Но муж молчит.

– А ты? – решаю подтолкнуть его к ответу, чтобы скорее прекратить эту пытку. – Обсуждаете проект для новой фирмы? – снова перевожу взгляд на девушку и замечаю, что она с каким-то предвкушением смотрит на Вадима, но все равно пока ее реакции не понимаю.

– Эм… Да, – тут же отвечает Вадим. – Света как раз предлагала свои варианты.

– Света, значит, – грустно ухмыляюсь я. – Работаете вместе? – с искривленными губами в виде улыбки, так как боль теперь отражается и на моей мимике, спрашиваю у девушки, которая тут же меняется в лице.

Она недоуменно смотрит на меня, а потом зло на Вадима.

– Так ты ей до сих пор ничего не сказал о нас?

И вот тут ее эмоции и поведение после того, как она меня увидела и узнала, мне становятся понятными – она знала, что Вадим женат! Знала, что он женат на мне! Отсюда и испуг при виде меня, и предвкушение, что сейчас наконец Вадим поставит точку.

– То есть ты знала, что он женат? – опешив от осознания, спрашиваю очевидное.

Внутри закипает непонимание. Кончики пальцев немеют, а мысли путаются. Как? Как она могла вот так быть с мужчиной, зная, что он женат на другой?

От тона моего голоса Света сразу тушуется и отвечать мне не рискует.

– Лиль… – на заднем фоне слышу голос Вадима, но игнорирую его.

– И сколько вы вместе?

Спрашиваю у нее, так как “благоверный” может и соврать. Мне нужна правда. Я должна все выяснить прямо сейчас. Сколько это длится? Месяц? Два? Сколько за моей спиной мой муж вот так водит в кафе другую, нося при этом кольцо на пальце и никого не стесняясь?

– Ну… Шесть месяцев уже, – отвечает она скованно мне, а потом переводит растерянный взгляд на Вадима.

Шесть. Месяцев. От этого осознания пустота внутри становится звенящей. Руки почти дрожат от напряжения, от попытки удержать себя в равновесии, пока мир вокруг теряет привычные очертания.

– Кто тебя просит отвечать? – цедит сквозь зубы Вадим.

А мне в этот момент становится противно. Он и дальше собирался меня обманывать. Крупицы надежды, что на дне сознания пытались как-то его оправдать, растворяются, оставляя после себя лишь разочарование.

Запал у любовницы мужа уже явно не такой, как при первых секундах. Она замолкает и опускает взгляд.

Снова смотрю на Вадима. Смотрю в его глаза. Когда-то любимые и когда-то с любовью смотревшие на меня. Смотрю и понимаю, что это все было фальшью, иначе он нашел бы способ эту любовь хранить, а не искать пристанища у левой юбки.

Не было никакой любви. Настоящая любовь не выглядит вот так, не рисует картины, где стоит жена и смотрит на сидящего мужа с любовницей, понимая, что её привычная жизнь разрушена.

Чего ему не хватало? Да, у нас были разногласия, но у меня даже мыслей не было о других мужчинах. В отличие от “благоверного”, который уже шесть месяцев – какой ужас – полгода! спит с другой женщиной. И не просто спит, а наверняка испытывает какие-то чувства, ту же влюбленность, например – стоит только вспомнить, как он сиял собираясь на “работу” после работы.

Это конец… – уже отчетливо понимаю умом я, но все равно где-то внутри пока еще не осознаю до конца, что по-прежнему уже не будет никогда. Что только что моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов. Пока еще не даю чувствам взять верх надо мной. Пока еще держусь.

– Удачного свидания, – нахожу в себе силы сказать, перед тем как развернуться.

Заставляю себя сделать шаги в сторону выхода. Ноги словно не хотят слушаться, и каждый шаг дается с трудом. Но я иду. Я должна идти.

– Лиля, – догоняет меня Вадим.

А мне сейчас не хочется его слов, ничего не хочется. Я опустошена, хотя и не подаю вида. В горле разрастается удушающий ком, а сердце на грани и готово вот-вот разорваться от боли. Знаю, что могу не выдержать, если тут же не отделаюсь от Вадима. Такое чувство, что в этом случае потеряю себя еще больше.

– Дома поговорим, ладно? Маша ждет, – отвечаю я с мыслью, что увидев мое спокойствие, Вадим, поверит и примет мое предложение. И это срабатывает.

