Свет от экрана макбука выхватывал из полумрака спальни резкие черты лица Паши. Он полулежал на кровати, опершись спиной о подушки, и быстро печатал, полностью погрузившись в какие-то свои таблицы.

Я придвинулась ближе.

Провела кончиками пальцев по его плечу, спускаясь к груди, и легко, почти невесомо поцеловала в шею. Моя рука скользнула под его футболку, поглаживая горячую кожу.

Я так соскучилась.

За последние две недели мы виделись всего пару раз, урывками, прячась по углам, словно подростки. Мне просто хотелось немного тепла.

Но Паша даже не шелохнулся. Он лишь чуть отодвинулся, уходя из-под моей руки, и раздраженно кликнул мышкой.

Я вздохнула, убирая руку, и положила подбородок ему на плечо.

— Паш, может, оторвешься? Мы и так нечасто видимся.

Его пальцы замерли над клавиатурой. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня сверху вниз тяжелым, холодным взглядом.

— И в этом я виноват?

Я растерянно моргнула, отстраняясь.

— А я, что ли? Это ты всё время работаешь, и у тебя времени всё нет.

Паша шумно, демонстративно выдохнул. Он с громким щелчком захлопнул крышку ноутбука и отложил его на тумбочку, всем своим видом показывая, какую невероятную жертву он сейчас приносит.

— Ты сейчас об этом хочешь поговорить? Кто виноват, а кто нет?

— Я просто хотела…

— Когда у тебя выходной, ты со своим Воронцовым. На приемах, на ужинах, перед камерами. А когда у меня работа… да, Рита, я вообще-то работаю, в отличие от некоторых… ты вдруг свободна и требуешь к себе внимания.

— А я, по-твоему, не работаю? — возмутилась, садясь на кровати и скрещивая ноги. — Напомню, у меня тоже свое бюро. У меня проекты, клиенты, сроки!

Паша усмехнулся. Это была та самая снисходительная, кривая ухмылка, от которой мне всегда становилось тошно.

— Твое бюро по сравнению с империей твоего отца — просто песчинка, Рита. И то, чем ты там занимаешься, я до сих пор считаю пустой тратой времени. Отучиться столько лет на архитектора, чтобы потом пройти какие-то курсы и стать дизайнером интерьеров, подушечки подбирать. Смех и грех.

Я впилась ногтями в ладони, чувствуя, как краска приливает к щекам. Он знал, как я гордилась своим бюро. Знал, что это было единственное, чего я добилась сама, без денег Марка. И сейчас он просто взял и растер это в грязь, чтобы возвыситься самому.

— Мне это нравится, — упрямо, сквозь зубы процедила я. — И это приносит нормальные деньги.

Паша закатил глаза. Спорить со мной он явно считал ниже своего достоинства.

Он резко откинул одеяло, встал с кровати и подошел к креслу, на котором висели его вещи. Схватил рубашку и начал быстро, дергаными движениями застегивать пуговицы.

— Ты куда?

— Не могу тут работать. Ты меня отвлекаешь своими претензиями. Поеду в офис. Там хоть мозг выносить никто не будет.

Я не верила своим ушам.

— Ты серьезно, Паш? — вскочила с кровати. Голос дрогнул от подступающих слез и злости. — Я вообще-то к тебе приехала! Я выкроила этот вечер, отменила встречи, чтобы побыть с тобой!

— Ой, не надо делать из себя великомученицу. Ты приехала, потому что тебе скучно. Потому что твой муженьок сегодня занят, и тебе не нужно играть перед ним примерную девочку.

— Мой муженек, как ты выражаешься, делает всё, чтобы твой бизнес, который ты отписал жене, вообще существовал! — выкрикнула, не в силах больше сдерживаться. Меня несло. Вся эта накопившаяся усталость, постоянный страх, стресс — всё это прорвало плотину. — Я вышла за него замуж, чтобы мой отец не стер тебя в порошок! Я терплю этот ад каждый день ради тебя!

— Я тебя не просил! — заорал он в ответ, делая шаг ко мне. — Ты сама всё это затеяла! Тебе просто нравится крутиться в этих кругах, нравится быть Воронцовой!

