ожиданий воздух не был чистым до головокружения, он вонял.

Так, надо встать, или хотя бы сесть... Я неуклюже оттолкнулась, чтобы

перекатиться на бок, и заорала! Всё тело окаменело и превратилось в желе

одновременно — сантиметрах в десяти от меня земля заканчивалась, и был виден

обрывистый склон скалы напротив.

Я лежала на краю пропасти? Перекатилась бы резче, и конец!

Холод, прокатившийся по позвоночнику, перешёл в мелкую дрожь, мои зубы стучали.

Я принялась медленно, осторожно отодвигаться от края, но вдруг опомнилась и

оглянулась. К счастью, позади было небольшое плато, а вот вокруг него –

пустота. Зато неподалёку на такой же плоской вершине я увидела огромное

гнездо из ветвей. Хищные птицы? Кто ещё в горах таких размеров?

Ветер подул со стороны гнезда, и вонь усилилась. Что-то сомнительно, что там

птички живут... И тут над границей веток мелькнуло нечто тонкое, похожее на

длинный хвост, а потом показался кусочек крыла, вроде драконьего... Меня

затрясло сильнее. Виверны. Вот кто тут есть! Виверны, у которых в это время

года появляются детёныши! А я на абсолютно гладкой площадке, видная со всех

сторон. И вешу не больше овечки, которых эти твари воруют и уносят.

Мозг судорожно пытался припомнить, что Вико говорил об этих созданиях, а руки,

повинуясь неосознанному, но древнему инстинкту выживания, принялись шарить

по земле в поисках камней потяжелее. Вскоре кучка набралась приличная, но я

сомневалась, что это оружие чем-то поможет, однако лучше иметь, чем не

иметь. Я осторожно, не очень приближаясь к краю, обошла свою площадку, но

везде был обрыв, тут не то, что ногами не спуститься, даже скатиться не

получится, просто полетишь вниз, на землю, которой не видно.

Раздался звук, похожий на рычащий визг, к нему присоединился другой, резанувший

по натянутым нервам, третий, и вскоре у меня зубы сводило от этих «трелей»,

а сердце заходилось в ужасе. Детёныши возились в гнезде, орали, и казалось,

сейчас сюда слетятся все виверны этих гор!

Как я попала в такую передрягу? Ведь Тор-брахс говорил, что в парке безопасно,

а я точно помню и дорожку под ногами, и деревья в туман. Я не могла выйти за

пределы защиты! Но тогда как тут оказалась? Как виверна пробралась в парк?

Или не виверна, а дракон? Лапа... Она была большой или поменьше? Вико говорил,

что эти твари мельче драконов, но конечность мелькнула на миг, я ничего не

поняла и не запомнила. И откуда была та боль? Словно меня в солнечное

сплетение тараном ударили. А Пушок? Где он? Что с ним? Пропадёт же мой лысик

на холоде!

И дёрнула меня нелёгкая на эту проклятую прогулку!

Но тут же внутри поднялась волна злости. Да что я в тюрьме, что ли? Должна

сидеть, как на привязи, как драконья домашняя зверушка? Но испуганная часть

меня ядовито усмехнулась — зато теперь ты совершенно свободна. С любой

стороны горы сигай, и полетишь, никто не остановит.

И всё же, кто меня сюда принёс и зачем? Виверна решила корм для деток припасти?

А почему положила на краю, где я могла свалиться? Или отбивное мяско

вивернятам нравится больше?

Меня передёрнуло от отвращения. Хотелось куда-то бежать, спрятаться, сделать

что-то, чтобы спастись, но выхода не было, а твари в гнезде орали и орали...

Я плотнее закуталась в промокший, тяжёлый плащ, от холода зубы не стучали, а

клацали. Принялась растирать ледяные, посиневшие руки, пальцы замерли на

брачной «татушке», и почему-то вспомнился взгляд дракона в тот вечер, когда

он завис над моей кроватью. Что он почувствует, узнав, что я пропала?

Выдохнет с облегчением или будет искать? Расстроится или обрадуется?.. Хотя

какая разница, если я всё равно этого уже не узнаю. Сама пропала, и Пушка

загубила, дура!

Где-то высоко в небе раздался леденящий душу, визгливый крик, но детёныши в

гнезде затихли, словно услышали ответ на свои призывы.

