— Гар Зулум? — Йордранг вся как-то подобралась. — Ты сказал: «Гар Зулум»?

— Ну… да. — Рей с интересом глянул на шаманку. Догадка мелькнула молнией, но показалась слишком уж дикой. — А что?

— Он должен биться со мной по весне! — выпалила Йордранг, подтверждая безумную мысль. — Гар Зулум — мой наречённый. Мы бились в прошлом году, но Йордранг победила. А теперь… Теперь он в беде. Ветер поведал об этом Большой Матери… — Йордранг вцепилась в Рейнара. — Давно ты видел Гар Зулума? Где он? Что с ним? Он цел? Жив? Всё так же прекрасен?

— Гар Зулум идёт с отрядом Будгры. — Рей мягко расцепил стальную хватку. — Мы простились в канун полнолуния и с тех пор не видались. Но в последнюю встречу он был цел, жив и прекрасен, как залив.

— Какой… залив? — нахмурилась Йордранг.

— Морской. — Рей тяжело поднялся, но тут же скривился от боли. Покачнулся. Шемесовы ноги! Когда уже заживут до конца? Да и заживут ли?.. — Пойдём. Занимается буря, а до лощины ещё топать и топать.

Йордранг посмотрела с сомнением.

— Ты идти-то сможешь?

Рей хмыкнул.

— Предлагаешь меня понести?

— Йордранг сильная. — В подтверждение своих слов Йордранг выпрямилась во весь рост, расправила плечи и выпятила грудь.

Вид у шаманки был на редкость внушительный.

— Не сомневаюсь. — Рей сделал шаг и беззвучно выругался: кости крутило всё сильнее. — Но скорей небо упадёт на землю, чем я позволю тебе тащить меня.

Йордранг фыркнула.

Они двинулись вперёд — две тёмные фигуры в белёсом просторе, — а тучи над перевалом становились всё тяжелее и тяжелее.

Настоящее. Лагерь Драксуса в глубинах Унылых Равнин

Проститься им не дали. Ни перемолвиться словом, ни переброситься взглядами. Лавьен молча наблюдала, как вереница пленников покидает лагерь. Различила фигуры Будгры, Гар Зулума, Натрога и других боевых товарищей. Истерзанные, измученные, оголодавшие, ургламы шли, сгорбившись, и заметно пошатывались. Долго ли вернуть их обратно и заковать снова?

Сердце мучительно сжалось.

— Обещай, что ничего им не сделаешь! — выпалила Лави, ухватившись за прутья и вперившись взглядом в Невзрачного. — Дай мне слово. Клянись!

Мясник гадливо ухмыльнулся. Вытер ладони фартуком.

— Я не силён в клятвах, Пепельная. Моя стезя — сделки. Так что предлагаю договорённость. Падшие не станут преследовать ургламов, а ты… моя прекрасная бестия, не причинишь мне вреда. Никогда. Никакого. Идёт?

Лави посмотрела на него.

Морщинистая физиономия, злые бесцветные зенки, колючий цепкий взгляд, тщедушная сутулая фигура…

Кровожадный безумец с обвислой кожей на тощей шее.

Он всего лишь цепной пёс, не более. Её цель гораздо серьёзнее: она должна выманить и убить хозяина. Драксуса.

— Клянусь Ледой, — хрипло прошептала она.

Невзрачный вскинул бровь.

— Почему Ледой?

Лави мысленно обругала себя, но быстро нашлась с ответом.

— Я смешенка. Мой отец оттуда родом.

— Ну-у… — протянул Невзрачный. — Такая клятва не годится. Наполовину ты ишидари. А ишидари знают, кого призвать в свидетели своих слов.

Лави мгновенно поняла, о чём он толкует: гад знал куда больше, чем положено обычному мяснику! Проклятье…

— Ну же, — поторопил Невзрачный, заметив её замешательство. — Я жду.

Лавьен проводила взглядом последнего урглама и зажмурилась. Рыдания душили, но она приказала себе не плакать. И всё же одинокая слезинка сорвалась из-под ресниц и покатилась по щеке. Лави решительно стёрла её тыльной стороной ладони и крепче ухватилась за прутья.

— Хоатакхар!!! — выпалила она, и мощный порыв ледяного ветра ударил в лицо.

Сумрак откликнулся. Тучи образовали в небе чёрно-красную спираль. Заискрились молниями. Закружились сильнее, сильнее, сильнее. Пара котлов опрокинулась, один шатёр сорвало с места и унесло.