— Да пошел ты! Знаешь, что самое смешное? То, что мой фиктивный муж относится ко мне и к моей работе с большим уважением, чем ты! Артур хотя бы слушает меня! Он не обесценивает то, что я делаю, и уж точно не сбегает из дома, как обиженный мальчик, когда я пытаюсь с ним поговорить!

Лицо Паши вдруг побелело. Глаза сузились в две узкие, злые щели.

Я вскинула подбородок, готовая выдать еще одну порцию правды, но не успела.

Хлесткий, оглушительный звук удара разрезал тишину спальни.

Моя голова резко дернулась в сторону. Щеку обожгло так, словно к ней приложили раскаленный утюг. Я пошатнулась, не удержав равновесие, и тяжело осела на край кровати.

В комнате повисла звенящая, мертвая тишина.

Я сидела, прижимая дрожащую ладонь к горящей щеке, и смотрела в пол, не в силах осознать то, что только что произошло.

Мой мозг просто отказывался обрабатывать этот факт.

Он меня ударил.

Паша.

Мужчина, которого я любила, ради которого пожертвовала собственной свободой.

Ударил меня по лицу.

Я медленно подняла на него глаза.

Паша стоял надо мной. Он тяжело дышал, его грудная клетка быстро вздымалась. На секунду в его глазах мелькнул испуг, но он тут же исчез, сменившись холодным, жестоким упрямством.

— Никогда, — процедил он сквозь стиснутые зубы, указывая на меня пальцем. — Никогда больше не смей сравнивать меня с этим ублюдком. Ты сама меня довела. Ты знала, что я на взводе из-за работы.

Он развернулся, подхватил со стола ключи от машины и вышел из спальни.

Через мгновение хлопнула входная дверь.

Я осталась сидеть на разобранной постели, в абсолютном одиночестве. Щека пульсировала болью, но это было ничто по сравнению с тем, как трещало и рассыпалось на куски всё то, во что я верила.

Я не плакала. Слез почему-то не было. Было только ощущение какой-то липкой, непроглядной пустоты и тошноты, подкатывающей к горлу.

Я сама его довела?

Я виновата?

* * *

Вообще не помню, как оделась и вышла из его квартиры.

Память просто стерла этот кусок, оставив лишь ватный, звенящий шум в ушах.

Как дошла до машины, как завела мотор, как ехала по ночной Москве — всё это слилось в одно размытое пятно из неоновых вывесок и красных стоп-сигналов.

Очнулась только тогда, когда металлическая дверь нашего с Артуром пентхауса тяжело щелкнула за моей спиной, отрезая меня от внешнего мира.

В прихожей было темно, но из кухни падал свет.

Я прислонилась спиной к прохладной двери, судорожно втягивая воздух.

— Марго?

Голос Артура прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Послышались шаги, и он вышел из кухни в коридор. На нем были простые домашние спортивки и серая футболка.

— Ты чего так рано? — он нахмурился. — Говорила же, что только утром приедешь.

Я смотрела на него, на его спокойное, чуть уставшее лицо, и чувствовала, как горло перехватывает спазмом.

Слова просто исчезли.

Их не было.

Я открыла рот, но вместо звука вырвался только жалкий, прерывистый выдох.

— Марго?

Я инстинктивно опустила голову, пряча лицо за растрепавшимися волосами, чтобы он не увидел. Только не он.

— Я… я это… Спать пойду. Устала.

Отлепилась от двери и быстро, почти бегом, направилась в сторону своей спальни, глядя в пол.

— Марго, стой.

Не успела.

Артур возник передо мной как из-под земли, преграждая путь. Я попыталась обогнуть его, но он не позволил. Его большие, теплые ладони легли мне на лицо, мягко, но непреклонно заставляя поднять голову и посмотреть на него.

От него почему-то пахло укропом.

— Что случилось?

Мои губы задрожали.

— Ничего. А ты… ты почему дома? — я попыталась убрать его руки, попыталась отшутиться, перевести тему, но пальцы не слушались.

Он смотрел мне в глаза. Долго. Тяжело.

— Таська к родителям уехала на выходные, — так же тихо ответил он, не убирая рук с моего лица. Его большие пальцы осторожно, едва касаясь, гладили щеки.

Я зажмурилась, чувствуя, как внутри всё начинает ломаться. Я не хотела, чтобы он меня отпускал. Господи, как же я не хотела, чтобы он убирал эти теплые, надежные руки.