— Нет. Но если тебе не сидится на месте, я как раз собирался в ту сторону после уборки. Надо забрать столбы и проволоку в строительном.

Это меня немного бодрит.

— Не против, если я упаду на хвост? Мне нужно кое-что купить для домика.

— Без проблем, — жмет он плечами. — С пассажира кофе.

— Идет.

Мы заканчиваем утренние дела бок о бок, в четыре руки работа идет быстрее. К тому времени, как мы закончили, солнце уже высоко, лошади накормлены, плечи гудят, а по спине катится пот. Я обмываюсь у колодезной помпы, бегу в домик сменить футболку и встречаю Кейба у его грузовика — старого пыльного Форда, который видал лучшие дни, но все еще мощно рычит, стоит повернуть ключ в замке зажигания.

Дорога до города петляет по открытой равнине, то ныряя в заросли тополей, то выбираясь из них, пока не показывается указатель «Центр Уайлдхейвена». Городок маленький, но оживленный. Вдоль всей главной улицы припаркованы пикапы и внедорожники. По тротуарам гуляют семьи. В воздухе плывет запах выпечки и крепкого кофе, пока покупатели неторопливо прохаживаются между магазинами.

— Добро пожаловать в Уайлдхейвен, — говорит Кейб, махнув рукой в окно. — Население: в самый раз, чтобы не тесниться.

Я усмехаемся.

— Похоже на то.

Мы проезжаем мимо магазина кормов, лавки западной одежды, универсама, аптеки, цветочного и крошечного книжного с вывеской, написанной от руки. Затем сворачиваем на узкую парковку у здания с желтым навесом, на котором красуется «Райз энд Шайн».

Кейб глушит мотор и выходит.

— Здесь лучший кофе и пироги во всем Вайоминге. Хозяйка, Имма Джин, подруга нашей семьи. Женщина с характером. Сам увидишь.

Как только мы переступаем порог, в нос бьет умопомрачительный запах: свежеиспеченный хлеб, яблоки, корица и крепкий кофе. Народу полно, но здесь уютно — деревянные полы и разномастные столики. В центре стоит большая Г-образная стойка, а слева от нее — стеклянная витрина с десертами.

Женщина за стойкой, с волосами цвета меда, уложенными на макушке, и большими добрыми глазами, замечает нас при входе, и ее лицо озаряется улыбкой. Это, должно быть, сама Имма Джин — хрупкая, теплая и словно светящаяся изнутри в своем желтом фартуке.

— Ну надо же, неужели это мой любимый мальчик из семьи Траст! — восклицает она, выбегая из-за стойки нам навстречу с распростертыми объятиями. — Кейб, а ну-ка иди сюда и обними меня.

Кейб подчиняется, посмеиваясь, пока она крепко его сжимает.

— Доброе утро, Имма Джин.

Она шутливо шлепает его по груди.

— Ты где пропадал? Я тебя неделями не видела.

— Вини Мэтти. Это она меня так нагружает, — отвечает он, прежде чем поцеловать ее в щеку.

Затем ее взгляд переключается на меня, и ее проницательные глаза оценивают мою скромную персону.

— О боже мой. А что это за высокий красавчик с тобой?

— Имма Джин, это Брайс Рэйнтри, — говорит Кейб, явно забавляясь. — Он у нас на ранчо гостит. Работает с Чарли.

— Брайс Рэйнтри? — повторяет она, прищуриваясь, словно пытается вспомнить. Затем ее глаза округляются, и она издает такой визг, что стеклянные витрины дребезжат. — Тот самый Брайс Рэйнтри?

— Виновен, — говорю я, потирая затылок, слегка смущенный. — Но можете звать меня Рай.

— Матерь божья. — Она прижимает руки к губам. — Да я же видела вас по телевизору!

Кейб ухмыляется.

— Не знал, что ты у нас фанатка родео, Имма Джин.

Имма Джин отмахивается.

— Да нет, конечно, но симпатичное лицо я оценить способна не хуже других, — заявляет она ему. А затем поворачивается ко мне: — Мой покойный муж просто бредил этим делом. Он орал на экран каждый раз, когда вы появлялись. Мне это было не по душе. Слишком жестоко. У меня чуть инфаркт не случался, когда я смотрела, как вы, ребята, держитесь на этих быках. А кровищи-то сколько, господи.

— Бывает жестковато, признаю, — соглашаюсь я.

У двери снова звенят колокольчики.

