Исольда и Вико вернулись ближе к вечеру. Мальчик светился от радости, но икал,

был совсем бледным и бегом кинулся на кухню, крикнув мне:

— Яна, а мама показывала мне, как драконы охотятся! Она большущего дикого оленя

поймала и съела! Здорово! Скорее бы мне стать настоящим драконом!

— Станешь, милый, уже скоро! — кокетливо рассмеялась мамаша, откинув за спину

распущенные волосы, и я не поняла, это она передо мной красуется, или сама

от себя так балдеет.

— Я рада, что ты не голодна, — мой голос был холоден, и драконица слегка

удивилась, повернувшись ко мне, — а Вико почему икает? Он ел сегодня?

— Тебе какое дело? Это мой сын! — Исольда снова стала высокомерной.

— Именно. И очень странно, что ты утащила его из дома, не дав даже

позавтракать. Обед у него был? Или мальчик плотно насытился видом твоей

охоты и пира?

— Не смей меня поучать! — прошипела горе-мамаша, и я поняла, что попала в

точку. — Заигралась ты в материнство. Своих роди, и воспитывай. А, прости! –

она сделала вид, что запнулась и растянула губы в слащавой улыбке. — Ты же

не можешь, потому что выскочила замуж за дракона, погналась за богатством,

да забыла маленькую деталь — драконы не дают детей человечкам.

— А учитывая, какие недоматери получаются из дракониц, так может и стоило бы, –

таким же приторным тоном ответила я.

— Не смей со мной так говорить! — рявкнула блондиночка, растеряв всю красоту,

от ярости у неё даже чешуя по физиономии проступила, а зрачки стали

вертикальными, та ещё красотка вышла.

— Я буду говорить с тобой так же, как ты со мной. И раз уж мне приходится

утешать Вико, пока ты наслаждаешься своей новой семейкой, молчать я не

стану...

— Эй! — в холл ворвался драконёнок, оттолкнул меня с дороги и вцепился в руку

мамаши. — Не кричи на маму! — он погрозил мне кулаком, а Исольда вскинула

голову и победно улыбнулась.

— Спасибо, милый. Ты прекрасный сын и защитник, — нежно пропела она, — а то,

боюсь, скоро мне и прилетать сюда запретят, раз в замке новая хозяйка.

— Что ты несёшь... — прошептала я, ошарашенно.

Она настраивала против меня Вико, вот так, прямо глядя мне в глаза, наплевав на

его психику и чувства, и главное, я совершенно не понимала, чего она

добивается.

Дверь открылась, вернулся Тор-брахс.

— Что тут такое? — он с порога понял, что дело неладно, и смотрел на нас

настороженно.

— Папа, Яна запрещает маме прилетать к нам! — выпалил мальчик испуганно, и у

меня окончательно пропал дар речи. — Папа, скажи ей! Она кричала на маму!

— Так, — дракон устало прикрыл глаза, — ещё раз. Что тут творится? Соль? — он

посмотрел на бывшую, ясно показав, чьё мнение важнее, и мне стало противно.

— О, нет. Спрашивай у своей жены, Кип, — стерва захлопала ресницами и хлюпнула

носом, типа, сдерживает слёзы. — А мне пора. Я отрываюсь от мужа и младшего

сына, мчусь сюда, чтобы побыть с Вико, и меня же выставляют дрянной матерью.

Отчитывают, как служанку! Хватит.

Она пошла к дверям, Вико повис на её руке, заливаясь слезами.

— Мамочка, нет, не улетай! Мама, ты же вернёшься?! Мамочка, пожалуйста!

— Милый, здесь теперь не я хозяйка. Если твоя мачеха попросит, только тогда я

вернусь. Прости, дорогой...

Я, чужая этому ребёнку, не могла слушать его слёзы, а родная мать просто

использовала его любовь, чтобы унизить меня, выставить мерзавкой в глазах

Тор-брахса, вбить клин между нами! Ах, ты дрянь! Манипуляторша паршивая!

Хотелось глаза ей выцарапать, но любое моё слово только создало бы больше

нервотрёпки для Вико, и я стиснула зубы. Молчи, Пухова, просто молчи!

— Вико, хватит, — повысил голос дракон. — Соль, прекрати это. Или ты ослепла?

