– Ходят слухи, вы трактуете «Одиссею» как детскую сказку…
– Миф и есть сказка, простые люди – разве не дети? Это Джойс почему-то усложнял и затемнял миф, лишь охмурённые болезненной джойсовской славой бездарные подражатели стыдятся простоты, ясности.
– Скоро ли увидим продолжение чудесной «Курочки Рябы»?
– С божьей помощью через год, если, конечно, не соврут, дадут деньги.
– И кто обещал дать? Это не секрет?
– Кто ещё?! – «Большой Ларёк».
– Вернёмся всё же к шумихе вокруг лент Германа, Сокурова. Высказывалось мнение, что Санкт-Петербургская стилистика более европейская, что Петербург может стать чуть ли не европейским анклавом в безнадёжной азиатской стране с азиатской её столицей, но последовала отповедь со стороны москвичей…
– Какая уж тут ревность Москвы! – усмехнулся Андрон, – Петербург безнадёжно беден, из его-то помоек и тянет как раз азиатской вонью, а Москва разбогатела, заблистала по-европейски.
На травяном стилобате вырастал внушительный белокаменный особняк с ротондой над палладианским портиком; вокруг особняка носился ирландский сеттер.
– Это старинная усадьба?
– Нет, это младший брат, Никита, отстроился.
– Чудесно у вас! А раньше как было, в трудное время, на которое пришлось детство?
– Так же. Там, – показал на деревянную дачу под тёмной крышей, – у открытой двери в пахнувшую масляными красками мастерскую деда я разучивал фортепианные пассажи, дед писал натюрморт – цветы, фрукты…
– Правда ли, что дирижёр Гергиев пригласил вас поставить эпохальную оперу на деньги калифорнийского мецената-миллионера?
– Правда!
– Гонорар, надеюсь, не символический?
– Сыт символами не будешь! – галантно пропустил вопрошавшую с микрофоном в дверь; расселись на широком и глубоком диване с верблюжьим пледом и белой сиренью в высокой напольной вазе у пухлого валика. – Только что наломал, – раздул лепные ноздри, поглощая аромат, Андрон.
– Честно, вам нравится быть знаменитым?
– Кому такое не нравится!
– Разве красиво быть знаменитым?
– Красиво, красиво! Не верьте неудачникам… снова жадно сирень понюхал.
– А вы боитесь смерти?
– Ещё как боюсь! И поэтому пекусь о своей форме, здесь и бассейн есть.
– Спасибо за интересное интервью, удачи и здоровья!
– Вам спасибо, а удача и здоровье и так при мне! И – витамин проглотил, извлёк молоденькую молчаливую блондинку из закадрового угла дивана, обнял за плечи, одарив камеру инплантированной улыбкой.
Слева, покалывая небо игрушечными, словно песчаными, пиками, громоздился Миланский Собор, но Соснин заскользил вправо, к Вероне с античной ареной на закруглённой площади, и ещё правее его понесло, к лагуне с островами; постояв, шагнул к красному торчку колокольни.
Побежали буквы: фестиваль «Большой Ларёк» на Большом Канале», фестиваль – в дни традиционного карнавала; филиальная сеть банкирского дома – заброшена в Адриатику! Ждём вас в Жемчужине Адриатики, вы сможете быстро и выгодно обменять валюту в новом обменном пункте на набережной Неисцелимых, открытие – в первый день карнавала и фестиваля. Все на карнавал и фестиваль… Все на карнавал и фестиваль… Повторные кинопоказы «Судьбы гения», производство «Самсон»-«Самсунг»… Обречённая на успех премьера «Чайки», спонсоры постановки – «Самсон»-«Самсунг», пивоваренная компания «Балтика»…
Прямая трансляция на наши мониторы… Прямая трансляция…
Зазвучал Вивальди.
Показалась темноватая расщелинка между Дворцом Дожей и тюрьмой; крупно – Мост Вздохов, Бродский с Лейном, плывущие на гондоле.
друзья-современники свидетельствуют: Айман об антисоветской удали проказника-Бродского
Вернулся в студию Белогриб, сказал, что программа «Совершенно Секретно» ветвится, обрастает приложениями, обилие документов, трогательных личных свидетельств позволяет варьировать формат.
