Служанки испуганно переглянулись. Эйлин сделала шаг к выходу, увлекая за собой остальных.

— И передайте госпоже, что я приняла поставки семян, но впредь этим заниматься не буду, — бросила Риринэль им вслед.

Эйлин кивнула и скрылась за дверью. Лира бросила на Фиалку последний взгляд — в нём читалось что-то похожее на сожаление, — и выскользнула следом. Меллис даже не обернулась.

Фиалка выдохнула, и только сейчас поняла, что задержала дыхание.

— Спасибо, — произнесла она, всё ещё сидя на полу. — Ты…

Спасла её? Но от чего?

— Что они сделали со мной? — Фиалка сжалась, обхватывая себя руками. Тепло возвращалось, но медленно, и на коже всё ещё оставалось липкое, неприятное ощущение чужих холодных рук. — Почему мне было так холодно?

— О чём вы? — Риринэль подняла одну бровь.

— Они прикасались ко мне, и по телу разливался холод. С каждой секундой всё сильнее. Словно душу из меня высасывали.

Риринэль помолчала, разглядывая Фиалку долгим, изучающим взглядом, а затем протянула ей свою ладонь с коротко стриженными ногтями.

— Не бойтесь, — сказала она спокойно. — Это простая глупая шутка. Вот, смотрите.

Было страшно прикасаться к кому-то после произошедшего, но Дериан сказал, что она может доверять Риринэль. И прикосновение к самому Дериану не приносило того холода, наоборот, от него по телу разливалось тепло, от которого хотелось прикрыть глаза и мурлыкать. К щекам Фиалки прилила кровь от воспоминания своих рук на обнажённом торсе фэйри, его золотых глаз, его поцелуя в лоб.

Не давая себе погрузиться в эти мысли, Фиалка решительно протянула ладонь, ожидая ледяного холода. Зажмурилась, отвернулась и оттого ещё сильнее удивилась, когда маленькая, тёплая, чуть шершавая ручка обхватила её ладонь и легко потянула на себя, поднимая на ноги.

Никакого холода. Только тепло.

— То, что сделали Эйлин, Лира и Меллис, осуждается в обществе и неприемлемо. В следующий раз не терпите подобного и свободно рассказывайте об этом лорду Эльдериану, — глядя уже снизу вверх, произнесла Риринэль и отпустила руку Фиалки, оставляя на коже тёплый отпечаток. — Но это не опасно. Хоть и неприятно, особенно если происходит с вами впервые. Повернитесь-ка ко мне спиной, — скомандовала она.

Увлечённая словами служанки, Фиалка повиновалась, и по её спине заскользили ловкие, уверенные пальцы.

— Это называетсяпог уар . «Холодный поцелуй» по-вашему, — уточнила Риринэль на вопросительный взгляд Фиалки через плечо. — Обычно так фэйри подшучивают друг над другом, целуясь при встрече, или над людьми, целуя их в щёки мимоходом. Заклинание отбирает силы и энергию, отчего вам и кажется, что становится холодно. Но оно безобидное — даже при длительном воздействии никогда не доводит до полного истощения.

— Как упаковка жвачка, бьющая током, — буркнула Фиалка, вспоминая игрушку, которую Тимми и Томми притащили домой из школы. Упаковка, из которой торчал кончик жвачки, потянув за который, тебя било током.

— Не знаю такого, но вам виднее, леди Фиалка, — откликнулась Риринэль, и Фиалка прикусила губу: надо быть осторожнее в словах, если у фэйри такой хороший слух.

— Но мне было очень холодно, — возразила Фиалка. — И с каждой секундой всё холоднее. Словно душу из меня высасывали.

Ловкие пальцы на спине замерли на миг, но затем продолжили свой бег.

— Вам скорее всего показалось, леди Фиалка. В Сидхэ многое не то, чем кажется. И это не последняя шутка, что вас ожидает.

— Не последняя? — возмутилась Фиалка. — Будут ещё?

— Шутки для фэйри, — устало произнесла Риринэль. — Как для вас — дыхание. Вы можете ненадолго задержать дыхание, но затем грудь всё равно будет разрывать от недостатка воздуха. Так и мы — это в нашей крови.

Фиалка расстроенно покачала головой. Она никак не могла представить красивого и статного Дериана, кого-нибудь разыгрывающего. Да и хмурую Риринэль — тоже.

