Подтаявший снеговик You thought me unkind To remind How winter kills… «Yazoo, „How winter kills“» Он порядком устал от зимы, От этой полуденной тьмы, От этого низкого неба, От этого склизкого снега. Он утратил инстинкт любви, Он – подтаявший снеговик. Он – лиившийся соков жмых, Он вкусил гильотину зимы. Он за зиму успел постареть, Он запутался в календаре. Он растратил довольно быстро Сокровенный НЗ оптимизма. Он устал от жестоких ветров, Пробирающихся в нутро. Он завидовал щуке, миноге И медведям, уснувшим в берлоге. Он смертельно устал от зимы, Где во льдах затерялся смысл, Где в бесцветных зимних пейзажах Он и сам заблудился даже. Но ведь за океаном зимы Есть Доброй Надежды мыс! И, сменив радикально тему, Он задумал засесть за поэму. Он затеял писать роман, Чтоб скорее прошла зима, С головой окунулся в пьесу, Погрузился в новеллы бездну. Он листал без конца тома, Позабыв, что кругом зима. Написал водевиль и сказки, Отыскал для них яркие краски. Он придумал для драмы сюжет, Третий акт завершил уже. А когда дописал либретто, На дворе уже было лето. «Цветы в снегу…»
Цветы в снегу. Тепло в душе. Стих улиц гул. Горит торшер. Звучит рояль. Горчит коктейль. Светла печаль. Тепла метель. Влюбилась в меня зима Вот ведь какая беда: Влюбилась в меня зима — Ходит за мной по пятам, Хочет меня обнимать, Ластится, льнёт ко мне, В щёки целует, в лоб, Делая мне лишь больней, Вгоняя меня в озноб, Гладит мои глаза, Жаждет мной обладать… Как же мне ей сказать, Что я не люблю холода? Мне бы её прогнать, Мне б отвести беду, Но упрямо шепчет она: «Я снова к тебе приду…» Голоса Зову слова Зову к себе. Хриплю. Позвал. Мои помощники слова Являются на зов не сразу, Не вяжутся в синтагму, фразу. Полна настолько пустота, Что не раскрыть мне даже рта. В мою тупую немоту, Словно расплата за мечту, Дырою чёрной смотрит дуло. За все растраченные сдуру Велеречивые слова Меня незримый лёд сковал. Слова и фразы, как назло, Не откликаются на зов. Где ж вы, мои секретари? Нет ни снаружи, ни внутри. Словам являться неохота. Дождусь ли снова слов прихода? Мне кажется – они в пути. Лишь только стоит им прийти, Как всё вернётся моментально, От чар освобожусь я тайных, И смоет сажу негатива Мой водопад из слов красивых. Небыль по имени Любовь Мы были нищими. Не смахивал на принца я. Ни горностая не дарил тебе, ни соболя. Не обещал наследства римского патриция. Но на меня ты всё ж смотрела по-особому. Что нам с того, что обстановка депрессивная? Мы щебетали ни о чём. Нам было весело. Не передать, какая ты была красивая! Как выводила ты меня из равновесия! Нам было холодно. Но вьюга пухом с перьями Казалась нам среди зимы незабываемой. Мы были глупыми. Но мы друг другу верили! Мы жили небылью, любовью называемой. В парке фиолетового бамбука Парк. Скамейка. Касанье рук. В пальцах нежность, в глазах – испуг… Жизнь промчалась, замкнулся круг. Я опять в бамбуковой роще. Ствол могучий высок, упруг. Вот и ты, мой старинный друг! Обнимаю и слышу звук: Это ветер листву полощет. Снова осень царит вокруг. Затевает со мной игру. Скрип стволов и остывший пруд Разрывают мне сердце в клочья. Я, как раньше, с ним встречи жду. Сорок лет на своём посту, Прячет бережно сердца стук Фиолетовый мой бамбук. Дуэт
«It's a mystery to me…» Mark Knopfler «Private Investigations» |
