К тому времени, как приносят десерт, я, ловя каждое его слово, почти забываю, почему злилась на него.

Почти.

В лифте Брайс держит пакет с десертами на вынос, к которым мы так и не притронулись, и целую бутылку Bull Rope. Мы молча поднимаемся на наш этаж. Когда двери открываются, в коридоре тихо, только мягко гудит кондиционер. Каблуки моих сапог стучат по плитке, платье шелестит при каждом шаге.

В номере я бросаю клатч на консольный столик перед телевизором и выдыхаю, стаскивая сапоги.

— Ну, все прошло лучше, чем я ожидала.

Он ставит пакет на письменный стол и улыбается.

— Я же говорил, тебе понравится.

— Я не сказала «понравилось». Я сказала «лучше, чем ожидала».

Он отвинчивает крышку бутылки и наливает две порции в пластиковые стаканчики из ванной.

— Почти одно и то же.

Я беру свой и подношу к губам. Тепло разливается внутри, прогоняя холод от кондиционера.

— Спасибо, что пошла со мной, — говорит он спустя мгновение. Голос у него мягче, искреннее. — На самом деле было приятно не идти туда одному.

Я пожимаю плечами.

— Вы с Мэтти не оставили мне особого выбора.

— Ты могла сказать нет. — Он прислоняется к стене, его взгляд скользит по мне. — Но я рад, что ты не сказала.

В груди что-то вспыхивает — желание, которое невозможно игнорировать. Я ставлю стакан.

— Сегодня ты прямо рассыпаешься в любезностях, да?

Он делает шаг ближе.

— Просто говорю правду.

Воздух между нами становится гуще.

— Я переоденусь, — говорю я.

Я достаю из сумки футболку и шорты для сна и иду в ванную, потому что мне нужна дистанция. Но стоит закрыться внутри, как молния на платье заедает.

— Чертова штука, — бормочу я, завожу руку за спину и дергаю изо всех сил.

— Брайс, — зову я раздраженно, выходя обратно в комнату. — Ты не мог бы... ну...

Он уже рядом, его руки уверенно ложатся мне на спину. Его пальцы касаются затылка, прежде чем он начинает опускать молнию — медленно, осторожно, почти благоговейно.

А потом я чувствую это: его губы мягко и осознанно прижимаются к обнаженной коже чуть ниже линии волос.

Я замираю.

Поцелуй задерживается, а его рука поднимается и сдвигает тонкую ткань с моего плеча. Платье мягкой кучей падает к моим ногам, и теплая дрожь скользит по позвоночнику до самого низа.

— Ох, какого черта? — выдыхаю я, поворачиваясь к нему.

Пока я не успела передумать, хватаю его за ворот рубашки и целую.

Он тут же отвечает на поцелуй — жестко, жадно, будто ждал этого с той самой ночи в своей хижине. Его шляпа падает на пол, потом пиджак. Не знаю, чьи руки двигаются быстрее — мои или его, — пока мы раздеваем друг друга, но это уже неважно.

От него вкус виски и жара, и, когда он прижимает меня к себе, мир накреняется. Я отступаю назад, падаю на его кровать и тяну его за собой. Мы смеемся друг другу в губы — задыхающиеся, отчаянные.

Он удерживает вес на одной руке надо мной, всматривается мне в глаза и убирает мои волосы за ухо.

— Ты уверена?

Я киваю, сердце колотится.

— Похоже, ты все-таки не выбила это из головы.

— Заткнись, Рейнтри.

За это я получаю улыбку, прежде чем его губы снова находят мои. На этот раз поцелуй медленнее, глубже, а его огрубевшие ладони скользят по моей коже.

Брайс садится, и его взгляд обжигает, скользя по моему телу. На мне нет ничего, кроме крошечной полоски атласа между бедер.

— Чертовски идеально, — рычит он, расстегивает первые пуговицы рубашки, потом хватается за ворот сзади и стягивает ее через голову.

Вау.

В ту ночь, когда мы уехали из Пьяной коровы, все случилось как в тумане, и я не успела как следует оценить вид его обнаженной груди. Этот мужчина великолепен.

Я чувствую возбуждение и тревогу, когда он отбрасывает рубашку, расстегивает ремень и тянется к молнии на джинсах. Я приподнимаюсь на локтях и, отодвигаясь выше по матрасу, смотрю, чтобы ничего не упустить.

