В какой-то момент смотрю на часы – время близится к семи. Обычно в это время Вадим приходит домой.

Когда не задерживается на работе по занятиям сексом со своей Светой.

– Маш, можно сегодня у тебя останусь? – спрашиваю подругу, когда понимаю, что желание ехать домой не появилось ни на йоту.

– Ну конечно, Лиль. Хочешь, вообще живи тут.

– Спасибо, Маш, – благодарю подругу, и в этот момент телефон коротко вибрирует и загорается экран.

“Ты где?” – высвечивается сообщение от Вадима.

“У Маши осталась”, – отправляю я.

Желания отвечать вообще нет, но все же пишу, чтобы он не доставал. Но Вадим не успокаивается и шлет следующее сообщение:

“Лиль, нам надо поговорить – приезжай домой. Я все объясню”.

На это уже ничего не отвечаю, еле сдерживаясь, чтоб не послать его. Но после нескольких его доставучих сообщений, причем с привкусом наезда, я все же отправляю ему смайл со средним пальцем и убираю звук.

Выходит, он и правда был спокоен весь день, думая, что я буду ждать его объяснений с распростертыми объятиями дома. Он даже не написал ничего за все это время и спохватился только сейчас – когда придя домой, меня не застал.

– И что делать будешь? – спрашивает Маша, когда мы сидим на ее диване, укутавшись пледом, и пьем ее вкусный чай.

– Больно думать об этом, – честно признаюсь я. – Но… Полгода, Маш, понимаешь? Полгода… Не один случайный раз, хотя я думала раньше, что и этого бы не простила, а целых шесть месяцев…

– Мда. Я догадывалась, конечно, Лиль, – Маша ставит кружку с чаем на стол. – Но и ты уверена была, что он работает, и Вадим не был похож на конченного козла, поэтому и не говорила тебе о своих домыслах… А может это у вас кризис? – делает предположение она.

– Может, – пожимаю плечами я. – Но какая разница, что это, если он выбрал не решать наши недомолвки внутри, а прибегнуть к более интересному способу? – горько усмехаюсь я.

– Да, Лиль. Что-то я не туда клоню. Просто привыкла вас видеть семьей, и в голове не укладывается.

Только все равно видела Маша не всю правду, хоть и самая близкая моя подруга. Я не рассказывала ей про наше закулисье “счастливой” семейной жизни. Не могла рассказать. Не потому что не доверяла или важно было сохранить имидж примерной семьи и меня как жены, а потому что у Маши итак проблем хватает, чтобы еще за меня переживать. А она стала бы, как делает это сейчас, отодвинув все свои дела и заботы.

У меня из глаз непроизвольно начинают течь слезы – я и сама привыкла нас с Вадимом видеть одним целым, семьей, представляла, как в скором времени забеременею и преподнесу ему эту новость в виде сюрприза, но картина, увиденная мной сегодня, намного острее и красочнее передает истинное положение вещей в наших отношениях.

Маша не пытается меня успокоить – она просто подсаживается рядом и обнимает. А я позволяю слезам течь из глаз, пока не становится чуточку легче.

Ложимся спать мы довольно поздно, но зато я сразу засыпаю на ее мягком разложенном диване.

А утром, когда подруга уезжает на работу, я все же принимаю решение поехать домой, чтобы собрать вещи. Хоть Маша и предложила пожить у нее, если решусь съехать от Вадима, ютиться в ее однокомнатной квартире долго, как-никак стесняя ее, мне не хочется. Поживу в отеле несколько дней, пока не найду подходящую квартиру. Жаль, что все это время я не занималась вопросами своего заработка полноценно, а делала что-то лишь для души. Вадим всегда прилично зарабатывал и говорил, что мне незачем работать. Хорошо, что слушая его, работу по созданию сайтов я не забросила совсем, и сейчас навыки не растерялись окончательно.

Приезжаю домой, и снова стены этой квартиры начинают на меня давить. Как я не замечала этого раньше?.. Но все же я успела привыкнуть к этому дому, как ни печально это признавать.