— Так, идите садитесь, оба. Я сейчас принесу кофе, — говорит она, прежде чем повернуться к новым посетителям.

— Слушаюсь, мэм, — смеется Кейб.

Мы проскальзываем в угловую кабинку. Через минуту она уже тут как тут с кофейником, двумя кружками и тарелкой лимонных пирожных.

— Мы вообще-то думали про сэндвичи, — говорит Кейб, когда она ставит перед нами выпечку.

— Замечательно. Сейчас организую для вас парочку моих знаменитых ковбойских сэндвичей на завтрак. А пока перекусите этим.

Она ставит перед каждым из нас по кружке и наливает обжигающий, дымящийся кофе.

— Так ты сказал, что работаешь с Чарли? — спрашивает она, щедрой рукой плеснув мне в кофе сливок прежде, чем я успеваю возразить.

— Да, мэм. Моя команда наняла ее, чтобы она обучила меня паре новых трюков для родео, — отвечаю я, решив не вдаваться в долгие подробности.

— Ох, девочка моя. Умница, каких поискать. В лошадях разбирается лучше, чем большинство мужиков вдвое старше нее. Ты ее слушай, она тебя не просто паре трюков научит.

Я улыбаюсь, глядя в свою кружку.

— Даже не сомневаюсь.

— Она бывает резковата, — продолжает Имма Джин, — но это только потому, что она горит своим делом.

— «Горит делом» — это ты мягко выразилась, она просто командует всеми как заправский сержант, — вставляет Кейб.

Имма Джин бьет его полотенцем.

— Не смей обзывать кузину. Она и ее сестры ведут дела на ранчо с шиком. У любого спроси.

Кейб откидывается на спинку дивана, расплываясь в улыбке.

— Слушаюсь, мэм.

Она ласково похлопывает его по щеке.

— От вас, парней из семейки Траст, одни неприятности.

Когда она уходит суетиться дальше, Кейб качает головой.

— Я же говорил. Мировая женщина, да?

— Ага, — соглашаюсь я, глядя ей вслед с улыбкой. — Она словно излучает радость. И уж точно обожает вашу семью.

— Она всегда такая. Усыновила половину этого города — кого синнабоном, кого куском яблочного пирога. Но девчонок Шторм она любит как родных. Да и к их отцу неравнодушна.

Я приподнимаю бровь.

— К Альберту?

— О да. Хотя ни один из них в жизни в этом не признается.

Мы принимаемся за сэндвичи, когда их приносят: толстые ломти бекона с перцем, тонкие котлетки для бургеров и домашняя ветчина, щедро переложенные яйцами и сыром на домашнем хлебе из закваски. Я успеваю съесть только половину, когда у двери снова звенят колокольчики и внутрь врывается поток прохладного воздуха.

Я поднимаю глаза: в кафе входит высокий мужчина уверенной походкой, коричневые волосы до воротника, на лице непринужденная улыбка.

Кейб выпрямляется.

— Здорово, Кейсон.

Я сразу узнаю это имя. Чарли мне все про него уши прожужжала. Управляющий ранчо Айронхорс. Владелец Полуночного Шторма. Ухажер Мэтти.

Кейсон замечает нас, улыбается и направляется к нашему столику.

— Кейб, — приветствует он, хлопая его по спине. Затем переводит взгляд на меня, и в его глазах мелькает узнавание. — А ты, должно быть, Брайс.

— Он самый. — Я встаю, чтобы пожать ему руку. — Рад знакомству.

— Взаимно, — тепло отвечает он. — Мэтти говорила, что ты приехал. Признаться, я твой давний фанат. Не раз смотрел твои выступления в Техасе, когда жил там. Чертовски талантлив.

— Спасибо, приятно слышать.

Кейб двигается, освобождая место, чтобы тот мог присесть к нам.

— Значит, тренируешься у Чарли?

— Да, — говорю я. — Пытаюсь пересесть на мустангов до начала следующего сезона.

Он кивает.

— Тогда ты в надежных руках.

— Мне уже все об этом уши прожужжали.

Возвращается Имма Джин с еще одной кружкой, рассыпается в комплиментах Кейсону и убегает готовить ему завтрак. Разговор перетекает с одного на другое — лошади, родео, дом, который он строит для себя, и тот, что заложил на своем участке для матери.

Покончив с едой, Кейсон поднимается.

— Мне пора возвращаться на ранчо. — Он хлопает меня по плечу. — Удачи, Брайс. С нетерпением жду возможности увидеть, что вы там с Чарли сотворите.