Он достает из кармана презерватив, потом сбрасывает джинсы на пол к рубашке, и мой взгляд скользит по очертанию его огромного члена, напряженного под трусами.

Я смотрю, как он снимает трусы, разрывает блестящий пакетик и не спеша раскатывает латекс по всей длине. Не сводя с меня глаз.

От него волнами исходит голод, когда он подбирается ко мне по кровати и накрывает меня своим большим, сильным телом.

Я никогда не чувствовала себя такой крошечной.

Такой сексуальной.

Такой желанной.

Его губы снова находят мои. Горячие, требовательные, дурманящие.

Я изо всех сил пыталась устоять. Правда пыталась.

Но то, как он смотрел на меня сегодня, когда мы вернулись в лифт, а потом как его губы нежно скользнули по моей коже…

Я всего лишь человек.

Наши губы борются за власть, пока он наконец не разрывает поцелуй. Его глаза дикие, затуманенные желанием, он жадно хватает воздух. Никто из нас не говорит, да и не нужно. Мы оба хотим этого.

Мурашки покрывают каждый сантиметр моей обнаженной кожи. Его рука скользит вниз по моей шее и обхватывает одну грудь. Соски твердеют в ожидании его рта.

От первого касания его языка у меня вырывается сдавленный стон. Мои пальцы запутываются в шелковистых волосах на его затылке, притягивая его ближе, пока он прикусывает и посасывает одну грудь, а другой рукой ласкает и дразнит вторую.

— Брайс, — стону я, и его член дергается у меня на животе.

Он не торопится, целует и ласкает меня, переходя к другому соску, и уделяет ему столько же внимания. Как голодный мужчина, который пирует мной, будто я его следующая трапеза.

Моя рука скользит между нами, обхватывает его, и толстый ствол пульсирует в моей ладони, пока я веду от основания к головке.

— Блядь, мне нужно быть внутри тебя, — рычит он, потом прокладывает дорожку мягких поцелуев по моему животу к промокшему розовому атласу.

— Черт, ты уже так готова для меня, — шепчет он, цепляет пальцами края моих трусиков и стягивает их по ногам.

Когда они улетают в сторону, он проводит кончиком пальца по влаге и начинает кружить вокруг клитора. С моих приоткрытых губ срывается низкий стон.

— Да, — стону я, и мои бедра дергаются.

— Да что? — спрашивает он, продолжая играть со мной.

Я развожу ноги шире и извиваюсь под его прикосновениями.

— Брайс…

— Что тебе нужно, дорогая?

— Мне нужен твой язык, — требую я, и голос у меня становится отчаянным, пока он продолжает медленные, мучительные круги.

Наконец он обхватывает мою щиколотку, забрасывает мою ногу себе на плечо и опускается ко мне ртом. Проводит языком по самому центру.

— Черт. Ты вкуснее виски, — шепчет он, потом обводит клитор языком и втягивает его в рот. Он вводит в меня палец и начинает медленно вращать им, растягивая меня.

Мои бедра двигаются ему навстречу. Я хочу, мне нужно, больше, и он дает мне это. Добавляет второй палец и двигается быстрее, жестче, глубже, а его рот ласкает мою чувствительную точку, пока я не взрываюсь на его языке. Оргазм вспыхивает во мне, как бомба, и проносится по телу, пока я выкрикиваю его имя.

Брайс продолжает слизывать с меня все до капли, а его пальцы лениво двигаются внутрь и наружу, пока мое тело не перестает дрожать.

Он снова поднимается по моему телу, целуя влажную от пота кожу до самой челюсти.

Я хватаю его за затылок и направляю его губы к своим, когда головка его члена упирается в мой вход. Он проводит ею по моим складкам, покрывая моей влагой, прежде чем одним толчком входит в меня.

— Боже, как хорошо чувствовать тебя внутри, — шепчу я ему в губы.

Он рычит и впивается пальцами мне в бедра, выходит, а потом резко вбивается обратно.

— Вот так, Рай. Прямо там.

Звук, который он издает, когда я называю его Раем, выходит низким, гортанным, и он начинает вбиваться в меня, будто одержимый.

Я чувствую, как новый пик поднимается от основания позвоночника, и начинаю царапать его спину. Мои ноги крепко обвивают его талию и начинают бесконтрольно дрожать.