Пока рассматриваю нашу обитель, снова начинаю прокручивать в голове варианты, что делать дальше. К маме с папой ехать не хочу. Не хочу их расстраивать своим настроением, которое вряд ли будет отличным первое время, да и живут они за городом в частном доме, а мне сейчас нужно будет найти работу, и ездить далеко не вариант.

Надо будем еще и им сказать, что с их зятем мы разъехались. Надеюсь они не сильно будут переживать по этому поводу…

Папе Вадим никогда особо не нравился – он считал его балаболом. “Мужик не должен столько болтать и быть таким неженкой – он даже воду из колодца нашего побоялся пить, боясь, что помрет. А что говорить про лопату? Он же в жизни ее не держал! На рыбалку с ним я точно не пойду”, – говорил он про Вадима, еще до свадьбы. Потом правда подуспокоился, видимо не желая портить своим мнением мне настроение.

Мама же к Вадиму изначально относилась нормально, к ней он как раз умел находить подход с помощью своего умения красиво болтать. Когда-то и я на это повелась, думая, что это качество важно в мужчинах, потому что когда есть, о чем поговорить с человеком, не будет проблем, а следовательно и измен. Ага.

Какая же я наивная была, какая глупая. Начинаю вспоминать не только первые свидания, на которых Вадим мне казался идеалом, но и последние полгода, когда я в упор не хотела замечать очевидное. Насколько же надо было быть дурой… – ругаю себя.

“Ты как?” – приходит сообщение от Маши ровно в тот момент, когда я сетуя на свою глупость, держу в руках нашу с Вадимом фотографию в рамке и смотрю на наши улыбающиеся лица. Он разрешил мне лишь этим дополнить обставленную им спальню. И то одобрил фото только в черно-белом либо сильно приглушенном цвете. Они мне всегда казались траурными, мрачными, но я отгоняла эти мысли.

И пусть все фото черно-бело-выцветшие, на них все же видно, как я тогда была счастлива…

“Пока плохо”, – честно отвечаю подруге.

“Ключи у тебя есть – приезжай в любой момент, когда захочешь”, – еще раз напоминает она.

И хоть я приняла решение, что пользоваться ее гостеприимством не буду, ее слова греют душу.

По крайней мере дружба существует в отличие от “любви”, которая может казаться таковой, но ею по сути не всегда является.

Отложив фото, начинаю собирать свою одежду в чемодан. И с одной стороны хочется поскорее из этой квартиры уйти, а с другой я словно специально делаю все неторопливо, чтобы дать себе время все осознать. Мысленно прощаюсь со всем, к чему привыкла и что выбирала я: светильник, черно-белая абстрактная картина, настенные часы на стене, какие-то мелочи, в виде статуэтки ангела, аромадиффузор, мягкий мишка, которые приходилось хранить уже внутри шкафа.

Решаю ничего не трогать, не только потому что это было куплено на деньги Вадима, но и потому-что таскаться с лишними вещами по отелям и съемным квартирам – создавать себе лишние неудобства, пусть эти вещи я выбирала с душой. Рядом на полке оказывается и мое обручальное кольцо, которое снимаю только сейчас.

Только вот не тороплюсь я зря – не собрав и половины вещей, я слышу, как входная дверь открывается.

Это Вадим.

4

4

– Так и знал, что застану тебя, – довольный он говорит с порога, когда выхожу убедиться, что мне не послышалось. И тут же его тон меняется на претензионный: – Вернулась наконец? Почему не отвечаешь на сообщения?! – он смотрит на меня так, словно имеет полное право мне что-то предъявлять.

А потом его взгляд падает на пакет с моей обувью в прихожей, что не поместилась бы в чемодан.

– Это что? – разуваясь, он подходит ближе, чтобы разглядеть, и сует свой нос в пакет. – Ты куда собралась?! – поднимает он на меня глаза, полные непонимания и гнева.

– Я ухожу от тебя, Вадим. Съезжаю, – уточняю детали своего ухода я. – Просить тебя съехать самому не буду – это ведь твоя квартира, и просто так ты мне ее не оставишь? – решаю озвучить вариант, который даже не рассматривала, но который тем не менее имеет право на существование.

Когда мы поженились эта квартира у Вадима уже была, только ипотеку он продолжал закрывать все три года нашего брака, и закрыл всего лишь пару месяцев назад.