парк, пока я этого урода не поймаю. Присматривай за слугами, прислушивайся к

разговорам, я ещё Санде это накажу, она точно не подведёт, — он умолк,

отвернулся, и проговорил очень тихо: — Я не могу тебя потерять.

У меня сердце замерло от этих слов, но дракон вдруг кашлянул, убрал от меня

руки и поправился:

— Без тебя снова начнётся этот цирк с женитьбой, а более адекватной невесты у

меня нет... И встретить пару я уже отчаялся. Понимаешь, моя искра магии

истинности, она... еле чувствуется. Со мной что-то не так.

Он снова замолчал, и я понимала, что ждал вопросов, какого-то поощрения с моей

стороны, хотел поговорить о наболевшем, вот только моей собственной душе

было паршиво после этой его поправки. Он не может меня потерять, но не из-за

меня, а по своим эгоистичным соображениям. Дракон во всей красе, и с чего я

взяла, что он другой?..

Киприан

Прогулка вышла странной. Мы погуляли, набрали ягод, но всё это время было

ощущение, что Яну тяготит моё присутствие.

Сначала я сам немного отгородился. Мне совсем не нравилось, что девушка думает,

будто её гибель для меня ничего не значила бы, будто так вот просто взять,

да и заменить её на новую жену, раз брак фиктивный, и между нами нет любви.

Но такая логика не работала. Я уже пытался объяснить жене, что всё не совсем

так, но ничего не вышло. И как можно что-то объяснить, когда сам толком не

понимаешь? А я не понимал. И поэтому не знал, как вести себя с женой.

И вот, когда я решился на откровенный разговор, хотел поделиться своей

проблемой, уже Яна отгородилась от меня, не проявила никакого интереса, и

сначала было обидно. Но потом я подумал, что она человек и не может понять

этого, потому что не способна прочувствовать сама. Может, поэтому она так

себя повела? Не сочла проблему серьёзной? Обычно ведь девушка очень чуткая,

она переживает за Вико, бережёт его нервы и здоровье больше, чем родная

мать, сопереживает чужому ребёнку, который ещё и ведёт себя иногда

отвратительно... Не знаю, чего я ждал. Сочувствия? Или просто хотел

выговориться, выплеснуть то, чем не мог ни с кем поделиться? Но не

получилось, и я почувствовал себя глупо, поэтому тоже закрылся, и домой мы

вернулись в молчании, девушка сразу ушла к себе, а я теперь сидел и думал,

что делать.

С самого начала всё было не так с нашим браком. Это её условие о детях... Нет,

Яна была красивой, это бы и самый упёртый дракон понял, мы высокомерные, но

не слепые же. Мне нравилось смотреть, как она осторожно двигается в

непривычно длинных юбках, как наряды подчёркивают гибкую талию и линию

хрупких ключиц... Меня никогда не привлекали кареглазые шатенки, но Яна и

тут оказалась исключением. В общем, я уже был совсем не против сделать наш

брак настоящим, вот только дети... Судьбе полукровки не позавидуешь, я не

хотел для своих отпрысков такого, и надеялся убедить жену, что это плохая

идея, если дойдёт до дела.

А ещё мне совсем не нравился её отказ от долголетия. Я просто не мог этого

понять. Выйти замуж за дракона и остаться обычным человеком? Неужели так

хочется сморщиться раньше времени? И дело даже не в том, что мне было жаль

её молодость и красоту, хотя и это тоже, но ведь она уйдёт так скоро... Дом

снова опустеет, Вико вырастет, и что останется мне? А ведь с Яной и говорить

было на удивление легко. Она умная, умеет слушать, рассуждать, прямо

высказывает свои мысли, иногда дерзко язвит, и это тоже интересно.

Я всё больше ловил себя на том, что даже с Соль мне никогда не было так хорошо

просто говорить, просто быть вместе в одной комнате. Яна успокаивала что-то

во мне... Как дракон, я любил полёты, но при этом человек во мне радовался,

когда лапы чувствовали землю, и Яна стала землёй для моей души. Она давала

необъяснимую опору, позволяла становиться самим собой, а, улетая, я знал,

что дома всё будет хорошо, с сыном ничего не случится, и это чувство,

возникшее так скоро после нашей встречи, только укреплялось день за днём.

