Она покачала головой. – С тобой явно что-то не так.
– Нет, Линда. Ты отвернулась от истории. Посмотри на это. Я развел руками, указывая на дом: – Это не та девчонка, которую я знал. Я в ужасе, просто в ужасе. В смысле, даже если это прикрытие, то оно выполнено в дурном вкусе. Твой отец и вправду участвует в этом дерьме?
– Дейл, я хочу, чтобы он ушел отсюда.
– А ты и в самом деле дантистка – в смысле, с кабинетом, креслом и всем прочим?
– Нет, это постановка. Так они это называют.
– Прошу тебя, Дейл, он – псих.
– Тебе пора, – сказал Дейл. – Если ты не освободишь это помещение, я вызову полицию.
– Не делай этого, Дейл. Просто скажи мне, где старик. Я не причиню ему вреда. Его, правда, здесь нет?
– Да.
– Знаешь, Линда, посмотри-ка на Дейла в его красивом дорогом костюме и галстуке. Посмотри на его прическу. Если бы это касалось его родителей, то он бы пожелал, чтобы подтвердилась версия другой пары. Но здесь речь идет о моих родителях. А разве я похож на Дейла? Глянь на меня. Теперь ты понимаешь, в чем тут дело? Все то, что ты мне только что рассказала я должен услышать от Селига. Я хочу убедиться в том, что те, на кого он дал показания, действительно совершили это. Я хочу услышать все это лично от него, вот и все.
Видимо, в этот момент до Линды, наконец, дошло, что я и в самом деле опасен. Я улыбнулся и поднял за них тост стаканом воды. Тот Дэниел, которого она называла убогим, был её Дэниелом. Если те её догадки подвели её, то кто же тогда тот, кто перед ней? И чего он действительно хочет? Когда ты изменяешь свою жизнь, ты теряешь свои связи. Когда при этом ты остаешься верен своим принципам, ты теряешь свои навыки. Она явно испугалась и хотя никто не просил её поступать, поддавшись этому страху, но и запретить ей этого также никто не мог. В итоге всё, чего она этим достигала, лишь укрепляла свой страх. Один резкий тычок пальцем – и все эти укрепления рухнули.
Мне это явление знакомо – Сьюзен, подтверди ей, что твой брат, живущий в библиотеке, отлично понимает все то, через что сейчас проходит дочь Миндиша. Если теперь она утратила уверенность в своих догадках, то почувствовать себя в безопасности она могла лишь предположив худшее. И я видел это на её лице, наконец-то осознание того, что я пришёл сюда, чтобы уничтожить её семью.
– У меня ведь тоже есть права, не так ли, Линда? Подумай. Неужели я ничего не заслуживаю? Даже минуты разговора с твоим отцом. Подумай.
– Дэнни, клянусь, это не принесет никакой пользы.
– Это позволит мне почувствовать себя лучше. А потом я уйду, и ты меня больше никогда не увидишь. У меня сегодня днём самолёт.
– Он ведь уже старик. Он уже не тот, что раньше. Честно говоря, я не думаю, что он сможет тебе помочь.
– Позволь мне решить это.
Она посмотрела на меня. Я могу лишь гадать о её мотивах. Возможно, я поджег фитиль беспредела, возможно, все мы живём желанием разрушения, причем Линда не меньше, чем мы с сестрой. Возможно, она ненавидела своего отца так же сильно, как и любила его, но каким-то странным образом убедилась в нашей общей заинтересованности только благодаря внезапному острому осознанию личной опасности. Если бы я в безумии убил Селига Миндиша, разве это не освободило бы её навсегда от всей наследственной вины? Эта Линда была такой сдержанной. Какое же сильное желание отпустить ситуацию находится под таким контролем. А может, она даже хотела, чтобы моя версия оказалась правдой, и тогда она могла почувствовать себя дочерью не позорного стукача, а некого архитектора, чья хитроумность позволила ему не только обломать этих высокомерных Айзексонов, но и обдурить самое могущественное правительство в мире.
Или может быть, она лишь раскусила уязвимость моих радикальных чувств и решила, что последняя жестокость останется за ней.
Итак, Линда позвонила в свой офис, чтобы отменить свои приемы, после чего они с Дейлом за рулем его Олдсмобиля-98 (она между нами, а я рядом с ней, бедро к бедру) повезли меня в Анахейм, городок где-то между Бухенвальдом и Бельсеном, где доктор Миндиш с супругой проводили свой день в Диснейленде.