— Готово, — произнесла та, и вдруг платье водопадом упало с Фиалки на пол, собираясь у ног сияющей лужей.

— Ой! — взвизгнула Фиалка, прикрываясь руками. — Зачем? Его же только одели!

— Потому что вы не можете прийти на приём, обмотанная покрывалом, — ответила Риринэль, поднимая ткань с пола и бросая её на кровать.

— Что? — ошарашенно спросила Фиалка.

— Эта ткань и эта вышивка используются только на постельном белье, — терпеливо объяснила Риринэль тоном учительницы. — Ткань из сонного лопуха и спокойные изображения способствуют крепкому сну. Это ночная рубашка, леди. Очень красивая, но совершенно неподходящая для приёма.

— Так значит, это… — Фиалка расстроенно бросила взгляд на своё бывшее «платье». А оно ведь так подошло ей! Никогда Фиалка не думала, что к её загорелой коже подойдут пастельные и светлые тона — сама она ходила обычно в тёмном, сливаясь с тенями. — Ещё одна шутка?

— Да, — кивнула Риринэль, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Но не волнуйтесь: у нас ещё два часа до приёма. И поверьте мне, я сделаю всё, как надо.

— Не будешь надо мной подшучивать? — ухмыльнулась Фиалка, пытаясь вернуть себе самообладание.

Риринэль вдруг стала ещё более серьёзной, чем обычно.

— Никогда, леди Фиалка. Клянусь, что я никогда зло над вами не подшучу и не обижу.

С детским лицом слова могли сами показаться шуткой, но то, как они звучали… На груди, где лежал амулет, потеплело, и Фиалка поняла, что верит Риринэль. И знает, что та сказала правду.

— Время, конечно, есть, но давайте поторопимся, — Риринэль схватила золотой свёрток, который принесла с собой. — Приём скоро начнётся, и лорд Эльдериан будет ждать вас. А заставлять его ждать… — она покачала головой, — не лучшая идея.

Фиалка кивнула, чувствуя, как в груди разливается странное, тёплое волнение. Она посмотрела на золотой свёрток в руках Риринэль и вдруг поняла, что с нетерпением ждёт приём.

Глава 7.

На каждый её шаг сердце билось дважды — один раз от страха, второй — от предвкушения.

— Старайтесь не принимать ни у кого еду или питьё из рук, если вы не уверены в том, кто их протягивает, — Риринэль шла рядом и монотонно продолжала наставления, начатые сразу, как они вышли из комнаты. — Многим шуткам нужен именно прямой контакт. Или, по крайней мере, так они становятся сильнее. Если кто-то предлагает вам угощение — вежливо откажитесь. Если кто-то протягивает бокал — скажите, что вы ещё не готовы. Если кто-то…

— Риринэль, — перебила её Фиалка, чувствуя, как голова идёт кругом не столько от коридоров, сколько от перечисления запретов. — Я запомню. Ты уже говорила.

— Я знаю. — Устало, словно мать, в который раз говорящая ребёнку, что нельзя совать пальцы в розетку, произнесла Риринель. — Но я предпочту повториться, чем потом жалеть, что не предупредила. Так что слушайте. Нельзя наступать…

Фиалка выдохнула и отвернулась, как бы закрываясь от Риринель. Она правда пыталась слушать — честно! — но все её мысли кружились вокруг только одного: встречи с Дерианом.

Как он отреагирует, когда увидит её? Понравится ли ему, как она выглядит? Или он будет смотреть сквозь неё, как на очередную деталь интерьера? Сама то она была невероятно довольна тем, как её нарядила Риринель.

Зеркальные стены коридоров отражали Фиалку со всех сторон, и она то и дело норовила запнуться и упасть — так засматривалась на своё отражение. Фиалка не верила, что эта прекрасная незнакомка в золотом она сама.

Цвет, который Фиалка никогда не подумала бы, что пойдёт ей, — золотой — смотрелся на ней восхитительно. Он подчёркивал её смуглую кожу, так что казалось, что она сама сияет, превращаясь в бронзу, которая раньше пряталась за серыми рубашками и тёмными джинсами.

Многие уже встреченные здесь фэйри ходили в белом и золотом — как объяснила Риринэль, это были цвета Дворца Лета, в котором они сейчас и находились. Но на бледной коже фэйри эти оттенки сливались, словно их обладательницы сами были частью стен. А на коже Фиалки они казались чище и ярче, и Фиалку распирало от предвкушения того, какой она предстанет на приёме.