Киприан

Хоть не улетай из этого дома! Только отлучишься, и тут что-то не так сразу.

После общения с бывшей трещала голова, в ушах звенели её жалобы и слёзы, а

перед глазами стояло убитое лицо сына. И почему я это видел, человечка из

другого мира видела, а родная мать не замечала?

Я перестал узнавать Соль. Когда она стала такой эгоисткой? Или всегда была, а я

не замечал? Любовь ослепляет. И отупляет, видимо.

И ведь из-за чего сцепились, как кошки дикие? В то, что Яна Исольде запретила

прилетать, я никогда не поверю. Девушка с характером, и за Вико переживает,

как родная, но она даже в замке ещё не освоилась, к роли моей жены не

привыкла, слугам приказать ничего не может, только просит. И вдруг выдворила

бы мать пасынка? Невозможно!

А что высказала по поводу еды, так права была. Но чтобы Соль молча вынесла

отповедь от человечки? Такое ещё менее вероятно. Вот тут Яна сделала ошибку,

не стоило самой выговаривать, надо было меня дождаться. Хотя, мои слова до

Соль не доходят. Она и раньше делала всё по-своему, а теперь и вовсе

вытворяет, что хочет, пользуясь тем, что ради сына я всё ей прощу. Так может

и хорошо, что Яна высказалась? Оскорбилась бывшая, но вдруг что-то поняла?..

Сомнительно, конечно. Пацана до истерики довела своими глупостями, поцеловала

на ходу, и улетела, будто ничего не случилось, уверенная, что она ни в чём

не виновата. А кто будет налаживать то, что она разворотила?

Я попытался обнять сына, когда её проводили, но он вырвался.

— Пусти! Ты защищал эту Яну, а маму отчитывал! Она теперь может и не захочет

прилетать. Всё из-за вас!

— А ты, смотрю, снова подслушивал?

— И что? Я должен знать, это моя мама! — выкрикнул сын без малейшего смущения,

и убежал к себе. Вот и поговорили.

Конечно, я не собирался сдаваться, и велел слуге отнести ему ужин, но наверное

это бессмысленно. Вико в этот раз прямо трясло, как и сказала Яна. Мальчишка

только после прошлого визита любимой мамочки в себя приходить стал,

улыбаться и есть начал, и всё по новой. И главное, теперь он и на мачеху

зол. Получится ли у неё найти к нему подход снова?

Хотя, ещё вопрос, удастся ли мне найти подход к ней... Яростный рык через дверь

и что-то влетевшее в створку, ставили под сомнение успех предприятия.

И что она там на своём языке сказала, когда уходила? Послала меня к драконьим

прапредкам? Или к кому похуже? Тоже ещё характерец... А я всего-то велел

пойти в её комнату, чтобы Исольду угомонить и не терзать больше сына их

руганью. Хотел же потом спокойно всё обсудить! Но нет, разобиделась.

Одному мне не обидно, ничто меня не бесит, и убить никого не хочется.

Я метнул сюртук на кресло у кровати, а сам рухнул на постель. После вчерашней

драки тело ныло, пара ушибов болела, а ожог на ноге тянуло. Проклятые твари,

достали-таки огнём! Когда нажрутся уже?!

От усталости клонило в сон, но я попытался снова поговорить с сыном. Вико спал,

тоже прямо в одежде, на ресницах блестели слёзы, на бледном лице под глазами

залегли тени.

— Бедный ты мой...

Осторожно поцеловав его в лоб, я тихо вышел. Может и к лучшему, что не чувствую

искры истинности? Сын этого не перенесёт, а если Исольда и при мне тут

спектакли устраивает, так что начнёт творить, останься Вико с Яной вдвоём?

И всё же странно, что и не чувствую толком, и не исчезает она совсем. Может,

стоит поделиться с кем-то? С лекарем? Они же должны тайну больного

хранить?.. Но ведь я здоров, просто что-то не то со мной.

Хоть бы с кем-то поговорить! А нельзя. Вот если бы Яна приняла долголетие от

меня, тогда было бы можно. Тогда ни одна драконица уже не грозила бы мне

браком. Но как её уговорить? Везде тупик.

Я вернулся к себе и рухнул спать, а утром, ещё туман даже не рассеялся,