– Я все объясню, ладно? – спрашивает он с надеждой в глазах, словно верит, что можно что-то объяснить, и я в это поверю, прощу.

– Ладно, – соглашаюсь я, только чтобы поскорее уйти, и выхожу из кафе с желанием быстрее оказаться как можно дальше от этого места. От них.

Как он мог?...

Еще одно сознание догоняет, пока на ватных ногах иду к машине: Вадим не пошел за мной, не стал “объяснять” все сразу, не только потому что я так предложила, но еще и потому, что после того, как я ушла, он вернулся к своей Свете.

От этих мыслей мне становится не по себе еще больше и еще больше ноги подкашиваются. Еле дохожу и, наконец, сажусь в машину.

– Ты куда ходила? – замечая мое состояние, спрашивает Маша.

– Узнать, что Вадим мне изменяет, и заодно познакомится с его любовницей. Ее зовут Света и они шесть месяцев встречались за моей спиной, – безэмоционально говорю я, смотря невидящим взглядом вдаль.

– Вот… Козел. Да что там козел – настоящий мудозвон! – Маша тоже в шоке, хотя и не таком сильном как я.

Вспоминаю, как она раньше реагировала, когда я изредка делилась с ней проблемами с Вадимом и его супер-поглощающей все свободное время работой. Тогда она хоть и не намекала открыто на измены, но отзывалась фразами типа: “Странно… Все же так много работать это ненормально”.

– Лиля… А точно любовница? Может ты не так поняла? Ну как мы женщины обычно можем себя накручивать? – спрашивает Маша, то ли чтобы меня поддержать, то ли и правда думает, что такой вариант возможен.

– Точно, Маша, — отворачиваюсь к окну, не желая это обсуждать. – Отвези меня домой, пожалуйста, мне надо в себя прийти. Хотя нет… – осознаю, что мой дом – это дом еще и Вадима, и сникаю. – Домой точно не хочу.

– Поедем ко мне, – тут же говорит Маша. – Вина взять?

– Нет, я не пью, ты же знаешь, а из-за Вадима нарушать свои же принципы…Да и не хочется.

– Да, правильно, Лиль, – поддерживает подруга, заводя машину и трогается в направлении своей квартиры.

В последний раз бросаю взгляд в боковое окно в направлении кафе, но чтобы кто-то вышел из него после меня, так и не замечаю.

3

3

Приезжаем к Маше. Она сразу начинает что-то готовить нам на ужин, но аппетита у меня совсем нет. Заставляю себя съесть пару ложек, но потом отодвигаю тарелку.

– Тогда чай заварю. Будешь? – спрашивает Маша, видя, что еда в меня не лезет.

– Ага, – соглашаюсь я.

Чай у Маши всегда вкусный, с травами и ягодами, и дело не только в самом чае, но и обстановке, в которой мы этот ароматный теплый чай пьем. Мне всегда у нее нравилось – здесь, сколько помню, царили уют и теплая атмосфера, в отличие от нашей с Вадимом полупустой квартиры, потому что его раздражали любые мелочи и цвета кроме черно-бело-серой гаммы. Он даже не разрешал мне завести домашние цветы, которые я очень любила:

– У тебя со вкусом все нормально? Цветы твои какого цвета?

– Зеленого, – на полном серьезе отвечала я, подумав, что Вадим решил, будто я, зная о его нелюбви ко всему яркому, собираюсь устраивать разноцветную оранжерею.

– Умница, цвета знаешь. А теперь представь или хотя бы попытайся это сделать: во что превратится дизайнерский проект? За который я отдал кучу бабок, между прочим!

– Но зелень же наоборот придаст живости… – пыталась переубедить его я.

– Все, – перебил он, – отстань от меня со своими цветами. Ни вкуса, ни стиля, – обрубил он, явно давая понять, что говорить ему что-то бесполезно.

Я потом даже поискала в интернете варианты похожие на нашу квартиру, но с цветами, и смотрелись и сочетались они довольно не плохо. Но, разумеется, чтобы не усугублять и без того натянутые отношения с мужем, больше вопрос растений я не поднимала.

А у Маши же цветов, причем и ярких, довольно много. Вроде и обстановка у нее дома проще – без дорогущей мебели и дизайн-проектов, а все равно больше располагает и вызывает у меня всегда нотки грусти с примесью белой зависти.