Не смей изводить нашего сына! — тут он уже рявкнул по-настоящему, так, что

стены дрогнули. — Это пока ещё мой замок, и ты в любой момент можешь сюда

прилетать и оставаться, сколько хочешь, ради Вико. Так было и будет, пока

ему нужна мать. Не знаю, что между вами произошло, но чтобы я больше не

видел, как вы, жёнушки, доводите парня до истерики!

— Мы доводим?.. — задохнулась я, не сдержавшись.

— Именно! — перекричала меня блондинка. — Не мы, а она!

— Я сказал, хватит, — процедил Тор-брахс, и его лоб тоже покрылся чешуйками. –

Яна, к себе. Соль, идём, поговорим.

— Будешь успокаивать её? — вызверилась я, и от ярости тоже зашипела, тихо, но

злобно. — А кто успокоит твоего сына? Посмотри, его уже трясёт!

— Мы разберёмся без тебя, — сказала, как в лицо плюнула, Исольда.

— Да, сами. Ты мне не мама! — выкрикнул Вико, мамаша согласно кивнула, снова

похвалив его, и это стало последней каплей.

Я развернулась и пошла к себе.

— Яна, мы позже поговорим, — догнал меня голос дракона.

— Не о чем, — ответила я на родном языке.

Я ходила из угла в угол, не в силах успокоиться, и в окно видела, как улетела

мерзавка. Часа два она плакалась в жилетку бывшему, наверное, кучу гадостей

обо мне наплела. Дрянь!

— Допекут тебя эти мегаящерицы, — ворчал Пушок с кровати. — Аж трясёшься от

нервов, так и дядька Кондрат навестит раньше срока. Янка, ты о себе подумай,

плюнь на них и разотри, своя психика дороже.

— Не могу, противно до омерзения! И ничего не сделать, понимаешь? Ничего! Вико

верит каждому её слову, в рот заглядывает, а она этим пользуется. Он для неё

не сын, а средство манипуляции!

— Ну а что ты хочешь? — с умным видом фыркнул крысик. — То она была королевой,

и истинный есть, и новый ребёнок, и тут её ждут-обожают-скучают. И вдруг ты

появилась. Дракон на тебя засматривается, сама вчера видела, мальчик тоже

тянется, вот она и бесится.

— Да пусть забирает обоих! Не надо мне этого всего, — выкрикнула я, схватила

подушку-валик и принялась дубасить стену, представляя, что вытряхиваю все

потроха из наглой драконицы.

Раздался стук в дверь.

— Яна? Давай поговорим.

Ишь, ещё и голос-то такой требовательный! Отчитывать пришёл?

— Нет! — я рявкнула так, что казалось, связки порвались. Подушка шарахнулась о

дверь.

С минуту стояла тишина, звенящая удивлением, а потом в коридоре раздался вздох:

— Ладно, поговорим утром.

Мечтать не вредно.

Конечно, всю ночь я ворочалась, а с первыми лучами солнца встала, оделась,

посадила Пушка в сумку и пошла гулять. Надо было проветрить голову.

Парк укутал туман, в котором поблёскивали капельки ночного дождя. Мокрые листья

тяжело ворочались под ногами, слипаясь в комья, и каждый звук казался

таинственным, приглушённым. Я шла по дорожке, прямо и прямо, чтобы не

заплутать, на душе было тяжело, в голове пусто, и после бессонной ночи

слегка знобило.

Пушок, спрятавшийся от утренней прохлады на самом дне сумки, которую я для

тепла несла в руках, прижав к себе, вдруг высунул нос.

— Янка, тут кто-то есть, — тихо проговорил он, и я застыла, боясь шелохнуться.

Туман уплотнился, и было непонятно, как далеко от замка мы находимся, но ведь

это всё ещё парк, значит, виверн тут быть не может?..

Резко крикнула птица, я подпрыгнула, выронила сумку, и тело пронзила острая

боль. На грани обморока я заметила, как мелькнула чешуйчатая лапа с когтями.

Я очнулась от того, что в спину давило что-то острое, было больно, холодно,

мокро и жёстко. Пальцы чувствовали камни, на лицо падали крупные капли

дождя, от ледяного ветра кожу покалывало. Кажется, это не парк... Приоткрыв

один глаз, я тут же распахнула второй. Надо мной было низкое серое небо, в

поле зрения попадали высокие горные пики со снежными шапками, но против