает он. — То есть… блять, сложно всё. У тебя-то что?

Смотрю на свой стакан. Вдыхаю запах алкоголя, и перед глазами снова вспыхивает та утренняя сцена.

Выпиваю виски залпом, чувствуя, как огонь обжигает горло и падает в пустой желудок.

— Изменил.

Рома усмехается. Горько, как-то даже понимающе.

— Кому? Жене или девушке? Потому что у вас всё как в бразильском сериале, брат. Разбираться долго, серий много, и хрен поймешь, кто с кем спит по-настоящему, — он крутит стакан в руке. — Так кому?

— Блять, Тасе, конечно.

Рома замирает. Стакан останавливается на полпути к его губам. Он смотрит на меня в упор долгим, пронизывающим взглядом.

— С кем?

Молчу.

Просто сверлю его злым взглядом.

Бесит он меня сейчас со своими наводящими вопросами, на которые прекрасно знает ответ.

— О как… — Рома медленно ставит стакан на стол. Откидывается в кресле. — А я говорил. По тонкому льду ходишь, брат.

— Да что ты говоришь?

— Ну а что? Марго — роскошная баба. Объективно. Умная, с характером, веселая. И главное — адекватная.

Последнее слово он прямо выделяет голосом, намекая на Тасю.

— Это была случайность. У нее был кошмар. Я просто лег рядом, чтобы успокоить. А утром… блять я принял ее за Тасю, понял только когда…

Рома чуть прищурился.

— Когда что?

Стиснул зубы так, что скрипнула эмаль, и крепко зажмурился.

Господи, за что мне это.

— Мы серьезно будем обсуждать мою половую жизнь?

Брат пожал плечами с абсолютно невозмутимым видом.

— А почему нет? Я, считай, твой врач сейчас. Нужно всё разобрать и понять, как тебе помочь.

— Хрен отрезать и на полку положить — вот что мне сейчас поможет.

Рома тихо хмыкнул, ставя стакан на стол.

— Ладно, давай зафиксируем факты. Я правильно понимаю: ты трахнул свою фиктивную жену, потому что подумал, что она — твоя девушка?

— Ну, трахнул — громко сказано, — я сдавленно выдохнул, чувствуя себя самым жалким идиотом на планете. — Так… начал только. Потом понял, что не то, и… сбежал.

Рома замер.

Его брови медленно поползли вверх, а затем тишину кабинета разорвал громкий, искренний, раскатистый хохот.

— Сбежал? Ты реально просто свалил с кровати?

— А что я должен был сделать⁈ — взорвался, всплеснув руками. — Кончить, потом сказать: «Доброе утро, жена, отличный секс», и пойти жарить омлет⁈

Рома, всё еще посмеиваясь, пожал плечами с видом абсолютного пофигиста.

— Ну, я бы, наверное, так и сделал. Всяко лучше, чем бросать голую, возбужденную женщину в постели, сверкая пятками, как перепуганный девственник.

— Иди к черту.

Брат наконец перестал смеяться. Он стер улыбку с лица, подался вперед и оперся локтями о стол. Взгляд снова стал цепким, профессиональным.

— А теперь давай на чистоту, Артур. Ты спал в ее кровати. В ее спальне. От нее пахло ее парфюмом. И ты хочешь сказать мне, что твой мозг и твое тело действительно думали, что под тобой Таисия?

Молчу.

А что сказать, если я сам ничего не понимаю.

Рома тяжело вздыхает, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд теряет привычную братскую насмешливость и становится пугающе профессиональным. Тем самым рентгеновским взглядом, которым он обычно препарирует своих пациентов на сеансах психотерапии.