Сколько можно под Солнцем коптиться? Солнце сушит Вас, враг или друг Вы. Я ж взлечу выше Солнца, как птица — Зверь с большой человеческой буквы! Спросят: нечем под Солнцем заняться? Ешь да пей, заколачивай бабки! Я ж хочу в высь такую подняться, Где уже не летают собаки. На Земле все идёт, как по нотам: В нормативы уложенный социум Выполняет исправно работу И блюдёт своё место под Солнцем. И налаженный этот порядок Не пытайтесь разбить в прах и пух Вы. Вам на это ответит: «Не надо!» человечество с маленькой буквы. Всё и так хорошо, если рады Все законопослушные люди Верить в ложь «си-эн-эновской» правды И духовность черпать в Голливуде. Нет! Взлететь, над Землёю подняться, Разогнаться для звёздного штурма И, как птицы, крылами обняться На бескрайних просторах Сатурна! Жизнеутверждающее
Все корешки мои уже поумирали. Дружки мои все за бугор поудирали. Все собутыльники мои успешно спились. Все пацаны с инфарктом по домам закрылись. И вот сидим с моим приятелем-котярой, Который стал мне закадычнейшим кентярой, Смешим друг друга, развлекаем и не киснем, В мечтах кошачьих устремившись к новой жизни. Японский котик Снег в переулках и дворах Пока что держит оборону, Но высыпала детвора, И в кучах роются вороны. Весенним солнцем залит пол В пустой родительской квартире, А сердце вдруг пронзает боль, И мозг завис свинцовой гирей. Стоят на полочках тома — Цвет мировой литературы. Сколько за Данте и Дюма Отец мой сдал макулатуры! На фотоснимках дочь и сын Стоят, расставленные мамой. Стоит сервиз. Стоят часы. Сухой цветок стоит, упрямый. Жизнь встала. Замер дом во сне. Лишь освещенный солнца лампой Японский котик на окне Мне для чего-то машет лапой. Доверие Он прижимается ко мне Своей щекой и мокрым носом. Что ни спрошу – он глух и нем, И мне не задаёт вопросов. Без церемоний и стыда Он просит почесать за ушком. Впадая в транс, он иногда На мне всей вздрагивает тушкой. Клубком свернувшись на груди, Без слов он заявляет ясно, Что нам с ним в жизни по пути: Со мной тепло и безопасно. Я не встречал ещё нигде Столь безграничного доверья. По искренности чувств людей Намного превосходят звери. Птица – она ведь женского рода «Мне подмигнул зелёный светофор…» Мне подмигнул зелёный светофор. Мне подмигнул зелёный человечек. Верхом на зебре я во весь опор К своей возлюбленной помчусь навстречу. Я в переходе ей куплю букет Причудливых в полосочку тюльпанов. Французский свежей выпечки багет Схвачу в одном из модных ресторанов. Без акваланга я нырну в метро И вынырну в другом конце столицы. Вскочу в трамвай. Усевшись, как на трон, Я буду править им, как колесницей. Пересеку пустырь я по лыжне, Сверну во двор под вяканье воронье И в переулке, где шаги слышней, Ускорю шаг к знакомой подворотне. Вбегу в подъезд, под крышу я взлечу В ракете карачаровского лифта, И ей явлюсь я, не устав ничуть, Коалой на вершине эвкалипта. Она откроет дверь мне, как портал, В другое измерение, и кану В него, застывший, будто Хейердал При виде им открытых истуканов. Мы будем пить дешёвое вино И есть сосиски с жареной картошкой… И, спрятавшись за призрачной стеной, Друг друга слушать и любить немножко. Как это всё-таки по-женски
Колдует взгляда красота, Умны слова, изящны жесты. И вдруг – жалеть и сострадать… Как это всё-таки по-женски. Сильней захватывает дух, Чем от катания на jet ski, Любовь, таящая беду: Как это всё-таки по-женски… И не обманет хитрый март Своим нас холодом крещенским. Но запросто сведёт с ума! Как это всё-таки по-женски! |
