– Не смог отказаться от лилий. Они прочно ассоциируются теперь с тобой. Как и эустомы.

Принимаю букет и зарываюсь в него, чтобы надышаться. Да, это именно тот запах, который пропитал весь салон машины.

– Если честно – я про них забыл, а потом, когда вспомнил, не хотел оставлять тебя одну. Точнее не хотел отходить от тебя ни на одну лишнюю минуту. Вдруг ты больше не накосячишь в моей квартире, и я не смогу потребовать от тебя ужин со мной, – шутит он.

– Ради такого вкусного ужина, могу что-нибудь придумать. Что меньше всего жалко? – шучу в ответ я.

– Обойдемся без жертв, – усмехается Матвей. – Завтра у меня деловая встреча – заключаем долгожданный контракт. Что насчет послезавтра? Увидимся?

– Да, – соглашаюсь я, немного ликуя внутри и испытывая небывалый трепет. – Все было замечательно, спасибо. И большое спасибо за цветы – они прекрасны.

– Я рад, что тебе понравилось, – мягко отвечает Матвей.

Пора прощаться. Сто лет не была на свиданиях, и забыла как это делается правильно. Поцелуй в щеку за прекрасный вечер не будет слишком вульгарным с моей стороны? В принципе, не должен. Мне давно не было так хорошо. С мужчиной так наверно вообще никогда. Даже в самые конфетно-букетные времена с Вадимом.

Я впервые за несколько часов не думаю о нем. О его предательстве. О несбывшихся надеждах. И впервые за долгое время я счастлива.

– Пока? – спрашиваю я, еще раз нюхая букет. Его запах через верх грудной клетки разноситься по венам, и я словно вся наполняюсь этим сладким, насыщенным ароматом.

– Пока, – подтверждает Матвей.

Осмеливаюсь и делаю шаг к нему, попутно убирая цветы за спину. Привстаю на цыпочки и касаюсь щеки с еле заметной щетиной.

И в этот момент руки вокруг меня смыкаются и притягивают, запирая в капкан, а в следующее мгновение на губы обрушивается уже совсем не невинный поцелуй. В нём нет спешки или грубости – только горячее, трепетное касание наших губ, словно весь мир сузился до этой точки, где они соприкасаются.

Мир вокруг стирается: нет ни шума машин с главной дороги, ни прохожих, ни даже стеснения или угрызения совести. Остаются только эти руки, удерживающие меня, и этот поцелуй, от которого подгибаются колени.

Матвей целует умело, страстно, при этом не распуская руки, а все равно внизу живота разгорается огонь, который ноюще требует утолить возникший и разрастающийся голод.

Даже проскальзывает мысль пригласить его к себе домой. Или правильнее сказать “к нему домой”, так как собственник он? Неважно. Важно, что от этого поцелуя хочется продолжения. С Вадимом я не испытывала такого очень давно, если вообще когда-то испытывала.

Это пугает. Приличная женщина не должна хотеть продолжения на первом свидании. Но отчаяние от невозможности выбрать правильный вариант из двух не успевает меня захлестнуть с головой – Матвей первым разрывает наш поцелуй.

– У меня завтра тяжелый день. Как бы я не хотел тебя отпускать – придется, – грустно говорит он. – Да и ты наверно устала?

– Да, – день был трудный, – соглашаюсь я и добавляю: – Не считая вечера.

И правда, на работе сегодня были первые серьёзные проблемы. Соседка приходила и тарабанила в дверь, но я ей не открыла, зная, что компенсацию она получит, но справедливую, а не взбредшую ей в голову. Ну и приятное время с Матвеем – свидание с ним, наоборот, расслабило, в отличие от первых двух моментов, но время берет свое и легкая усталость, стертая на время поцелуя, возвращается.

Кажется сегодня мне удастся сохранить себя в приличных женщинах.

А жаль…

14

14

Утром на следующий день просыпаюсь в хорошем настроении, а потом и весь день проходит под этой же эгидой, что только усиливается после сообщений от Матвея. В груди порхают бабочки, а на губах то и дело сама собой расцветает улыбка. В голове снова и снова прокручивается вчерашний вечер. Меня переполняет лёгкая, как перышко птенчика, радость.

Даже Саша отмечает мое состояние, когда пересекаемся с ней на мини-кухне нашей компании, и попадает в точку:

– Ты сияешь прямо. Мужик новый?