И – полумрак.
И – софит бьёт в большое красное кресло, в котором утонул Айман.
Айман вспоминал свистопляску, спровоцированную присуждением нобелевской премии Пастернаку, вспоминал проработки, угрозы газетной кампании, и духоту в Доме Писателей на Шпалерной, где заседало разоблачительное собрание, и Бродского на велосипеде, забросившего в открытое окно идеологического улья наполненный сметаной презерватив, панику оскорблённых органов, так и не сумевших выявить диверсанта.
Пока Айман вспоминал, холдинг «Тревожная молодость» оповещал в бегущей строке о своём переходе под крышу русского «Плейбоя», о кооперации с эротическими газетами объявлений «Из рук в руки» и «Ещё!».
Пробежала срочная новость: в списке порно-бестселлеров, опубликованном «Позой», лидировал голубой сочинитель.
Потом побежал призыв… Поверьте в латекс, почувствуйте разницу! Поверьте в латекс, почувствуйте разницу!
«Скандалы Недели» (прямое включение! прямое включение! прямое включение!)
– Очередной сексуальный скандал в верхах! – голос срывался, – нами получена сенсационная кассета! Абсолютный эксклюзив! Ещё не забылись банные похождения министра юстиции, как удалось заснять в тайном доме свиданий, в постели с двумя проститутками Генерального прокурора! Власть в рот воды набрала, пресс-службы молчат! Но мы не остались без комментария! – Преступный режим прогнил до основания, приговор истории близится! – заявил по телефону известный аналитик Устам Мухаммедханов.
Выспитесь днём!
Смотрите сенсационную кассету после полуночи!
Оставайтесь с нами! Оставайтесь с нами!
– Подведём итог дня, – аккуратный диктор с пламенным взором народовольца и усами-бородкою а ля Николай-Кровавый, – день был богат событиями… щёлк.
Аркадина, испуганно: что такое?
Дорн: ничего. Это, должно быть, в моей походной аптеке что-нибудь лопнуло.
Щёлк.
– Осквернён монумент «Слезинке ребёнка», торжественно открытый недавно в присутствии… под покровом ночи вандалы не только измазали краской символическую слезу из горного хрусталя, но и откололи… возбуждено уголовное дело… щёлк.
Аркадина: фуй, я испугалась. Это мне напомнило как… Даже в глазах потемнело…
Щёлк.
– Лидеры карликовых партий, заполнившие Большой Кремлёвский Дворец…
– Опубликована программа пребывания в Венеции… Однако небезызвестный олигарх Марат Унгуров, близкий к верхушке Патриархии, ежегодно разговляющийся на Пасху в елоховской трапезной, сегодня собрал в своём имении на Сардинии пресс-конференцию и усомнился в своевременности примирения РПЦ с Ватиканом. Поговаривают, что Унгуров, конкурент «Большого Ларька», боится усиления его, «Большого Ларька», международных позиций и не допустит…
– Между тем, в канцелярии Святого Престола сообщили, что Римский Первосвященник с волнением ждёт встречи с главой Православной Церкви, которую считает церковью-сестрой… Щёлк.
Дорн – Тигорину, вполголоса: уведите отсюда куда-нибудь Ирину Николаевну. Дело в том, что Константин Гаврилович застрелился…
Щёлк.
У диктора – поднесли неожиданную бумажку – задрожал голос:
– Настоятель католического храма Бостона Джон Гоге, отбывавший пожизненное тюремное заключение за совращение малолетних, убит сокамерником. К тюрьме штата Массачузетс вылетел на зафрахтованном вертолёте наш корреспондент. Подробности в утреннем выпуске, оставайтесь с нами… экран справа расхохотался.
Соснин оставался… не различая утренних, вечерних и ночных выпусков; всё смешалось в сознании, часы стояли. Но… он чувствовал как ополаскивался потоком времени, то бодрящим, то усыпляющим. Грустно, смешно! Чувствовал себя уличным прохожим, случайно очутившемся на капустнике для посвящённых. Правда, посвящённые лишь скупали мясо-продукты и телевизоры, почему-то оставались равнодушны к сути экранных сценок, реприз, а Соснин безуспешно пытался вникнуть… всё больше было беспричинно хохочущих экранов, всё больше.