ДИСНЕЙЛЕНД ПОД РОЖДЕСТВО
Этот знаменитый луна-парк, имеющий форму женской матки, расположен на равнине, где находятся мотели, рестораны, автозаправки, боулинг-клубы и другие развлекательные заведения, и примыкает к собственной огромной парковке. Монорельсовая дорога проходит по его периметру, образуя петлю, ведущую к отелю «Диснейленд-Хоутел». Его периметр очерчен копией ж/д линии XIX-го века «Санте-Фе»-«Диснейленд», со станциями, кондукторами, паровозом и двухместными вагончиками. Внутри самого парка расположены пять основных зон развлечений, посвященных различным темам: американский Запад под названием «Фронтирлэнд» [Страна Дикого Запада]; современные технологии, под названием «Туморроулэнд» [Страна будущего]; детская литература под названием «Фэнтэзилэнд», и «Эдвенчерлэнд» [Страна приключений], предлагающая колониальное исследование диких джунглей с крупной дичью и деревнями коренных жителей. Посетителям предлагается исследовать каждую зону и её прелести по своему желанию. В центре луна-парка, где сходятся все его зоны, находится площадь. а пятая тематическая зона – это авеню под названием «Мэйн-стрит-Ю-Эс-Эй» [Главная улица, США], романтическое изображение жизни маленького городка на рубеже веков, которая подобно родовому пути ведёт от площади к входу в парк.
Как и во всех луна-парках, приоритетными развлечениями здесь являются катания или поездки. Изюминкой же Диснейленда является продуманное воплощение этого простого удовольствия. Вы не найдете здесь ни единой традиционной американской горки или чертового колеса, за исключением искусственной горы Маттерхорн, приспособленной под бобслейную трассу, и «пиплмувера». В игрушечных подводных лодках с настоящими люками посетитель испытывает имитируемое подводное погружение, наблюдая за тем, как мимо иллюминаторов поднимаются пузырьки и резиновые рыбки виляют хвостами. Говорят, что эти подводные лодки ядерные и носят названия кораблей американского атомного флота. Диснейленд приглашает посетителя не просто испытать контролируемые острые ощущения от аттракциона, но и принять участие в мифических ритуалах нашей культуры. Ваше водное путешествие проходит по реке Миссисипи на пароходе с кормовым гребным колесом. Ваш конный поход проходит на караване вьючных мулов, идущих через горы к месторождению золота. Ценность этих впечатлений заключается не в самих этих путешествиях, а в том, что они позволяют ощутить себя в шкуре их настоящих участников.
В попытках посетителя оправдать свои ожидания от Диснейленда возникают две проблемы. Во-первых, хотя механизмы аттракционов впечатляюще реалистичны – то есть технологически совершенны и исторически точны – но по какой-то причине все эти смоделированные растительные, животные и геологические ландшафты нереальны. Во время круиза по реке в джунглях растения и животные на берегах выдают свою искусственную природу и электронную мотивацию. Скалы раскрашенной пустыни или Гранд-Каньона не могут поддерживать иллюзию даже самого простого. Вторая трудность заключается в том, что Диснейленд обычно переполнен людьми. Люди кишат там повсюду. Так, посетители с парохода «Миссисипи Марка Твена» смотрят на холмы и видят там посетителей каравана мулов, смотрящих на них сверху вниз. Здесь постоянно ощущается ответная реакция множества людей, попытки опосредованного участия одних постоянно пресекаются со своими отражениями в глазах других.
Внутри каждого тематического отделения Диснейленда имеется множество подразделений, обычно оформленных в виде экскурсий, выставок или магазинов, касающихся героев или произведений из нашего литературного наследия. Среди них такие книги, как «Алиса в Стране чудес» (Катание по чайной чашке Безумного Шляпника), «Питер Пэн» (Полет Питера Пэна), «Жизнь на Миссисипи (Плавание на пароходе Марка Твена), «Ветер в ивах» (Безумная скачка мистера Тода), «Швейцарская семья Робинсонов» (Домик на дереве швейцарской семьи) и «Том Сойер» (Плвание на островных плотах Тома Сойера). При этом, здесь имеются намеки на авторские права касательно различных исторических, мифологических и легендарных персонажей, таких как Король Артур, Спящая красавица, Белоснежка, Кейси Джонс, Майк Финк, Жан Лафитт и Авраам Линкольн. Трудно найти закономерность в выборе конкретных персонажей для экспозиций. Большинство из них прошли предварительную обработку в кино или анимации и призваны напомнить о превентивных полномочиях корпорации «Дисней» в отношении западной культуры. Но помимо этого, никакого очевидного принципа отбора нет. Интересно отметить, однако, что ранние достижения Уолта Диснея в его изначальном виде искусства, мультфильме, использовали животных-персонажей собственного изобретения. Сама по себе анимация, за исключением последующего восхождения самого Диснея к респектабельности литературы, находящейся в общественном достоянии, стала выражением коллективного бессознательного сообщества американского наивного народа. Изучение сегодня продукции анимационной индустрии 20-х, 30-х и 40-х годов привело бы к следующим теологическим выводам: 1. Люди – это животные. 2. Тело смертно и подвержено невероятной боли. 3. Жизнь враждебна живущим. 4. Живую плоть можно распилить, раздавить, заморозить, растянуть, сжечь, разбомбить и использовать для создания музыки. 5. Глупые обижаются умными, а умные – собственной хитростью. 6. Маленькие истязаются большими, а большие – собственной инерцией. 7. Мы можем ходить по воздуху, но только до тех пор, пока нас поддерживает наша иллюзия.
