тем, как сорвётся с места. Дракон стоял, стиснув челюсти, костяшки сжатых в

кулаки пальцев побелели от напряжения, но когда наши глаза встретились, он

едва заметно кивнул.

— Зажмурься, — шепнула я Пушку, прикрыв его, как могла, и сама закрыла глаза,

но даже через кожу век видела красноватые сполохи. — Да гори оно всё!

Меня охватило пламя.

Стало темно, в ушах звенела тишина, и я не сразу поняла, что просто стою и

чувствую себя совершенно нормально, ни страха, ни разрывающегося сердца.

Только когда Пушок шевельнулся в моих руках, я удивлённо распахнула глаза.

Живы?

— Чуть не помер от страха, Янка, — захныкал мелкий. — А ты смелая, горжусь.

Огонь-девка!

Он обхватил лапками моё запястье и не лёг, а упал на ладонь, мелко дрожа.

Смелая? Скорее отчаявшаяся.

Теперь, когда всё закончилось, ноги подкосились, и я бы свалилась, не подхвати

меня Тор-брахс. Голова так кружилась, что пришлось положить её на крепкое

мужское плечо, и сбоку раздалось натуральное шипение.

— Это просто неслыханно, Киприан! Дракон нянчится с жалкой человечкой!

Карола, кажется, готова была плеваться ядом. Ну, змеюка крылатая, что с неё

взять?

Я поняла, что совершенно равнодушна к происходящему, хочу только остаться одна,

попить и спать.

— С жалкой, леди Лихс? — в голосе королевы сквозило раздражение. — А вы могли

бы пройти это испытание? Девушке смелости и честности хватило.

Карола моментально прикусила язык, яд видимо проглотила, и на вкус он был так

себе, судя по её перекошенному лицу. Жаль, стояла она за плечом своей

начальницы, и та гримасу не видела.

— Ваше величество... — начал Тор-брахс, но королева перебила его на удивление

спокойно.

— Разумеется. Усадите вашу подопечную, она выдержала суровое испытание,

слабость оправдана. А теперь все покиньте комнату. Хочу поговорить с

иномирянкой, — она повернулась к своим людям, потом к хозяину замка. — Вы,

милорд, останьтесь, девушке спокойнее рядом с вами, это очевидно.

— Самое страшное позади, — шепнул мне дракон, пока недовольные придворные

выходили в коридор. — Успокойся, — он повернулся к королеве. — Ваше

величество, я велю принести вам кресло.

— Не нужно, лорд Тор-брахс. Разговор будет коротким.

Меня не переставало удивлять, как, говоря настолько мягко, эта женщина могла

повелевать. А она делала именно это. Каждая фраза была импульсом к действию,

к беспрекословному повиновению. В интонациях, в идеальной осанке, в каждом

строго дозированном движении чувствовалась несгибаемая уверенность, сила,

привычка и право диктовать свою волю.

Даже я, дома считавшая монархию пережитком прошлого, перестала злиться на

Тор-брахса за его советы молчать и терпеть, и не спешившего меня защищать.

Разозлить королеву стало бы большой ошибкой, и не все отделались бы так

легко, как её родственница. Кровь не вода, как говорится. А дракон, по

непонятной причине, и так рисковал, помогая мне, как мог.

Пока я думала об этом, Греттель без зазрения совести рассматривала меня, но не

с презрением, как Карола, а с лёгким любопытством.

— Почему ты решилась шагнуть в огонь? — спросила она.

— Иначе меня бы всё равно убили, — я решила просто говорить правду, потому что

голова соображала плохо, жутко клонило в сон.

— И ты поверила мне, незнакомке, что огонь не причинит вреда тому, кто не лгал?

— Я решила, что если уж умирать, то лучше пусть всё закончится быстрее. В моём

мире человек не может выжить в огне.

Королева слегка улыбнулась.

— Значит, не поверила правительнице, но ловко ушла от прямого ответа. Ты

дерзкая, как и говорила моя фрейлина, однако ещё осторожная и умная. Это

поможет прижиться в нашем мире. Поскольку магии у тебя нет, ни научного

интереса, ни опасности ты не представляешь, а значит, останешься у лорда

Тор-брахса. Он решит, как лучше устроить твою судьбу, и должна сказать, тебе

повезло попасть именно в его дом. Эта семья отличается исключительным

благородством и добротой к людям, — она развернулась к двери, но вдруг

вспомнила: — Кстати, разве леди Лихс не убила твою крысу?

