Мне следовало отвернуться.

Господь свидетель, следовало.

Вместо этого я позволила музыке течь сквозь меня и двигалась так, будто танцевала для него. Каждый изгиб, каждый поворот, каждый взмах волос. Я ощущала его взгляд почти как прикосновение.

И на минуту притворилась, что он просто незнакомец в баре, потому что мне это нравилось. Нравилось, что меня видят. Нравилось, что такой мужчина, как он — большой, сильный, грубоватый и греховно красивый, — смотрит на меня.

Пока не перестал.

Пока не развернулся и не ушел, будто это ни черта не значило.

В следующий раз я заметила его у бара с какой-то полуголой девицей, которая почти прилипла к его боку. Она выглядела так, словно сошла прямиком с обложки журнала «Стильные ковбойши». В шортах настолько коротких, что их следовало бы запретить законом. И она трогала его.

Прижималась грудью к его руке. К его татуированной руке.

Кровь во мне закипела.

Мне не должно быть до этого дела. Я не должна это чувствовать. Но, господи, мне хотелось пересечь весь бар, схватить его за эту дурацкую кожаную цепочку на шее и оттащить от нее, пока она не устроилась слишком удобно.

Вместо этого я опрокинула еще один шот текилы.

Я бросаю взгляд на поднос в центре стола, потом беру еще один и тоже выпиваю. Так, для верности.

Жгучая волна обжигает горло и ударяет в голову — теплая и безрассудная.

— Полегче, сестренка, — бормочет рядом Харли. Она наклоняется ближе, от ее дыхания слабо пахнет лаймом. — Надеюсь, ты не думаешь, что если выпьешь еще, он станет менее привлекательным. Потому что этот хитрый план обернется против тебя.

Я стону.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

Харли ухмыляется.

— О, думаю, знаю. Ты прожигаешь этого мужика взглядом с той самой секунды, как мы вошли. Черт, еще с ужина. Можешь сразу повесить на его табурет табличку «Забронировано для Чарли».

— Пожалуйста, — бормочу я, открывая бутылку воды, которую забрала у него. — Он просто чертовски надоедливый клиент.

— Угу, — тянет она. — Чертовски надоедливый клиент, который тут же побежал выполнять твой приказ.

— Он просто приносит мне напиток. Он принес напитки Кейбу и Кейсону.

Она смеется, глядя на бутылку воды у меня в руке. Смех у нее легкий и дразнящий, и я стараюсь не обращать на нее внимания.

Брайс наконец освобождается, и они с Кейбом возвращаются с нашими напитками.

— О боже! — визжит Шелби через стол, кивая на него, когда они подходят. — Кто это у нас тут? Не говорите. Это же тот самый Брайс Рейнтри, всемирно известный наездник на быках, который осчастливил своим присутствием нас, простых смертных.

Брайс закатывает глаза и ставит передо мной коктейль.

Я поднимаю на него взгляд, сдерживая улыбку.

— Кажется, так и есть.

Шелби тихо присвистывает.

— Господи, помоги нам, он горяч. — Она делает вид, что обмахивается ладонью.

— Шелби, — предупреждаю я.

— Что? Так и есть. Только не говори, что ты этого не видишь. Спроси у них, — говорит она, показывая на девушек, танцующих прямо перед нашим столом.

Та самая недоковбойша стоит в середине. Ее глаза прикованы к Брайсу.

Харли усмехается.

— О, уж они-то видят.

Я сердито смотрю на них обеих, но они уже смеются, хихикая как младшие сестры, которые раскусили меня и не боятся этим пользоваться.

Кейб, сидящий по другую сторону стола, поднимает пиво и бурчит:

— Девчонки, от вас сплошная головная боль. Не слушай их, Рай.

Шелби показывает ему язык.

— Головная боль, — повторяет он.

Я качаю головой, пытаясь сосредоточиться на чем угодно другом: Wildhaven Junction, вкусе коктейля, гомоне голосов. Но взгляд меня предает и снова тянется к той женщине, которая все еще прожигает нас глазами.

Брайс улыбается ей, но не делает ни малейшего движения, чтобы подойти. На самом деле он отступает назад, всего на пару сантиметров, и встает за моим табуретом, словно держит дистанцию.

И почему-то от этого крошечного движения что-то у меня в груди разжимается.