Некролиты переполошились. Выстроились у залитого кровью алтаря полукругом, готовые раскинуть щит.

Не понадобилось. Невзрачный знал, как унять бурю.

— Эатакхар! — рявкнул он, и воронка смерча растаяла, точно туман перед рассветом. Чернильная мгла сползла с бледно-серого неба, возвращая тундре скупой холодный свет.

Лави исподлобья зыркнула на Мясника.

— Доволен?

— Более чем, — ухмыльнулся тот. — Клятва, скреплённая Сумраком, для ишидари нерушима. — Он сузил глаза. — Говори второе условие, дева. Я выполню его, и займёмся твоим преображением. У меня столько потрясающих идей! Слыхала про зубастое лоно?

— Я хочу видеть Драксуса, — заявила Лави так твёрдо, как только могла.

— Великого лорда Драксуса? — Невзрачный вскинул брови. — Прямо вот его самого? Собственной персоной? Но это невозможно! Великий лорд слишком занят, чтобы…

Лави глянула волком.

— Слушай меня, ничтожная гнида, — выцедила она. — Или веди ко мне Драксуса, или ищи новую забаву для опытов. Я остановлю себе сердце быстрее, чем ты моргнёшь, и от силы, которую ты так жаждешь, останется один пшик. И никакого тебе зубастого лона!

Невзрачный тяжело вздохнул, понурился и покачал головой.

— Что ж… — проговорил сокрушённо. — Раз дело принимает такой оборот, придётся подчиниться. Так и быть, уговорила. Устрою тебе встречу с Драксусом.

В глубинах души поднялась волна мрачного ликования, и Лави вскинула голову.

— Когда?

— Да хоть сейчас. — Невзрачный щёлкнул узловатыми пальцами, и двое нерколитов поспешили к нему.

Они поднесли тяжёлую длиннополую робу, расшитую золотыми нитями. Невзрачный расправил плечи, став на две головы выше, и позволил облачить себя в одеяние. Натянул капюшон. Один из падших подал ему посох.

— Ну, здравствуй, Бьёрг, Пепельная дева, — сказал Мясник изменившимся голосом. — Я сдержал свои обещания. Теперь твой черёд.

Лави охнула. Отшатнулась. Ноги её подкосились, и она мешком повалилась на прогорклую солому.

Прошлое. Инария. Глубины дворцового парка

«Быть незаметной — великая сила, — наставляла бабуля Ширайни. — И неважно, кто ты — ишидари, человек или урглам. Каждый сливается с тенью по-своему».

Лави не умела становиться невидимой, как урождённые ишидари, поэтому училась маскироваться. В сочетании с заклинанием отвода глаз выходило неплохо.

Она укрылась в кустах в глубине парка и наблюдала.

Причитая, пробежала куда-то пухлая нянюшка. Явно чем-то озабоченная, она не обратила на Лави никакого внимания. Через пару часов по аллее прошагал псарь с гончими. Одна из собак заинтересовалась ушастым кустом, принюхалась, гавкнула, но псарь призывно свистнул, и Лави снова осталась незамеченной.

Здорово! Если получится продержаться до восхода луны, можно смело хвастать, что она сливается с тенями не хуже ишидари!

Ширайни Луум будет довольна успехами. Возможно, даже похвалит.

Когда на густые кроны опустились мягкие летние сумерки, Лави собралась вылезать. Но услышала смех и снова затаилась.

— Что? Нецелованная?

— Не-а!

— Ну так я научу!

Принц-гадёныш — долговязый, прыщавый, но уже не такой тощий, как год назад, — прижал к стволу хохочущую девушку.

Пышную, белокожую, румяную, как булочка, с копной буйных рыжих кудрей.

«Красивая… — подумала Лави. — Не то что я — мослы да кости…»

— Ах, мой принц! — мурлыкала хохотушка, а гадёныш тискал её телеса так и эдак. — Ну, право! Матушка заругает!

— Мы ей не скажем. — Гадёныш впился в её губы. — Скажи, любишь меня? — шептал между поцелуями. — Любишь?

— Да!

— Сильно? — Рейнар задрал ей юбки. Скользнул рукой по молочно-белому бедру.

— Больше жизни, мой принц! О-о! А-ах!

Он вдруг отстранился.

— Слышала? — спросил напряжённым шёпотом.

— Что?

— Там… кто-то есть.

— Где?

— В кустах.

Лави беззвучно выругалась. Да как он вообще ухитрился заметить её? Она ведь даже не дышала!