Округляю глаза от такой прямоты и даже теряюсь на пару секунд. Хочу возразить, но понимаю, что возразить нечего. Мужик. Новый. Все так.

– У меня на лице это написано? – смеюсь я.

– Ага-ага. И как он в… – играет бровями Саша, – этом самом деле?

– Мы только познакомились, Саш, и у нас было всего лишь первое свидание, – говорю и тут же вспоминаю, как горела вчера, забыв о всех таймингах свиданий и правиле “первое свидание – никакой близости”.

Хотя близость между нами как раз возникла, только была она эмоциональной, душевной.

– Эх, так не интересно, – теряет запал в распросах коллега и уходит со своим кофе в руках к своему рабочему месту.

Отработав, в таком же приподнятом настроении иду домой, и оно не падает, несмотря на неприятное ощущение между лопатками, хотя и временами пробирается сквозь кожу тревога.

Меня не покидает чувство, что за мной следят. Даже оборачиваюсь несколько раз в автобусе и после того, как из него выхожу, но людей на улице достаточно много и никого заприметить я не могу, пока наконец дойдя до дома, уже собираясь зайти в подъезд, меня не окликает знакомый голос:

– Лиля!

Голос Вадима. Невольно останавливаюсь, не желая верить, что мне не послышалось, но не оборачиваюсь. И в последний момент, когда слышу приближающиеся шаги, спешу скорее зайти в подъезд и закрыть дверь.

Я не хочу его видеть. Не хочу с ним разговаривать. Не после его угроз и оскорблений во время нашего последнего разговора. Я заблокировала Вадима везде, где только можно, но он видимо нашел способ меня найти. Как только выследил?

Ответ складываю в уме довольно быстро – на сайте компании. Меня недавно фотографировали возле стенда с логотипом и разместили среди работников, а там есть и адрес, и время работы. Получается Вадим следил за мной от самого бизнес-центра, пока я ехала на автобусе, а потом шла пешком.

Вмиг из сказки, в которой летала весь день, окунаюсь в реальность. Хорошее настроение резко сменяется плохим – Вадим наверно почувствовал, что я про него забыла, и решил это исправить.

Меня трясет. Я думала он никогда меня не найдет, но как же я ошиблась, когда думала, что отделаться от него будет так просто. Нажимаю кнопку лифта и мысленно тороплю его приехать быстрее, чтобы скорее запереться в своей квартире, которая сейчас кажется единственным убежищем. Как назло лифт застревает на пятом этаже и спускаться не планирует, показывая значком, что двери открыты.

Что они там делают на этом пятом этаже?! – внутри разрастается раздражение.

В любой момент кто-то из соседей может войти или выйти, а с ними в подъезд попадет и Вадим.

Понимая, что лифт решил поселиться на пятом, иду к лестнице. Восьмой этаж, но ничего не поделать – хорошо что, не восемнадцатый.

Когда поднимаюсь между шестым и седьмым этажом, слышу, как заработал лифт. Вовремя, однако, – хмыкаю про себя. Но поднявшись, наконец, до своего восьмого, понимаю еще и кто этот лифт успел вызвать и подняться.

– Сюрпри-из, – прямо напротив двери моей квартиры, засунув руки в карманы и улыбаясь как сумасшедший клоун из ужастиков, ждет Вадим. Однако даже эта поддельная улыбка быстро исчезает с его лица, уступая место злобному выражению. – Ну, здравствуй, женушка.

Я будто даже вздрагиваю. Холод пробирает от макушки до кончиков пальцев. Вжимаюсь в стену, в нескольких шагах от спасительной двери, за которой теперь не спрятаться. Как он узнал этаж, как узнал номер квартиры? Еще и за такое короткое время. Он ведь даже не знал адрес дома, что подтверждают его следующие слова:

– Так вот где ты живешь… – говорит он, осматриваясь по сторонам и возвращая взгляд на меня.

Нахожу в себе силы встретиться с ним глазами. Прищурившись, он смотрит на меня и продолжает:

– Думал одумаешься, перебесишься, а ты уже и хату сняла, – он делает короткий кивок в сторону двери. – Конечно, на мои-то деньги. Чтобы мужиков было куда приводить? Вырвалась на свободу, наконец?