Кажется, она ему не интересна. Не по-настоящему.

Он знаменит. Женщины, наверное, постоянно выстраиваются в очередь за шансом приблизиться к нему. А ему приходится быть вежливым. Верно?

Кейсон встает, подходит к Брайсу и спрашивает его о поездке на Миднайт Шторм. Они заводят разговор.

Девушки продолжают танцевать прямо у нас под носом всю следующую песню, а я сижу здесь и притворяюсь, что меня это не задевает.

Мэтти наклоняется ко мне со своего места.

— Ты выглядишь так, будто собираешься затеять драку, Чарли.

Я моргаю.

— Что?

Она кивает в их сторону.

— У тебя такой взгляд. Тот самый, который появляется, когда ты вот-вот примешь очень плохое решение.

Я фыркаю.

— Ничего подобного. Я в порядке.

Она смотрит на меня тем самым взглядом. Тем, который говорит, что она видит меня насквозь с тех пор, как мне исполнилось пять.

— Уверена? Что не так?

Я хватаю еще одну стопку и выпиваю, просто чтобы занять чем-то руки.

— Мы пришли отпраздновать твой день рождения. И единственное, что не так, — я тут пью одна.

Ее глаза смягчаются, и она тянется за стопкой.

Я расслабляюсь, наблюдая, как она ее проглатывает, потому что этот вечер о ней. И все в порядке.

Потому что я не хочу Брайса.

Не по-настоящему.

Просто... я не хочу, чтобы он достался ей.

Рука Брайса ложится на спинку моего табурета, пока он болтает с Кейсоном, и его мизинец скользит по моей шее сзади.

Пульс сбивается.

Черт. Возможно, Харли права.

Я отодвигаю «олд фэшен». Алкоголь начинает толкать меня на безрассудные мысли и чувства.

Я поднимаю взгляд, а он не улыбается. Не подмигивает. Не показывает, что заметил это касание, продолжая разговор.

И вдруг в зале становится слишком тесно и слишком жарко.

Затем, как раз когда группа начинает играть более медленную мелодию, я чувствую, как его рука убирает мои волосы на плечо.

Он наклоняется к моему уху.

— Потанцуй со мной, Чак.

Мои сестры теперь все смотрят на нас.

Я сверлю их взглядом.

— Может, вы все пойдете потанцуете или еще что-нибудь?

— Нет, — говорит Харли. — Нам и здесь хорошо.

Брайс смотрит на меня сверху вниз, явно ожидая ответа.

— Думаю, этот танец мы пропустим, — говорю я.

Харли пинает меня под столом, и я пинаю ее в ответ. Сильнее.

Брайс переводит взгляд на танцпол, и на секунду мне кажется, что он может пойти к той компании девушек. Но вместо этого он опускается на пустой табурет рядом со мной. Близко. Так близко, что под столом его бедро касается моего. Тело мгновенно меня предает, и по ноге пробегает искра.

— А ты умеешь задеть мужское самолюбие, — говорит он, но в глазах пляшет веселье.

— Решила, что тебе не помешает немного спуститься с небес, ковбой, — бормочу я.

Он смеется, низко и легко, и откидывается назад. Одна рука все еще лежит на спинке моего табурета.

— С небес спустился. Полностью.

Группа берет знакомый аккорд. Такой, от которого люди бросаются обратно на танцпол. Мои сестры начинают вставать.

О, теперь они хотят танцевать.

— Пошли, Чарли, — говорит Шелби, хватая Харли за руку. — Это наша песня!

— Я посижу, — быстро говорю я.

Они ухмыляются, как чертовки, а я хмурюсь им вслед, пока они исчезают в толпе, утаскивая за собой Кейба и Кейсона. И оставляют меня за столом с Брайсом.

Он смотрит им вслед, потом снова переводит взгляд на меня.

— Ты больше не хочешь танцевать?

— Не по команде.

Он долго изучает меня.

— Раньше казалось, тебе это нравится.

— Ты о том времени, когда смотрел на меня?

Его губы медленно изгибаются.

— Смотрел.

Воздух между нами меняется.

— Не стоит так делать, — тихо говорю я.

— Что?

— Смотреть на меня так.

— Как?

Я кошусь на него и тянусь к своему брошенному коктейлю.