— Обожгла. Милорд вылечил моего питомца.

— Питомца! — усмехнулась королева. — Что за нелепая идея, держать дома крысу?

Ваш мир странный, похоже. Надеюсь, этот грызун хотя бы не заразный, впрочем,

если он и болел, то драконий огонь выжег хворь.

Пушок растопырил усы и раскрыл рот, но я сжала его морду двумя пальцами, и он

издал только краткое мычание. Правда, оно подозрительно смахивало на что-то

нецензурное.

— Идёмте, милорд. Наш с вами разговор ещё не окончен.

Высокие гости удалились, и тут уже я еле сдержалась, чтобы не пожелать

Тор-брахсу удачи и терпения. Крепко его в оборот взяли. Так и женят, а тогда

и моя жизнь превратится в ад. Впрочем, она уже похожа на страшный сон. Куда

уж больше?

Дверь распахнулась, и в комнату влетел Вико, он рухнул на кровать лицом вниз и

разрыдался так горько, что у меня самой слёзы навернулись.

— Вико, что стряслось? — я присела рядом с мальчиком и гладила его по

сотрясающимся плечам, пытаясь успокоить. — Скажи хоть что-то! Вико?..

Он не отвечал, судорожно всхлипывал, всё больше задыхаясь, дело шло явно к

истерике, а у меня не было даже воды, чтобы его напоить. Поднимать шум и

звать кого-то из слуг, когда в замке королева с толпой чужаков? Так себе

идея, его отцу и без того сейчас не сладко.

Пока я соображала, не выйти ли в коридор, да поискать кого-то по-тихому, Пушок

осторожно подошёл к малышу и тронул лапкой его руку.

— Эй, ребёнок, ты чего ревёшь? — спросил он настороженно. — Поделись,

полегчает. Янка вот вечно мне про свои неприятности плачется, и гляди,

психологически почти здорова. Не без сумасшедшинки, конечно, но люди все

такие, наверное. А ты-то будущий дракон, но ревёшь, как девчонка. Соберись,

парень! Мужественно утри слёзы, высморкайся и расскажи всё. Ну? — он подошёл

ближе к лицу Вико и требовательно уставился на мальчика.

Пацанёнок вдруг схватил крыса и крепко прижал к себе, продолжая обливаться

слезами.

— Задушишь... — прохрипел мелкий, и мальчик испуганно его отпустил и сел на

кровати.

— Прости, — всхлипнул он виновато, — это всё из-за королевы. Она сказала, что

папе придётся жениться...

Вико снова разревелся.

— Ты был при их разговоре? — мне с трудом верилось, чтобы отец позволил ему это

слушать.

— Ну, нет... но да, — малыш размазал рукавом слёзы. — Я был возле поворота в

коридор, прятался в шкафу, где утварь для уборки хранят, и слышал, как она

это сказала, когда они с папой вышли, а следом всякие люди и эта глупая

корова. Она так улыбнулась, будто блюдо пирожных съела одна.

— Вико, ты ещё и выглядывал?! А если бы тебя заметили? Представляешь, как папе

было бы неловко? Так нельзя, — зачем-то отчитала я, хотя это всё было не

моего ума дело, вообще-то.

— Неа. Я тихо-тихо сидел, а в боковине шкафа есть дырки, и мне было всё видно.

И она так сказала...

Он уже не плакал, но выглядел совершенно убитым, голова поникла, дрожащие

пальцы осторожно поглаживали Пушка между ушей, и крыс блаженно зажмурился.

Я понимала, что нельзя обнадёживать его, но и что-то сказать было необходимо.

— Слушай, ну, давай представим, что твоего папу всё же заставят жениться на

этой Кароле. Она же не его истинная пара, да? То есть такой любви, чтобы

мозги отшибло, между ними нет. А значит, папа точно тебя не оставит и в

обиду не даст.

— Она хитрая, и он не верит мне, когда жалуюсь на неё! — сердито воскликнул

малыш.

— Или верит, но ничего не может поделать? Она же родня королевы... — я снова