Всему этому не было объяснения, не может быть человек настолько подходящей

парой дракону, но рядом с женой даже проблема с истинностью блёкла. Я просто

забывал об этом...

— Я не могу её потерять, надо как-то убедить девушку принять долголетие, а ещё

найти того, кто чуть не отнял её. Подонок! Чтоб тебя самого виверны сожрали!

Мои губы задрожали, рот оскалился, дракон брал верх над человеком, и с трудом

удалось успокоиться. К счастью, Яна не знала, что её ждало на той скале, но

я знал, и от этого кровь леденела. Когда увидел, что она жива, чуть не

потерял контроль, едва не обернулся прямо в небе, так хотелось скорее взять

её за руку, убедиться, что всё в порядке...

Кем нужно быть, чтобы сотворить такое? И за что? Чем бы я ни был занят, в

голове крутились вопросы, я перебирал всех, кто мог подобное сделать, но не

видел главного — причины такой ненависти. А может, дело не в Яне? Может, это

всё же месть мне? Но за что? Тут тоже не было ответов. Я вёл уединённую

жизнь, в дрязги двора не лез, в столице почти не бывал, чужих жён не

соблазнял... И всё же, Яну похитили, и я из кожи выпрыгну, но найду того,

кто это сделал! Драконы не отдают своё!

В коридоре раздался голос жены, она о чём-то говорила с Сандой, и так

захотелось выйти, увидеть Яну, но я сидел, упрямо глядя в камин. Кое-что ещё

было не так в нашем браке — очень трудно было прямо говорить о том, что

касалось только нас двоих, потому что именно это было самым непонятным и

запутанным. Как-то не так я представлял себе фиктивный брак.

Мы с Киприаном не виделись до следующего утра. Вечером дракон летал проведать

своего раненого товарища и вернулся поздно, и я подозревала, что он нарочно

сбежал от меня, потому что до этого и обедал один в библиотеке, якобы

работал.

Однако и позавтракать нормально не удалось — только мы сели за стол, как

ворвалась Исольда, вся такая испуганная, порывистая.

— Кип, как ты? Творящий свет, мне так жалко Яну! — она подбежала к Тор-брахсу,

обняла его, прижав голову к своей груди, и зажмурилась, целуя его в лоб.

— Мама!

Вико, подбежал и обхватил мать за талию, потёрся щекой, как ласковый котёнок, а

она обняла и его, тоже чмокнув в макушку, и всё это с драматично закрытыми

глазами, с невыносимыми страданиями на лице! Надо сказать, она была куда

лучшей актрисой, чем Карола... Я почти поверила.

Наконец, драконёнок отстранился немного и озадаченно посмотрел на родительницу:

— Мам, а ты если Яне сочувствуешь, чего к папе-то обращаешься?

Блондинка растерялась, удивлённо глянула на сына, но дракона из хищных объятий

не выпускала, хотя тот пытался её отодвинуть.

Ну, хватит!

— Исольда, будь любезна, убери руки от моего мужа, — я говорила сдержанно, но

раньше даже не знала, что мой голос может быть настолько холодным, а

внутри-то всё кипело. Ишь, явилась утешительница!

Поскольку я сидела на другом конце длинного, для семьи крайне неудобного стола,

она только теперь меня заметила, и побледнела, словно призрак увидела.

Мне очень хотелось жутенько улыбнуться и зловеще протянуть: «Сюрпри-из», но

вместо этого я молча буравила взглядом эту сердобольную, аппетит пропал, а в

голову лезли вопросы. Жалко ей меня? И как же она узнала о том, из-за чего

могла бы меня пожалеть? И то, что я жива, явно стало для неё неожиданностью,

вон, как физиономия вытянулась, глаза чуть из орбит не выпали.

Муж, мой, ёлки зелёные, муж, наконец выбрался из её липких объятий, встал и

навис над красоткой. Он внимательно всматривался в её лицо, и вкрадчиво так

спросил: